Любава Горницкая – Гербарий путешественника Полянского (страница 4)
Естественно, я не знаю вообще всех, кто живёт в Курицыне. Есть такой дурацкий стереотип, что в маленьких городках жители знакомы. И если туда приезжает кто-то чужой, его сразу вычисляют. Может, в деревнях или посёлках городского типа так и есть. Но.
В Курицыне живёт одиннадцать с небольшим тысяч человек.
Знаю ли я столько народа? Нет!
Лерку я тоже тогда не знала.
И меня просто бесил её взгляд. Такой, будто я надела футболку этикеткой наружу или побежала стометровку с развязанными шнурками. И казалось: она меня сейчас сфоткает на мобильный, сделает из фото мем, выложит в популярную группу, мем залайкают, и я стану посмешищем.
Не воздушная.
Цепкий, отвратительный, оценивающий взгляд. И оценка в нём – «ниже нуля». Мы как раз совсем недавно проходили отрицательные числа. Но не скажешь же: «Отвернись!»
Рядом со мной на скамейке ныл, изводя грозную хмурую бабушку, совсем мелкий лягушонок в болоньевом комбинезоне. Наверное, ему было ужасно жарко в ста одёжках, и он просил беспрерывно:
– Ба-а-а! Пи-ить!
Бабушка делала вид, что не слышит. По её воинственно насупленному лбу волнилась целая контурная карта из морщинок. Есть такие люди без возраста, которые не женщины, а тётки. Лягушонку досталась тётка. Клетчатый баул рядом прилагается. Это антураж. Как для косплея. Или нефорская примета. Должны же тётки узнавать друг друга в очередях. Тётки, наверное, тоже субкультура.
Возле бабушки и лягушонка стекал по стене, опираясь, чтобы не грохнуться, и залипал в планшете бледный старшеклассник. Не знаю, что он ушиб, вывихнул или сломал. Просто так результаты рентгена не ждут, ясное дело. Он выглядел настолько отстойно (вампиры в кино не такие замученные!), что я даже задумалась: может, уступить место? От совершенно здоровой бабули одолжения явно не дождёшься. Она и так косилась на парня неприязненно и бурчала что-то про загороженный свет. Будто от одного человека у широченного окна наступает полярная ночь. Пациент без родителей – кормовой продукт для тёток в поликлинике. Пинай как хочешь. У больничных старушек ты виноват по определению. Лучше не связываться. Старшеклассник в курсе, и он молчал. И я правда поднялась, кашлянула громко, кивнула парню: мол, садись давай! В идеале надо было подложить пакет или куртку. Но ничего, без них не развалилась. Я отошла к любопытной девчонке с книгой. И приземлилась на воняющий хлоркой больничный паркет возле её ярко-жёлтых тряпичных кедов.
– Как на вокзале! – возмущённо проворчала чужая бабушка.
А я ведь даже ей не мешала! Я у противоположной стены!
– А у тебя что болит?
Я вообще не сразу сообразила, что спрашивают меня. Но голос сверху. Щёлкнул по макушке дружеским безболезненным хлопком. Это та девчонка. Когда смотришь ей в кеды, то даже и вопросы не раздражают.
– С пальцем что-то. С велика упала. Жду снимок.
Наверное, огрызнись я: «А тебе зачем?» – была бы права. Поначалу хочется, чтобы девчонка свалила подальше от меня. Только куда она свалит? Это я к ней подсела, а не наоборот. Вот и ответила нормально. Так ответила, что можно ещё о чём-то спросить. И непонятно: я хотела, чтобы меня не трогали, или хотела познакомиться? Сама не определюсь? Наверное, из-за очереди. Просто потому, что нечего делать. Всё равно рентген проявят через полчаса.
– Гоняют, потом костей не соберут! – заявила старушка, как будто я рассказывала и ей тоже.
– Тебе обезбол вкололи?
– Ага. А ты что сломала? Или ушибла?
– Ничего. Я жду. Но не снимок.
– Понятно.
Совсем непонятно. Но сама уточнит, если захочет. Малыш ныл всё громче. Дайте вы ему уже пить. Я вам готова воды купить, если проблема в этом. Успокойте ребёнка, бабуля!
– У меня там мама работает. Медсестрой.
– Неплохо. А книжка у тебя про что?
