Любовь Антоненко – Из хроник Фламианты: «Эхо прошлого» (страница 19)

Рассвет ознаменовался неприлично для ранних часов разгоряченным солнцем. Сэлиронду пришлось собрать совещание в подвальной комнате замка, до которой еще не сумело добраться изнуряющее тепло. Флалиминь обеспечила обычно пустующее помещение длинным столом, стульями и искусственным освещением. Стиры подготовили бумаги, связанные с Леондилом и безопасностью Маландруима, и уже расселись по местам. Мисурия и Флалиминь, несмотря на королевскую кровь одной, и положение стира у другой, от совещания были аккуратно отстранены, но они на нем быть и не желали, а вот одну новую фигуру Сэлиронд приобщил к обсуждению. В Маландруиме по-прежнему находился командир основного военного крыла Леондила, на которого Лагоронд опирался всю сознательную жизнь. Именно с Дилинисом король вел обособленный диалог, когда в комнате показалась Лавидель. Боевой настрой тэльвийки обрамлялся лишь тусклым взглядом, во всем остальном она сумела вернуться к осанистой стойке и хладнокровной выдержке. Сэлиронд поднялся и выдвинул соседний стул. Дождавшись, когда Лавидель начнет усаживаться, он аккуратно придвинул сиденье ближе к ней, и уже после сам вернулся за стол.

– Доброе утро, – прервала повисшую тишину Лавидель.

Стиры кивнули в ответ, но их взгляды обнажали неопределенность и беспокойство. Сэлиронд до сих пор прятал Лавидель. Никто, кроме него, не ощущал ее силой единения, оттого и растерянные взоры. Лавидель поняла, что прежде должна вернуть себя им.

– Я смерть Лагоронда не прожила и в ближайшее время этого сделать не сумею, – начала она свое возвращение. – Только эта часть души останется спрятанной от вас, – здесь она перевела глаза на Сэлиронда.

Сэлиронд без слов понял, что она избитую часть души хочет за спиной его духа оставить, ведь ей самой подобное не под силу из-за отсутствия полного гена. Понял он и то, что ее горделивости подобное сложно принять и уж тем более высказать просьбой. Он понимающе кивнул и убрал преграду между ее естеством и течением единения, но обособил и покрыл вуалью место боли. Тэльвы вновь почувствовали связь с королевой и облегченно выдохнули.

– Жизнь не остановилась, – продолжила речь Лавидель. – Должно вернуться в ее активное русло. Обстоятельства требуют нашего присутствия, а от ран будем лечиться на ходу.

– Всё произошло внезапно, – включился в диалог Сэлиронд. Он почувствовал подступающие слезы жены, потому стянул внимание на себя, давая ей время продышаться. – Нам необходим глубокий анализ и сведения о намерениях Флинера.

– Почти сутки прошли, а он до сих пор не прислал вестового, – присоединился Мэлиронд.

– Лагоронд лучшим образом его положение просчитал. Флинер вынужден предложить обмен. Медлит только потому, что желает хоть чуть-чуть восполнить эго, которое задевается невозможностью действовать с позиции силы. Но если в течении этой недели не представит предложение, мы его поторопим.

– Зачем тянуть? Поторопим сейчас, – вступил Стилим.

– Еще большее уязвление его душе гарантируем, – среагировал Велогор, – нам не на руку.

– С Велогором согласен, – подключился Дилинис. – Флинерская душонка оскорбится, если ткнем пальцем в его зависимое положение. В таком состоянии он легко отшагнет от логики и здравого смысла и отдастся во власть эмоций. Мы не можем рисковать жизнями тэльвов.

– Да и нам во благо его медлительность, – высказала Лавидель.

– В смысле? – эмоционально буркнул Стилим. – Наши тэльвы во власти чокнувшегося тэльва, а вы говорите, что во благо?

– До тех пор, пока тэльвы в Леондиле, – спокойно принялась пояснять Лавидель, – мы не ограничены требованиями Флинера и можем провести хоть какую-то разведку. Поторопи мы его открыто, он может оскорбиться и навредить народу, а начни якобы тайком проводить вылазки, он подумает, что его сочли за достойную угрозу. Гордая душонка этим потешится и не станет препятствовать рассудку, который в первую очередь увидит необходимость защититься временем. Тогда Флинер сам поторопится, а мы вернем тэльвов и при этом сумеем раздобыть хоть какую-то информацию.

– Лавидель права, – среагировал Сэлиронд. – Необходимо к вечеру собрать несколько разведывательных групп и совершить первую вылазку уже этой ночью. Должно засветиться, но скрыть, что делаем это умышленно.

– Я могу взять десяток дозорных крайнего северного штила, – предложила Андиль. – Велогор привлекал меня и Алимина к их тренировкам в прошлом году, они мне хорошо известны. Я знаю, как войти в пределы Леондила через широкий мост незамеченными и также выйти, но во внутреннюю часть королевства попасть не удастся. Информации много не обещаю, но наследим так, что вынудим Флинера взволноваться и гадать от том, насколько много нам удалось выяснить.

