Любава Горницкая – Гербарий путешественника Полянского (страница 2)

Не ходи!!!

Но чем прятаться и дрожать в тесном подполе, лучше бы к реке. Потому что русалок не бывает. Ни мавок, ни лоскотух, ни водяниц[3]. Или… почти не бывает. Мало ли что мерещится подле колодца. Мало ли кто ночной кружится в хороводе на берегу. А люди рядом. Люди точно настоящие. Вон переговариваются, топочут тяжёлыми сапогами, зажигают огонь.

Может, попытаться бежать?

Вдруг получится проскочить мимо этих, опасных?

Один бы и бежал. Не стыдно.

Но оба малыша жались к нему. Зачем он вытащил их гулять? Зачем пообещал чудеса? Зачем красовался, мол, со мной не страшно? Теперь только молиться. Но по мелочам тревожить Боженьку неловко. Перебивать чужие, важные просьбы. Можно пока просто нащупать талисман в брючном кармане. Ну да, чепуха, суеверие. Только ведь талисман принадлежит ему одному. Честно найденный, не отнятый и не краденый. Как положено, по всем обычаям пансиона, трижды побывавший в чулане. А потому действующий. Настоящий талисман для одного владельца. Если с ним, Колей, что случится, талисман тоже пропадёт, сгинет. Поэтому, ну… Пускай помогает! Верить, верить, в спасение верить, пусть и от детской побрякушки! И держать в ладони камень. Готовиться к защите. Ежели что – бросить в чужаков. Другого оружия нет.

Кажется, младшие дрожали. Он и сам еле держался, а тут они. Хотя с ними, непутёвыми, было лучше. Легче сохранять спокойствие самому, когда в ответе за других.

– Ники, а нас не отыщут?

– Тс-с-с… Молчите, да и не отыщут.

Над головой заскрипело, зашваркало. Шур-шур-шур! Сейчас рванут крышку погреба, глянут вниз. Обнаружат.

Не промахнуться.

Левой, свободной от камня рукой Коля сжал в кармане талисман. Так крепко стиснул, что рисунок продолговатой овальной монетки отпечатался на ладони.

Часть первая

Одолень-трава

Первая глава

На ладони – сухая травинка. Я верчу её, веду пальцами по стебельку мятлика. Старая игра: взлохматится метёлочка-колосок или нет? Пока Лерка мучает смартфон на скорость, как раз проверю.

А у Лерки мало времени.

Вот-вот пропадёт сигнал.

Посреди дня в палисадниках Курицына начинают вопить петухи. И исчезает вайфай. У нас в это время никогда не ставят уроки в компьютерном классе. Всё равно Сеть скажет: ку-ка-ре-ку!

Экраны недоумённо жмурятся, рябят пустотой.

Приём-приём, связи нет!

Потом птичье многоголосье затихает. Над рекой, за улицей Дальней, печально возмущается «чернобыльская» коза Хтонь Седьмая. Петухи вышагивают по травяным коврам дворов. Или бестолково бродят, теряя перья, за металлическими сетками вольеров. Вайфай воскресает, тянется ввысь с экранов компьютеров, планшетов и смартфонов частоколом белых полосок индикатора.

– Это колдовство такое, – заявляет Глинская, дожевав мармеладного ядовито-лилового червяка.

Я думаю: может, Лерка Глинская и права. Хотя верить в такие штуки стыдно. Сначала вам читают сказки, а потом говорят: никакого волшебства не бывает. Ничего себе. #Динавшоке. И хочется верить, что всё-таки случаются чудеса. Только для них совсем не обязательно учить заклинания. Я до конца поняла это год назад. В восьмом классе, на уроке химии. Когда видишь – две яркие жидкости смешиваются в колбе и меняют цвет, образуют что-то третье, шипучее и радужное, то начинаешь верить в науку вместо магии. Даже если все эти феррумы и аргентумы звучат как имена демонов из ужастиков. Но, понимаете, с петушиным криком тут происходила всякая чушь ещё до вайфая.

Телевизоры и радиоприёмники с петухами тоже не дружили.

Говорят (внимание, внимание, говорит Лерка!), первый телевизор появился в Курицыне в 1959 году. Он назывался «Север-3». И это тянет на мем. «Север» в городе, где зимой температура никогда не падает ниже минус пяти! В городе, где нет ни одной улицы с домами одинакового цвета, – коробка с чёрно-белым изображением!

Телик был ровно один на весь город и стоял в квартире у Глинских. И весь подъезд ходил к ним в гости. Да ладно ещё подъезд! Пара близлежащих улиц пыталась навестить хозяев «Севера-3». Кто-то вообще приезжал на велосипеде с улицы Дальней. Полчаса пилил по всем ямкам и кочкам.

Направление – «Север»!

#чудесавРазенбурге

Чужие звонили и стучали в дверь так часто, что Глинским стало казаться, это они находятся в квартире телевизора, а не наоборот. Ладно, в будни они были спасены. Потому что сын Юрка никому не открывал дверь, хоть выламывай. И на взрослых смотрел выразительно: мол, не приглашали же. Юрка был человеком с железными нервами. Он уже три года как помогал вожатым в первых классах. И выслушивал жалобы на всех-всех-всех учителей. И разнимал драки в мужском туалете. И успокаивал плачущих девчонок. И следил, чтобы на большой перемене первоклашки поели. Даже если на обед манная каша. С комочками и пенками. Бе-е-е!

