Ляна Вечер – (Не) любимая жена Владыки драконов (страница 31)

— Можно мне эту лампу? — тянусь к пыльному предмету.

— Нет! — дух оттесняет меня. — В ней сидит одна из самых вредных женщин, которых я знаю. Не стоит трогать.

— Джинн-женщина? — мне становится вдвойне интереснее.

Во дворце владыки я видела только джинов мужского пола. Если у них вообще есть пол, конечно. Ниже пояса у них только хвостик. Хм, видимо, пол всё же есть.

— Она служила прошлому владыке. Когда он скончался, джинна заявила, что больше никому прислуживать не собирается, и заточила себя в лампе. Ханар из уважения к ней приказал оставить лампу в сокровищнице. Хранит как память об отце.

— Из уважения?.. — я не перестаю сверлить глазами свою мечту. — Ты сказал, что джинна вредная — за что её уважает Ханар?

— Она вынянчила его. Вот за это и уважает, — кривится Мех.

Если я правильно понимаю, в этой лампе сидит джинн, служанка и няня — три в одном. Вот где сокровище!

— Я хочу её себе, — заявляю решительно. — Мне ведь положен джинн, да?

— Положен. И я уже распорядился, чтобы вечером в твои покои принесли десять ваз с духами. Сможешь выбрать.

— Я выбрала, — показываю пальцем на лампу.

— Она не будет тебе прислуживать.

Мех уверен в этом. А я натираю бок пыльной лампы, надеясь познакомиться с одной из самых вредных женщин во дворце. Чувствую, что это будет интересно. И полезно. Но личный дух владыки укоризненно смотрит на меня и качает головой.

Мои старания вознаграждены — из носика лампы вылетает джинна. Полупрозрачная, по-восточному красивая женщина средних лет. И сонная.

— А-а-а… — она зевает, потягивается и сердито смотрит на Меха. — Ты?!

— Я, — вздыхает он.

— Зачем потревожил мой сон, балбес?! — тон у джинны грозный.

— Не груби мне! Я теперь личный джинн повелителя и главный над прислугой. Могу попросить господина превратить тебя в пыль!

— Попробуй! — смело принимает вызов вредная женщина. — Ханар скорее тебе задницу надерёт, чем превратит меня в пыль!

— Это не я тебя разбудил, — дух сбавляет обороты, — а наша новая госпожа, — кивает на меня. — Вторая жена владыки.

Джинна поворачивается, окидывает меня оценивающим взглядом, потом косится на Меха:

— На Бушару обрушилась эпидемия безумия? — шепчет. — Или только ты сбрендил? Это же человечка!

— Такова воля владыки, — объясняет ей Мех. — Поклонись госпоже! — делает большие глаза.

— Это необязательно, — вмешиваюсь в диалог. — Я позвала вас не для поклонов.

— Вас… — джинна повторяет за мной и хватается за голову. — Кажется, я обезумела! Срочно зовите лекаря!

— Ты не обезумела, — бурчит дух. — Госпожа, вам не стоит обращаться к джинне на «вы», — переходит на официальное общение.

Мне в голову не пришло обратиться к ней на «ты». Джинна выглядит зрелой и грозной дамой.

— Почему? — я и бровью не веду. — Если хочу, могу обратиться на «вы». Кто мне запретит?

— Кто ж посмеет запрещать госпоже?! — вредная женщина довольно улыбается. — Никто!

— Кроме владыки, — вставляет свои пять центов Мех.

— Как вас зовут? — интересуюсь у джинны.

Она удивляется ещё больше. Хватает воздух ртом и не знает, что ответить.

— Не обольщайся, — кривится Мех. — Госпожа и моим именем интересовалась.

— Много долгих лет я верой и правдой служила моим прежним хозяевам, но никто из них ни разу не спросил, как меня зовут, — дух-женщина растрогана. — Уле — моё имя, госпожа, — склоняет голову.

У Меха глаза где-то в районе лба. А я собой горжусь. Может, я и не госпожа в привычном понимании обитателей дворца, но так даже лучше.

— А я Аиша, — улыбаюсь мягко. — Уле, мне нужна ваша помощь, — решаю озвучить хотелки. — Могли бы вы стать моей джинной, помощницей и няней ребёнку?

— Ребёнку? У вас с Ханаром родилось дитя? — Уле оживляется.

Сплюньте, уважаемая! Ещё чего не хватало — рожать малознакомому мужику!

