Лю Че – Одинокие (страница 3)
Спустя долгие пять дней для Верочки и беглые, сквозные для Нины, – они снова сидят напротив друг друга в той же кофейне, почти за тем же столиком. Ниночка, как всегда, хороша. Будь Верочка мужчиной, в ее голове созрело бы много больше определений, чем банальное «хороша». Но оставим это, вместе с Ниночкиным декольтированным платьем. С мужскими рефлексиями у нее все в порядке.
– Ну, что он сказал? – Верочка нетерпелива.
– Он очень заинтересовался. Должен позвонить через час и за нами заехать.
– Как я выгляжу? Только честно.
– Я бы добавила немного румян и побольше подчеркнула глазки. А впрочем, и так ты выглядишь очень хорошо.
Верочка распахивает пудреницу «Lancome», которую арендовала на вечер из маминой косметички, когда ездила с ней повидаться на неделе. На маленьком зеркальном квадрате милая мордочка молоденькой лисички. Лисичий носик, рыженькие пряди, игривые глазки.
Долгие минуты ожидания тянутся в соотношении одна к десяти. Дабы сгладить нервное ожидание, Верочка залпом выпивает две стопки текилы, морщит носик, съедает дольку лайма.
– Нин, если бы ты знала, как я тебя люблю! Я так ждала этого вечера, все дни только об этом и думала!
– Смотри, Анжела! Вер, прости, я отойду на минутку.
Схватив сумочку, остро впиваясь в пол каблуками, Нина спешно движется навстречу девушке, что стоит у двери в дамскую комнату. Эта особа совсем не похожа на Ниночку. Эта Анжела вульгарно накрашена, оттого кажется чумазой и нелепой. Низенькая и плотная, в черных джинсах, которые выделяют все, что надо бы скрыть, темно-бордовом свитере, с оттянутыми рукавами, черной кожаной куртке и кроссовках. Светлые, слегка вьющиеся волосы взбиты на затылке и залиты лаком для волос, от этого ее прическа похожа на стрижку пятилетней девочки. Нина и Анжела удаляются за дверь.
Немного захмелевшая Верочка ловит обрывки фраз. Они густым слоем ложатся на ее сознание, шумя и роясь так, что она забывает думать о Нине и Анжеле, сосредотачивая все мысли на услышанных словах. Кто-то кому-то вовремя не позвонил, а женщина за соседним столиком рассказывает своей собеседнице как в Австралии, на прогулке в питомнике ее муж, желая сфотографироваться с кенгуру, надел на животное свой пиджак. Пиджак то он надел, а вот сфотографироваться не успел, так как непредсказуемое существо неожиданно в три прискока убежало от него вместе с кредитной картой и паспортом. Верочка смеется, в то время как Ниночка присаживается на свой стул, вернувшись.
– А где Анжела?
– Она уехала. Кое-что мне передала и уехала. Я с ней почти не общаюсь, так, дела…
В Ниночке появилась какая-то возбужденность. Она почти не глядит на Верочку и не хочет послушать смешную историю.
– Минуточку, Вер. Сейчас я ему сама позвоню. Не хочется больше ждать, – резко обрывает Нина, не дав Вере ничего сказать.
«Что с ней случилось за то время, что она была в уборной? Откуда эта нервозность, эти дергающиеся пальцы, стучащие по крышке стола нарощенным французским маникюром? А не была ли эта Анжела ведьмой? Ведьмой с именем ангела? Не заколдовала ли она мою Нину? Мне стало не очень комфортно. От нее прямо холодом повеяло, когда она села обратно на свой стул. И эти глаза несколько минут назад были другими. Да, они искали чего-то, рыскали по залу, не могли замереть на месте, но теперь они и вовсе прячутся от меня! Не хотят смотреть! Уворачиваются. Они словно налились ядом».
– Нина, я не хочу ехать, – не выдерживает Верочка пренебрежительного взгляда собеседницы, отведенного в сторону.
– В чем дело? Он будет здесь через пятнадцать минут! – голос дрожит от ярости. – Даже если ты не хочешь, вам в любом случае придется довести меня до «Осени», а потом попросишь, он тебя отвезет домой.
– Нина, но я его не знаю! Я не знала, что ты не будешь с нами, я не хочу оставаться с ним одна!
– Что значит не хочешь? Мы ведь договаривались! Сейчас полночь, езжай домой на такси! – голос Нины изломан возмущением.
– Но мне не хватит не такси!
– Я добавлю!
– Нет, Нина. Я не возьму твоих денег.
– Хорошо, значит, договорились. Он тебя отвезет, все будет хорошо, малыш, расслабься. Заказать тебе еще текилы?
– Нет, спасибо.
Верочке нет места. Ей хочется поскорее домой в постель, в тепло. «Наверное, я волнуюсь перед встречей с Арменом, оттого и психую. Ничего страшного, надо успокоиться. Я ведь этого хочу?!» – успокаивает саму себя она.
Пятнадцать минут проходят в молчании. Нина непрерывно набивает смс-сообщения, получает ответы, супит носик и снова принимается набирать текст.
– О, а вот и он! – Нина поднимается со стула и протягивает руку парню в синей шапке, с вывязанной белой нитью надписью «Rich».