– Нет, Андиль, – оспорила Лавидель. – Если Флинер заметит вас прежде, чем вы покинете Леондил, он вынудит сдаться. Здесь он припомнит и ваше прошлое, оттого не пожалеет. Да и уверена, что Вилиша привлечет к тому, чтобы качественно избить твою душу и тело. Твоя привязанность к этому мальчугану ни для кого не тайна. Алимин по схожей причине идти не может. Заметь Флинер его в пределах королевства, по семье крепко приложится.

– Но семья Алимина – козырь в руке Флинера, коим в любой ситуации воспользоваться может, ведь знает, что за Мэлинь и ее детей, каждый из нас жизнь отдать готов, – пылко среагировал Дилинис.

– Так оно, потому постараемся придумать, как их до переговоров с Флинером из Леондила забрать, – заверил Сэлиронд и перевел взгляд на Велогора. – Со Стилимом возьмите Лирпа и усильте защищенность границ. Воинов из резерва распределите по штилам.

– Сделаем, – заверил Велогор.

– Алимин, Андиль, а вы соберите группы для ночной вылазки. Любыми воинами Маландруима можете пользоваться для подобной задачи. Отчет дадите Мэлиронду.

– Конечно, король.

– А тебя, король Мэлиронд, – Сэлиронд тепло и гордо всмотрелся в племянника, – очень прошу, чтобы ко мне пригляделся и на меня оперся. Я тоже рано в наследие отца вступил, потому знаю, как помочь быстрее расправить плечи в новом положении, обуздать крепость и силу Лагоронда и слиться с ней в единое течение. Естество брата всегда самостоятельным потоком двигалось и тебя подталкивать к этому будет, но от тебя прошу, чтобы со мной и матерью путь разделил, тогда дальше отца шагнешь, ведь к его содержанию и собственное добавишь, и наше. Раз Лагоронд в Салтрее, то его слава нашей поступью в мире живых теперь множится, особенно твоей. Чем шире и сильнее ты, тем ярче его сияние в земле духов.

– Не переживай дядя, естество отца не только к одиночному пути подталкивает, но и разжигает страсть становиться шире, потому я в равновесии. Но сейчас сделаю, как просишь, ведь в нынешнее время – это единственная дорожка, что может привести к более богатому содержанию.

Глава 2. С оврага в пропасть и обратно

Спустя шесть дней от смерти Лагоронда, Маландруим посетил Канамир. Несмотря на принадлежность короля Шагора человеческому роду, он оброс глубокой дружбой с королевскими персонами Леондила и Маландруима. Сейчас, если в расчет брать Фламианту, он остался единственным близким другом Сэлиронду и Лавидель, ведь еще пятьдесят лет назад при случайном стечении обстоятельств погиб Бэлер, позже Фламианту покинул Шэлин с женой и сыном, а с главами иных народов этой части мира сложились неизменчиво-деловые отношения.

Сэлиронд и Лавидель приняли Канамира на просторном балконе королевских покоев. Здесь все трое могли расслабиться и вместо официальной встречи провести время в непринужденной беседе. К белому диванчику за минувшие дни успело добавиться комфортное массивное кресло, в котором и расположился гость королевства. Изжив краткое повествование всего произошедшего, он глубоко вздохнул.

– То, что Лавидель не просто в Маландруиме укрылась, а женой тебе стала – очень хорошо, – высказал собственное мнение Канамир.

– Почему, так думаешь? – поинтересовалась Лавидель.

– На корню грезы некоторых пресекли.

– Какие грезы мы могли пресечь? – усмехнулась Лавидель, ведь подумала, что Канамир говорит о претендентах на место короля Леондила и королевы Маландруима. – Сэлиронд отвадил от себя почти всех свободных женщин Фламианты. Подобраться к его сердечку через утешение – идея неплохая, но даже с этим близко подступить бы не удалось. А касательно меня, то боюсь, даже привлекательность трона Леондила не сумела бы перебить тяжесть моего нрава. Только безумец бы отважился попытать удачу.

– Стало быть, Сэлиронд безумец? – ухмыльнулся Канамир, отметив подмигиванием семейный перстень на пальце Лавидель.

– А то, – среагировал Сэлиронд. – Да и с подобной короной давно похаживаю.

– Это правда, – согласился Канамир. – А вообще, я не о привязанностях говорил, но раз их коснулись, то выскажусь. И Сэлиронд не всех от себя отвадил, и ты не всех пугаешь сложным нравом. На тебя, – Канамир вгляделся в Сэлиронда, – у некоторых женских персон тех же Туманных Городов планы имелись, например. А вот на тебя, – Канамир перевел взгляд на Лавидель, – сам Флинер претендовал.

– Не понял, – напрягся Сэлиронд.

– Ничего нельзя удержать в тайне, как ни старайся. Вот и о планах Флинера кому-то было известно прежде, чем он начал воплощать их в жизнь. Во Фламианте шепчутся, что он хотел после смерти Лагоронда оставить Лавидель при себе. Намеревался предложить брак, как плату за тэльвов. Он к ней по-прежнему питает глубокую симпатию, да и брак приобщил бы его к королевскому гену. Он бы, конечно, мог и без брака ее при себе оставить, но близость с королевской персоной одаривает ДНК королей только после приобщения к душе, народу и власти покровителя, то бишь, без брака не обойтись. Пусть он лишен даров Кодекса, но силу королевской крови бы заполучил.