Любовь Антоненко – Из хроник Фламианты: «Эхо прошлого» (страница 24)

– Лишь тебе определять, с чем столкнешься, а сейчас можешь идти.

– Что? – удивленно прервала короля Силунь.

– Можешь идти, – повторил Мэлиронд, – но лучше воспользуйся для этого окном. Если через дверь выйдешь, не уверен, что сумеешь остаться незамеченной.

– Но ты не рассчитывай, что я тебе тем же отвечать начну. Окажись ты в моих руках, как с врагом поступлю.

– В собственных действиях лишь на себя опираюсь, от тебя ничего не жду.

Силунь распахнула окно и перелезла через каменный выступ, но вновь заглянула в комнату.

– Хоть так и сказала, но мать твою не осуждаю. Она и народ, и собственную душу в крепости короля Сэлиронда спрятала, на подобное любой в схожих обстоятельствах право имеет, тем более женщина. О пороке королевы всей Фламианте известно. Не сдайся новой привязанности, погибла бы и народ под удар поставила.

Мэлиронд гордо расправил плечи и вдумчиво всмотрелся в Силунь. Его проницательность давно раскрыла ее содержание, которое, впрочем, она и сама уже не помнила.

– На моем берегу ты бы смогла быть собой, Силунь.

– Но я на своем, – ответила тэльвийка и быстро скрылась из виду.

Мэлиронд присел на кровать. Он хотел привести мысли в порядок, да и лицу требовалось время, чтобы избавиться от последствий пощечины. Образ новой знакомой ярко заплясал по холстам воображения. Пока никто не видит, Мэлиронд выпустил душу из узды и растекся мечтательной улыбкой. Улетев в грезы, он потерял счет времени. Спустя два часа звучно скрипнул засов, дверь открылась и вошел Канамир. Это была его личная гостевая комната в городе совета. Удивления сдержать не получилось, но он ничего не сказал.

– Извините, король Канамир, я здесь быть не должен.

– Во-первых, – добродушно прервал юного тэльва король Шагора, – перестань к правителям Фламианты обращаться на «вы». Хоть вы с Сэлирондом и придумали временно поделить трон главы совета, но тебе должно в полной мере принять привилегии нового положения. Ты поставлен выше остальных, потому необходимо отказаться от некоторых учтивостей, иначе навредишь авторитету. Во-вторых, знаю, что без надобности бы не вошел. Поделишься?

– Здесь лазутчики Флинера. Надо предупредить дядю и маму.

– Им известно. Ваши стиры наткнулись на двоих в северо-западном крыле, но не стали предпринимать ни каких действий.

– Хорошо. Тогда я вернусь в зал, а то мое отсутствие и так затянулось.

– Трапеза завершилась. Сэлиронд решил, что нет надобности задерживать правителей в Даркасе, потому распустил съезд. Здесь почти никого не осталось, вот и я зашел за вещами.

– Не буду вам, то есть тебе мешать. Да и мои, наверное, лишь меня ждут.

– Ваш отъезд состоится не раньше чем через час.

– Почему?

– Из Цианета должны доставить взнос народов Фламианты главе совета. Кессон просил дождаться лично, ведь там годовой сбор, а Даркас теперь не самое безопасное место. Да и Сэлиронд с Лавидель смогут сильнее заверить Флинера в привязанности, ведь лазутчики по-прежнему здесь. Ты их не ищи, они умышленно уединились.

– Понял. Тогда к стирам присоединюсь, – ответил Мэлиронд и направился к выходу.

– Мэлиронд, – остановил тэльва Канамир, удержав за руку. – Сэлиронд и Лавидель и раньше не были приучены сложности с другими делить, даже с друзьями. Теперь из-за трагедии окончательно замкнулись. Будут гордо лишь на своих плечах трудности нести. Но я хочу быть помощью. Если для подобного появится возможность, дай знать, очень прошу.

– Я поставлю в известность, но если вы с Тэлипом упрямством мамы и дяди немного заразитесь, то вынудите их сдаться и на вас опереться. Отцу моему потому и вверялись, что он силой себя полагал опорой.

– Упрямством, говоришь, их сразить можно, – вдохновленно протянул Канамир. – Ладно, попробуем с Тэлипом осадить эту крепость. Благодарю.

– Тогда до встречи, – на улыбке ответил Мэлиронд и покинул комнату.

Лавидель и Сэлиронд вышли на задний двор замка. Сива разобрал в этом месте защитную стену, ведь городок этой частью примыкает к горному массиву, что сам по себе служит прекрасным оборонительным заслоном. С недавних пор здесь появилась уютная зеленая лужайка, с пределов которой виднеются массивные скальные возвышения. Сейчас рассветное небо обросло грозовыми тучами, что стекались к пикам гор со всех сторон. Поднялся ветер, вдали громыхнуло, и небо пронзилось белесой грозой, но дождь пока не собирался выбрасывать воды на землю. И Лавидель, и Сэлиронд очень любят такую погоду, вот и сейчас их души приятно обнялись воцарившимся пейзажем. Лужайку они, конечно, выбрали не для того, чтобы восполниться природной красотой. Она виднелась с любой точки замка, и если лазутчики Флинера продолжают вести контроль, то обязательно их увидят, но не считают постановочного следа. Сэлиронд в какой-то момент оторвался от созерцания мерцающей серости неба и пробежался взглядом по силуэту жены. Лавидель не видела его теплого взора. Отдавшись ворвавшемуся порыву ветра, она закрыла глаза и облегченно вбирала в себя звуки природы. Дождавшись, когда черные ресницы вновь взмоют к верху, Сэлиронд уселся на край каменного колодца, удержал лицо рукой и состряпал жалобную гримасу.