«Как клеймо «богатенький Буратинка»!» – проносится ассоциация в Вериной голове. Армен сверкает черными глазами, солидным носом с бугорком обнюхивает кисть Нины, прикасается губами, пожирая ее взглядом.
– А, это Вера. – переводит Нина глаза.
– Привет. – отстраняясь от руки, сухо произносит Армен, после продолжая впиваться в Нину глазами, ухмыляясь.
– Арменчик, расплатись. Я пока схожу в WC
– Ok, ждем.
Молча Армен раскрывает счет. Сначала долго смотрит на него, после вальяжно, все еще не отрывая глаз от счета, достает кожаный бумажник «Armani» из заднего кармана одноименных джинс, вынимает из него тысячную купюру, вкладывает в счет и захлопывает книжку. Стоит, как комендант на посту, прислонившись к столу поясницей, занеся ногу на ногу, глядит в зал, игнорируя присутствие Веры, которая совсем потерялась от неловкости. Подходит Нина и хлопает по черному кожаному плечу его куртки-пиджака.
– Ну что? Едем?
Армен помогает Нине облачиться в темно-бордовый плащ из лакированной кожи. Верочка тем временем застегивает пуговицы на своей коротенькой черной шубке из искусственного меха. Шубка такая маленькая, почти кукольная, чуть ниже груди. Хорошо, что на улице поздняя осень, а температура плюсовая. Не дождавшись сдачи, трио покидает заведение.
К ночи ноябрьский воздух все-таки накалился свинцовым холодом, словно специально выбрал эту ночь, чтобы остыть. Он насыщен выкристаллизовавшимися молекулами, которые жалят, не смотря на ткани одежды, он норовит холодными руками дотронуться до тела Верочки, такого доступного не по сезону. Воздух сдавливает туловище в невидимых лапах, которые, тем не менее, ощутимы. От этого сто метров, которые Верочка плетется за Ниной и Арменом до припаркованного у тротуара «Eclipse», кажутся невыносимо долгими. Верочка смотрит под ноги, а шаги впереди идущих словно нашептывают: «Что ты здесь делаешь? Зачем ты здесь, на этом холоде в начале зимы? Куда ты идешь? Куда поедешь? Зачем?». Легкий озноб, возникший от контраста температуры тела, подогретого двумя текилами и первого морозца, кажется каким-то болезненно-гнетущим. На последних шагах до машины Армен ускоряется, чтобы открыть дамам двери. Уже стоя у распахнутого автомобиля, спрашивает, не хотят ли они постоять на улице, покурить там, или еще чего, пока салон прогреется.
– Нет, Арменчик, лучше уж в машинке все вместе согреемся, – отвергает Нина предложение.
«Слава Богу! Только бы сесть поскорее в эту чертову машину. Только бы согреться» – думает Верочка.
Салон действительно успел охладиться за те недолгие двадцать минут, которые прошли с момента приезда Армена. Холодная кожа сиденья откликается мурашками на теле Верочки. Ни Армен, ни Нина не интересуются ее самочувствием. Армен заводит машину. Автоматически включается аудиосистема и климат-контроль. Поехали.
«Вот он ты – ночной город. Как давно я мечтала промчаться по твоим улицам в дорогой машине с красивым молодым человеком, слушая стильную музыку и весело разговаривая. Но разве мне сейчас весело? Хорошо ли мне? Все не так, как я себе это представляла. Что? Кажется, я отвлеклась своими мыслями. О чем они там говорят? Он спросил ее насчет Анжелы? И он с ней знаком?! Как странно». – Верочка еще больше напряжена, она отодвигается от мощных колонок, вмонтированных за ее спиной, – «Принесла ли Анжела это?! Нина говорит, что Анжелин speed лучшее из того, что она пробовала!? Как, они употребляют speed? Нина говорит, что уже оценила его, Анжела действительно торгует, чем надо?!»
Верочка ошарашена тем, что ей довелось услышать. Наивные пассажиры передних сидений будто забыли о ней или совсем плохо ее знают, полагая, что глупышка-малолетка не догадается о чем идет речь. Верочкин брат Юра – большой любитель и завсегдатай почти каждой столичной техно-транс-вечеринки, неоднократно употребив это слово в контексте, из которого нетрудно догадаться о его значении, спровоцировал интерес разузнать все об этом снадобье в Интернете. Верочка обескуражена и шокирована. Ей уже просто не терпится избавиться от них обоих. Если бы телепортация была возможна, стоило лишь распахнуть дверь, чтобы прямиком оказаться в квартирке, где она окажется в тепле, в постели в компании своих любимых персидских кошек.
Но нет. Впереди, с боков – охлажденный город. Он громоздок и жесток, особенно сейчас, ночью. Особенно тогда, когда летишь на скорости сто двадцать километров в час и не знаешь, что ждет тебя. Зебра, светофор, дорожные знаки, фонари, витрины, ближний свет встречных автомобилей, очень редкие пешеходы, торопливые и угрюмые, и этажи, много этажей над головой. Часть окон уже отдалась ночи, слившись с ней в темноте. Иногда, из-за темных углов зданий, появляется растущий месяц.