Любовь Абрамова – Через город вырос лес (страница 1)
Любовь Абрамова
Через город вырос лес
Серия «В гостях у хтони»
Иллюстрация на обложке –
© Абрамова Л., 2026
© палерни! оформление, 2026
© ООО "Издательство АСТ", 2026
Глава 1
Мимо твоего дома
Звук колес чемодана порядочно достал Варю. Сначала по полу вагона поезда – глухой рокот спотыкался на стыках покрытия, потом по перрону – разбегался эхом под навесом, по гладкой плитке станций метро – тонко повизгивал пластиком и, наконец, брызгал каплями по мокрому асфальту. Варя боялась услышать в мешанине скрипа и стука щелчок. Он означал бы, что тонна изоленты все-таки не смогла удержать треснувшую ось.
Чемодан остался инвалидом после недавней экспедиции, тяжелая сумка с ноутом оттягивала плечо, а через другое наискось висело самое ценное – чехол с камерой. Стоило выйти на «Поликлинике», Варя жила как раз напротив. Точнее, Варины родители жили. Но нет, выскочила у «Аптеки», оправдав себя рефлексами.
Голова слегка кружилась. Дом Егора был практически за остановкой – немного пройти под деревьями мимо детской площадки. Варя вытащила наушники, спрятала их в кейс, чтобы не пропустить, если кто-нибудь окликнет. Был соблазн заявиться к Егору прямо сейчас. Но не так – не с поезда, с грязной головой и глазами как у кролика-альбиноса. Решила же, что не станет устраивать сюрпризов, но все равно вышла у «Аптеки».
Варя не удержалась и подняла взгляд на знакомые шторы. Все те же – темно-синие. Так странно, у Вари за эти годы целая жизнь прошла, а Егор даже занавески в комнате не сменил! Подъезд Егора остался прежним. Дверь нараспашку, как всегда в теплые месяцы, темные ступеньки, запах мокрого бетона вперемешку с кошачьими метками, коляски под лестницей. Варя осознала, что выглядела жалкой – специально отиралась около дома Егора, не решаясь подняться! Дождь побежал быстрее, и Варя ускорила шаг, надвинув на лицо капюшон.
Ветра не было, но Варя слышала шум. Словно радио оставили включенным, а эфир закончился. Вряд ли источником звука стали редкие капли да два с половиной дерева у детской площадки. Так мог шуметь лес. Или Варина тревога пополам с нежностью в ушах.
Вдруг Варя поймала странное ощущение: будто свернула не туда, хотя она никуда не сворачивала. Впереди торчал многоэтажный домище, резко выделяясь среди знакомого пейзажа.
Серый, песочный, коричневый – явно новехонький, стекло и бетон. За ним – еще один. Такой же высоченный и чуждый. Варя позабыла про Егора и, не глядя, двинулась через дорогу в направлении огромной практически пустой парковки во дворе гиганта. Водитель, только-только свернувший с Центральной улицы, с присвистом тормознул и посигналил. Варя не обратила на него внимания, дернула ручку чемодана – тот с тревожным хрустом вкатился на бордюр.
«Спортивная, 3» – гласила синяя табличка. И кругом – никого. Да, шел дождь… Но теплый же. Для такого большого дома парковка выглядела постапокалиптично пустой. Не пищали сигналки, не хлопали двери. Как будто жители в один миг исчезли, сразу с машинами. Или уехали, спасаясь от внезапного бедствия. Варя принялась осматриваться – бывшее здание музыкалки оставалось на месте. А вот рядом с ним выросли два городских монстра.
Варя настойчиво пыталась вспомнить вид улицы до появления новостроек. Спортивная, 3, Спортивная, 1? Кажется, именно два дома. Уютные четырехэтажечки, кирпичные, с маленькими балконами, заваленными хламом. Варя знала, что они были в этом месте, но едва могла вспомнить, как именно «были». Близко к дороге? В глубине? С большими дворами? С палисадниками? С детской площадкой? Абсолютно точно тут росли деревья – над головой не серело небо, а переплетались ветви и мельтешили листья.
Сколько раз Варя с Егором ходили по этой дороге! По этой ли? Мимо бывшей музыкалки к Вариному дому. Здесь Варя стояла, прощаясь с окнами Егора, когда он сам уже уехал с мамой на море после поступления в универ. А Варя собрала жизнь в один чемодан, в этот же, перемотанный изолентой, и получила от тети электронный билет на «Сапсан».
Дождь шумел все сильнее. Но на лицо и руки Вари не упало ни капли. Варя сделала шаг, другой – под ногами словно была почва, а не асфальт. Чемодан не хотел ехать, колеса вязли и запутывались. Шум скорее походил на шелест листвы при сильном ветре, чем на резвый стук дождя. Откуда-то потянуло затхлой лесной сыростью.
Мимо прошла женщина, едва не задев Варю плечом. Варя уже собралась крикнуть вслед: «По сторонам смотреть не пробовали?», но загляделась на винтажный плащ и косынку. Коричневые колготки в рубчик и сумка на колесиках говорили скорее о том, что женщина просто не меняла гардероб со времен Горбачева. Правда, с перестроечными вещами плохо сочеталась бодрая походка.