Юрка мог бы победить любых соседей. Но его родителям было неудобно. Ну что подумают люди, будто нам жалко дать посмотреть. Поэтому, когда Юрка был занят и решать проблемы старших не мог (например, делал уроки), у телевизора собиралась толпа «гостей».

В воскресенье становилось совсем невыносимо. По воскресеньям Юрка ходил в ДК, в авиамодельный кружок. Клеил модели самолётов, мечтал стать пилотом. Самолёты над Курицыном появлялись редко, почти никогда, зато легко парили по страницам пухлых библиотечных энциклопедий. Юрка собирал из мелких деталей крылья и фюзеляжи, воображал себя в кабине и совсем забывал про близорукость минус пять. Так себе билет в лётчики.

А гости в его отсутствие безнаказанно просачивались к «Северу-3». Выныривали в подъезд из сизых зачинающихся сумерек, заполоняли квартиру, выселяя хозяев на кухню. Вечерние программы орали на весь дом так, что даже глухая бабушка с первого этажа кивала в такт дикторам. Супруги Глинские нервно пили чай. Выразительно смотрели в расписанную крупными васильками клеёнку скатерти. Кажется, им не очень нравилось происходящее. И их собственное идеальное воспитание тоже не нравилось. Просто Глинских приучили, что коллектив важнее, чем они. В смысле, не так, что будь человеком, делись, и к тебе потянутся, а: коллективу надо, ты потерпишь. Но это была посредственная теория. Только выгонять и возражать родители Юрки всё равно не умели. В – вежливость.

Или Б – беспомощность?

Но вечером наступало время петухов. Дикторы тускнели под птичий синхрон. Слышался треск, по экрану шли чёрно-белые помехи. Зрители ругались, пытались стучать по телевизору и даже его трясти. Не помогало. И соседи очень огорчались и разбредались по своим квартирам и дворам. Сердито тренькали велосипедными звонками.

А петухов не вызовешь на «проработку».

Хочешь – свари из них суп.

Ну да, ну да. Уха из петуха.

Зачем Курицыну столько супа?

Поэтому петухи жили хорошо. Кричи не хочу. Какое там не хочу! Всегда хотели!

И тогда мама и папа Глинские выбирались обречённо из кухни, отмывали с пола прихожей следы чужих ботинок и туфель, укрывали прикорнувшую в кресле бабушку с первого этажа и до самого прихода Юрки делали вид, что их нет дома.

Техника ненавидит петушиный крик. Факт.

Или Юрка Глинский, будущий Леркин прадедушка, рассказавший ей когда-то эту историю, оказался не просто пионером, а ещё и учёным. Ему хватило сообразительности не то отрегулировать телевизор, чтобы тот быстро выключался, не то попросту испортить.

Моя прабабушка, бывшая Юркина соседка по парте, сказала бы: «Мастер-ломастер». Но мы с Леркой думаем, так ювелирно проблемы точно не подстроить. Не в Юрке дело. И не в плохо приспособленном к нашей припадочной городской электросети «Севере-3». Это колдовство, честное слово! Или наука. Не знаю.

Если бы я писала об этом постик в ВК, то выбрала бы хештег #Курицынчудит. Именно так. А не #чудесавРазенбурге. Потому что бывает доброе волшебство и глупое. Это – глупое.

Но постик пока пишет Глинская. Отчаянно торопится, старается успеть до петушиного крика. Лерка сидит на изжелта-белых перилах ротонды. За ними – обрыв, внизу плещется Гремучая. Ротонда осталась в старом парке ещё со времён Полянских. Мы часто прячемся тут вдвоём после уроков. В этот угол, далеко от нерабочих каруселей, не доходят гулять мамочки с колясками или старушки. Здесь можно болтать, громко смеяться, включать музыку, подкасты или видеоролики, бросать мелкие камешки и листья в реку, записывать сюжеты в мой видеоблог. А можно просто молчать вместе, держаться за руки и слушать, как внизу шелестит между глинистыми берегами вода.

Глина.

Глинская.

Слова однокоренные.

Неслучайные.

Глинских у нас в городе много. И родственники ой не все! Курицын стоит у карьера, где добывают глину несколько веков. Кто чем занимается, тот так и называется. Традиция, история, все дела. Вот поэтому и…

#чудесавРазенбурге?

#Курицынчудит?

Впрочем, Лерке Глинской плевать на историю её фамилии. Она торопится, пока вайфай не отрубило. Диктует шёпотом:

– Се-го-дня я на-шла ар-те-факт…

Звучит пафосно.

На деле проще. Мы с Леркой летим наперегонки по наклонной улице. Велосипеды старые, надёжные. Обкатанные. На таких легко и за городом. За нами увязывается и бежит, плюясь заливистыми «Гау-у-аф – га-ав-ф!», #рыжеегавкучее. Спасибо, хоть не пытается схватить за джинсы или стащить кроссовку. #Рыжеегавкучее не беспризорное. Оно живёт возле магазина «Магнит» на повороте к нашей школе. Когда идёт снег или дождь, его пускают внутрь. Охранникам это делать, конечно, нельзя. Собаки пачкают пол, всё такое. Только охранники – нормальные люди. Когда я бреду под зонтом и ветер пытается выломать хлипкие спицы, то вижу кудлатую рыжую морду за красной дверью супермаркета. И думаю: ну, хоть пёсьему тепло. И уши не отваливаются. И географию учить не надо.