– Ты чего? – тут же поинтересовалась Лавидель. Она подступила ближе и постаралась зрительно отыскать причину.

– Зуб справа разошелся, – пояснил Сэлиронд.

– Ну так чего терпишь-то? – заботливо упрекнула Лавидель, не считав умысла мужа. Аккуратно коснувшись ладонью лица, она подстегнула регенерацию властным заверением. – Лучше? – уточнила она, вглядевшись в довольное лицо Сэлиронда. Здесь она поняла, что он не хотел выпрашивать у нее проявлений привязанности, а продемонстрировать было должно. Чтобы не принуждать ее шагать через силу, он выдумал причину, благодаря которой она проявит заботу, не изменяя себе.

– Совсем не болит, – ответил Сэлиронд, прекрасно считав, что разоблачен.

– Тогда закрепим результат, – почти беззвучным шепотом протянула Лавидель и одарила щеку мужа поцелуем. Сложив руки к нему грудь, она вдумчиво вгляделась в коричневые глаза. – Не утаивай больше умыслов.

– Я лишь хотел немного облегчить путь, – тем же приглушенным тоном пояснил Сэлиронд. Уловив превосходной остротой тэльвийского зрения несколько фигур у окон замка, он завел руки за спину жене и чуть притянул к себе.

– Благодарю. Но подыгрывать тебе не так сложно, как если бы на твоем месте был любой другой мужчина Фламианты, потому прошу не присыпать намерения песком.

– Я постараюсь, Лавидель, но, если повторится, прошу стерпеть. Я вообще пока не нащупал точки опоры, оттого легко могу завалиться к привычной для себя манере поведения.

– Я тоже не коснулась берега, Сэлиронд, – ответила Лавидель. Ее глаза вмиг стали мокрыми, но она быстро опустила слезы на дно души. – Словно из жизни вырвали и бросили в бездну. Я лечу вниз, лечу, лечу, лечу, и только. Ни спастись, ни разбиться. Я Лагоронда по-прежнему осязаю, словно за спиной стоит. Кажется, обернись и уткнешься в его грудь, спрячешься в любимых объятиях. Дыхание его слышу, а дотронуться не могу.

Здесь уже Сэлиронд не сдержал усталости от навалившейся на душу тяжести, и уткнулся лбом в плечо Лавидель. Он не стал ничего говорить, дабы не утяжелить душу жены, просто на мгновение спрятался ото всего мира, да и от собственных мыслей. Чуть продышавшись, он поднял голову и улыбнулся.

– По крайней мере, мы от прежней живучести не растеряли. В огонь кинули, а нам хоть бы хны. Разве кто вровень нам в этом сыщется? Разве что тараканы, но мы и их обскочим.

– Дожила, меня уже с тараканами сравнивают, – усмехнулась Лавидель. Безмятежная ирония Сэлиронда, несмотря на трудности, полюбилась ей с их первой встречи, вот и сейчас она стала спасительными водами.

– Пошли, – Сэлиронд поднялся и выставил Лавидель локоть, чтобы она взялась под руку. – Не дорос Флинер до таких наших стараний. Никаких больше представлений, домой вернемся. Сегодня отдохнем, а завтра спровоцирую его к форсированию переговоров. Тэльвов заберем, намного легче станет. Там уже и придумаем, как лучшим образом его историю окончить.

– Домой, это очень хорошо, – растеклась в улыбке Лавидель, не заметив, как впервые за сто лет вновь назвала Маландруим домом.

Маландруим дышал пока стабильно тяжелой атмосферой. Сэлиронд умышленно не стал полностью придерживать восприимчивость душ тэльвов своего народа, дабы те потихоньку привыкали к новой реальности. Скоро им предстояло разделить города и поселения королевства с тэльвами Леондила, а для этого необходимо быть морально готовыми. Пусть они и братские народы, но за несколько тысячелетий сложилась устойчивая привычка обособленной жизни. Даже Лавидель сейчас принимали с трудом, хотя жителям Маландруима она хорошо известна и ими любима со времен, когда была стиром их короля. За жену Сэлиронд не переживал. Она однажды уже завоевала его тэльвов, а теперь требовалось лишь немного времени, чтобы освежить в их памяти никуда ни девшуюся привязанность. А вот о племянниках и жителях Леондила немного беспокоился.

Вернувшись из Даркаса, королям и стирам пришлось задержаться в одном из центральных штилов первой оборонительной линии. Закрепленные там командиры в отсутствие глав отошли от ответственного отношения к делу. Дозорный отряд был пьян, потому никакого контроля за границей не велось. Вину Маландруима и Леондила они предпочли терпкий напиток, импортированный у одного из народов Фламианты, потому рассудок был сражен и ничего не понимал. И без того серьезное упущение усугубилось нынешними обстоятельствами. Сэлиронд очень ярко полыхнул гневом и нисколько не постарался сдержаться. Непривычная для всех жёсткость и эмоциональность короля, что множилось силой единения и королевским положением, справилось с опьянением ничуть не хуже бодрящего отвара. Воины соскочили с мест, быстро привели себя в порядок и были готовы вернуться к прямым обязанностям, но здесь уже Лавидель притормозила виноватую прыть тэльвов. Для качественного несения службы им было необходимо полное восстановление, потому она распорядилась, чтобы их прежде положенного времени сменила следующая караульная смена. Воинов главенствующего положения, допустивших грубый промах, она временно отстранила и поручила Велогору разобраться и принять по ним окончательное решение. Командиры умышленно состряпали расстроенные гримасы и исподлобья всмотрелись в короля. Сэлиронд всем известен отцовской отходчивостью, потому они и постарались спровоцировать ее разрастание в королевской душе.