— Нет. Я вышла замуж за владыку, чтобы стать матерью его маленькому брату. Мальчик — бастард, — объясняю не слишком подробно.

Но Уле, похоже, всё понимает. Несколько мгновений она задумчиво хмурится, а потом вновь склоняет голову:

— Рада служить вам, госпожа.

Бедный Мех от удивления приоткрывает рот. То есть почти роняет челюсть на пол.

— Вот и прекрасно! — хлопнув в ладоши, я широко улыбаюсь. — Теперь можем идти отсюда.

— Драгхалла! А как же сокровища?! — негодует Мех.

— Я забрала самое ценное, — смотрю на мою новую помощницу. — А ещё это возьму, — цапаю с сундука лампу и вручаю её джинну. — Всегда мечтала о такой штуке. Вы не против? — интересуюсь у Уле.

— Не-е-ет, нисколько! — она рьяно мотает головой. — Мне она больше не понадобится.

Пока мы идём в покои, джинны едва слышно болтают. Уле долго просидела в лампе и срочно хочет знать все дворцовые новости и сплетни, а Меху только в радость показать, как много он знает о хозяевах.

— …Ты сказал, Аиша — новая жена владыки, а старая где? Лейла, кажется, её зовут, — джинна чешет макушку. — Издохла змеюка?

Не сдержавшись, я тихонько хрюкаю в кулак, но духи увлечены беседой и не замечают моего веселья.

— Если бы… — тяжело вздыхает Мех. — Лейла живее всех живых, но попала в немилость к господину. Она едва не угробила бастарда.

— Ая-яй! — Уле прижимает ладонь к груди. — Если кого и надо обратить в пыль, так это Лейлу! — выплёвывает зло.

Похоже, в отношении к гадюке эти джинны полностью солидарны. И я с ними согласна. От Лейлы за много миль разит гнильцой и подлостью.

В покоях мы появляемся втроём — сначала захожу я, а за мной залетают джинны. Няньки уже принесли Мусу с прогулки, и он хнычет в люльке. Кормилица тоже здесь. Моё присутствие, как по волшебству, устанавливает в комнате прочную тишину. Хотя «осы» жужжали — я слышала их с порога. Но сейчас даже малыш притих. Магия госпожи.

— Никто не хочет поклониться? — гну бровь, глядя на нянек и кормилицу.

Кучка служанок нехотя встаёт на колени и прижимает лбы к полу. Они делают всё синхронно, испытывая ко мне одинаково сильную неприязнь. Ещё бы! Только вчера я показывала зубы, будучи служанкой ниже их по рангу, а сегодня ни одна из них и слова против мне — госпоже — сказать не посмеет. Впрочем, наши с ними чувства взаимны.

Обойдя служанок, подхожу к люльке и беру Мусу на руки. До чего красивый малыш! Он как ангелочек. И совсем не капризный, да? Улыбаюсь мальчику, а он пытается выдать улыбку в ответ. Контактный ребёнок. Только контактировать с ним никто здесь не рвался. Ничего, теперь всё будет иначе.

— Позвольте, я возьму дитя, госпожа, — Уле подлетает к нам.

— Конечно, — отдаю ей Мусу и поворачиваюсь к служанкам. — Встаньте! — приказываю грозно. — Ваша помощь больше не требуется. Можете идти.

— Но как же так, госпожа?! — подаёт голос старая нянька, которую я не так давно хотела запереть в шкафу. — Что мы теперь будем делать?!

— Мех решит, — делегирую ответственность, — он главный над слугами.

— Идите вон, бездельницы! — джинн схватывает налету. — Кормилица тоже?.. — шепчет мне.

— Кормилица остаётся, — принимаю решение быстро. — Тебе следует приходить сюда каждые три часа, — обращаюсь к ней. — И учти: за опоздания я раздаю щедрую награду.

Кормилица делает большие глаза и кивает. Похоже, слух о моей щедрости успел разойтись по двору. Я на это рассчитывала, да.

Мех и няньки покидают покои, а Уле отдаёт малыша кормилице. Эти дурынды даже не подумали, что ребёнок голоден. Я всё больше убеждаюсь, что без хорошей «палки» местные слуги просто не работают.

Отчасти я начинаю понимать политику Дамлы. Это, конечно, не снимает с неё вины, но кое-что до меня доходит. Старуха не разбиралась, кто из служанок работает хорошо, а кто плохо. Она просто держала всех в чёрном теле, чтобы не расслаблялись. Но жадность и жестокость погубили карьеру Дамлы.