Женщина шла как-то странно – обходила, перешагивала, хотя асфальт на парковке был новым, а ливневки – хорошими. Луж или грязи не наблюдалось. Женщина чуть не снесла зеркало у одной из припаркованных машин, но не изменила ни ритма, ни скорости шагов – спокойно двинулась к красной «хонде». Варя убеждала себя: это наверняка была машина той женщины, сейчас она начнет шарить по карманам в поисках ключей, и раздастся писк сигналки. Но нет. Варя осознала, что не услышала ничего, кроме все более и более навязчивого шелеста. Ни цоканья каблуков старомодных туфель, ни грохота колес сумки-тележки. У Вари пробежал холодок по позвоночнику. Женщина не остановилась перед «хондой», не врезалась с разгона в пассажирскую дверь. А просто прошла насквозь – по дорожке, которая существовала только в прошлом. К подъездам уже снесенной кирпичной четырехэтажки на Спортивной, 1, приземистой и длинной – куда длиннее нового дома. Тот-то тянулся ввысь, а прежний практически упирался в бывшую музыкалку, не обращая внимания на новенькую парковку. Только линия молоденьких деревьев на месте нынешних фонарей, только трава, теперь закатанная в асфальт, прорастала через разметку.
Варя видела даже лавку у палисадника, на ней сидел мужик в майке-алкашке и тапках – достал сигарету из красной пачки, поплевал на пальцы, смял кончик и вставил его в деревянный мундштук. Раскурил, закашлялся. Кивнул женщине в косынке. Она кивнула в ответ и зашла в подъезд. Домофона не было, просто тяжелая дверь. На одном из окон первого этажа висел пожелтевший тюль и стояла рассада. Красной «хонде» было абсолютно до фонаря и на женщину, прошедшую через нее, и на курившего мужика, и на рассаду. И на Варю.
Варя стояла не двигаясь. Во рту пересохло, а в ушах шумело, как перед обмороком. Хотелось сделать что-нибудь – закричать, пробежаться, чтоб вернуть миру привычную форму.
Вместо этого Варя потянулась к чехлу. Была у нее такая привычка – хвататься за камеру в любой непонятной ситуации. Если получалось снять, то происходившее оставляло след в реальности. Ремень сумки с ноутом окончательно сполз с плеча, резко врезался в локтевой сгиб. Боль оказалась почти спасением – такое понятное и простое чувство. Варя выругалась. Щедро, от души, матеря и загадочную женщину, и собственную неуклюжесть, и новостройки.
– Разве можно так ругаться! Да еще и девушке! – пожурила Варю бабулька. Она только что вышла из стеклянного подъезда новенькой высотки. Современная такая бабулька, во флисовой курточке, со смартфоном в руках.
– Можно, – машинально огрызнулась Варя, поправила сумку, ремень снова оттянул плечо, а Варя направилась к «хонде», немного опасаясь, что и сама сейчас окажется… Где?
«Хотела вспомнить, как тут все выглядело раньше, – вспомнила, – сказала Варя сама себе и подергала ручку пассажирской двери «хонды», – спать надо больше». Окрестности огласил вой сигнализации. А Варя поспешила прочь, пропустив мимо ушей недовольное цыканье бабульки.
Путь мимо старой доброй Спортивной, 7, успокаивал. Но новостройки все еще неуместно торчали за спиной, заставляли Варю то и дело оглядываться.
За деревьями показалась родительская девятиэтажка и знакомая детская площадка с красными башенками, напоминавшими Кремль. На восьмом этаже в третьем окне слева горел свет. Желтый и такой домашний, что Варю потянуло развернуться и уехать. Она вздохнула. Но хотя бы здесь все оставалось по-прежнему. Никаких новостроек, сквозь которые просвечивали бы скелеты старых домов. У Вари всегда было хорошее воображение. Но сейчас она ощущала четкое дежавю. Она уже видела такое, и не «где-то», а на собственных снимках. Хотелось как можно скорее включить ноут и перерыть папки с исходниками.
Очередным препятствием стал новый домофон. Варя вбивала код снова и снова, будто дело было не в цифрах, а в количестве попыток. Пальцы помнили комбинацию, но ее не помнил дом. Варя выудила из кармана почти разряженный телефон, написала маме. Та ответила сразу, будто сидела с открытым мессенджером и смотрела на экран. «Варюша, просто позвони, я открою». Варя набрала «64».
– Кто? – раздалось из динамика. Голос оказался незнакомым, и Варя окончательно растерялась.
– Я, – сказала Варя.
– Кто «я»?
– Зарецкая Варвара Алексеевна, восьмого апреля две тысячи пятого года рождения, – отрапортовала Варя, разозлившись на неведомую тетку.
– А-а-а, Варя, тебя давно было не видать, маме привет, – смягчился голос, и дверь наконец, запищала.
Заходя в лифт, Варя начала гадать, а к тому ли дому она подошла? Если из родительской квартиры отвечала незнакомая женщина, которая, впрочем, знала Варю. И вообще, в тот ли город Варя приехала?