– Ну, смотри! Был такой дом, где пропал мальчик много лет назад…
Я подняла голову. Радостно-сосредоточенные глаза. Ловила, как железку магнитом, чужой восторг. Девчонка рассказывала, захлёбываясь словами. Просто, когда другому невозможно интересно, его хочется слушать. Ну, мне так точно. И мы не заметили, как выяснили: я – Дина, она – Лера. А потом полчаса куда-то делись, и у меня диагностировали закрытый перелом, и я стояла со снимком в новой километровой очереди, теперь перед перевязочной. Мы наперебой выяснили с Леркой, что обе смотрим сериал про магическую школу. И у нас даже есть по нему похожие фанфики в закладках браузера! Мы смеялись, чужая бабушка, перекочевавшая со своим угрюмым лягушонком сюда (смирился, бедный, что пить не дадут), требовала не шуметь, многозначительно постукивая сухими пальцами по больничной лавочке. И наркоз уже отошёл, но оказалось даже терпимо, жить можно. И потом мы переместились на крыльцо травмпункта. Пахло весенней ранней сиренью. Лерка застёгивала покровительственно на мне куртку («Да стой, не дёргайся, у тебя же рука больная!»), грохотал второй поезд. Мы уже успели зафрендиться в ВК (смартфон слушался и левую руку, и правую). Я уронила рецепт, Лерка шарила по ступенькам, подбирая его, и почему-то было даже не обидно, что теперь на пальце – гипс. Мимо нас спускалась чужая хмурая бабушка и тащила на руках к сидячей прогулочной коляске, припаркованной у перил, болоньевого лягушонка. Он крупненький, тяжёлый, бабушку сгибало. Она сосредоточенно смотрела на лестницу, ступая мелко-мелко и очень аккуратно. И до меня наплывом дошло, что мальчику года три или четыре, а его всё носят. И я постыдно отвернулась, чтобы чужая бабушка не разозлилась на меня ещё раз. Просто за то, что я сломала только палец, почти здоровая и могу ходить.
– Спишемся! – сказала Лерка.
Посмотрела на мою руку, покраснела и уточнила:
– А лучше по видеосвязи созвонимся!
И мы не просто обещаем друг другу. Мы вечером открываем видеоконференцию на двоих.
И это самые фантастические
За те три года, что мы знакомы, у Леркиных детективов меняются обложки. Теперь на них – другие слова вместо «тайны». Но она всё равно любит в расследованиях именно загадки. Поэтому монетка-находка её вдохновляет.
– Можно снять новый сюжет. Ну, как ребус для зрителей. Вдруг расскажут интересное? – предлагает Лерка. – Петухи-то уже это… молчат!
– Свет плохой.
– Ты хочешь свет и картинку, как в блокбастере? Или тайну и всё такое?
Я очень сомневаюсь, что мои зрители знают о редких монетах. Я вообще без понятия, кто они – мои зрители. По никнеймам не вычислишь. Я единственный видеоблогер Курицына. И наш городок, если верить комментариям, для кого-то экзотика. Пускай экзотика. Это статистику просмотров поднимает.
Самый частый вопрос в обсуждениях: в Курицыне много кур? Ну, смешно, прямо не могу. Шутка за триста. Название обязывает, думаете? Но мы так называемся не из-за птиц. А из-за академика Петра Курицына. Профессора, известного химика, изобретателя и вот это всё. Просто в 1946-м, когда уже год как кончилась война, возникла проблема. Название «Разенбург». Немецкие корни слова. Логичные, да. Rasen[4] и burg[5]. Крепость среди лужаек, как-то так. Или нелогичные? Мы крепость среди степи. С лужайками напряжёнка. Но было не до логики. И вспомнили, что именно здесь родился, а потом целых тринадцать лет обитал целый один будущий академик. Тогда, между прочим, ещё живой.
Ну и вот. Был Разенбург – стал Курицын. Радовались ли куры, не имею понятия. А академик вроде не был в восторге, но его никто не спрашивал.
Но куры в Курицыне, конечно же, есть. По улицам не ходят, но по дворам кудахчут. Только о них нечего снимать в блоге.
Снимаю я какие-то смешные истории. Местные мемы. О петухах и вайфае, например, сюжет тоже есть!
Но, если по правде, снимаю о том, во что хочется закопаться и не вылезать. Это тоже расследование. Просто я снимаю про интересное и счастливое куда чаще, чем про плохое и страшное. Только жалко, что среди этих тайн бывают и смерти.
Интересно, а пропадало ли что-то от дневных петухов давным-предавно? Когда ещё не появились интернет, телевизор, радио, телеграф? Когда никакого Курицына не существовало, а был Разенбург?
Информации нет.
Не найдено.
Ошибка 404.
В архивах.
А меня кто проведёт в эти архивы?
Туда, наверное, доступ 18+. И там не нажмёшь без доказательств «да», как на любом сайте с «подтвердите возраст». Ну есть мне, есть восемнадцать лет! Хочу – значит, есть. Мне восемнадцать минус четыре. А скоро станет восемнадцать минус три. Как и Лерке. Мы родились в один день в августе. Отмечаем вместе – с самого знакомства.
И в этом году отметим.
Обязательно.
– Снимешь меня?
– С перил? – ехидно уточняет Глинская.
– С удачной стороны. Чтобы смотрелась прилично.
– В записи выкладываем?
– Заморачиваться ещё. Обрабатывать. Давай прямой эфир?
Лерка колдует с моим мобильным. Я сажусь поудобнее. Внизу облизывает камешки голодная Гремучая.
/
/