Луция Нэгра – Джоан: наследие света (страница 10)

Он смотрит на меня снизу вверх, его медные глаза в вечерних сумерках кажутся темнее, теплее.

– Какая у тебя стихия, Джоан? – неожиданно спрашивает он, подходя чуть ближе и заглядывая мне в глаза с открытым любопытством.

Я мгновенно теряюсь. Паника, острая и холодная, сжимает горло. Нельзя выдавать себя. Ни за что.

– Вообще-то… она еще не пробудилась, – бормочу я, надеясь, что эта отговорка сработает. Внутри тут же всплывает горькое осознание: первому встречному, Лотару, я выпалила правду – что магии нет. И теперь я прошла первое испытание только благодаря его темной, сомнительной помощи. Обманом. Я резко перевожу разговор:

– А у тебя, Лимар? Чем ты можешь удивить?

Он в ответ делает шаг, сокращая дистанцию до минимума, и кладет руки мне на плечи, чуть ниже ключиц. Его прикосновение уверенное, но не грубое. Я замираю в полном недоумении, глядя на него.

И тут я начинаю чувствовать. Сначала просто тепло, исходящее от его ладоней. Приятное, живое. Затем тепло усиливается, становится ощутимым жаром, который проникает сквозь ткань формы, согревая кожу. Я невольно вздрагиваю и отшатываюсь, вырываясь из его легкой хватки.

– У тебя огонь! – восклицаю я, пораженная.

Лимар лишь улыбается своей открытой, лукавой улыбкой, и в его глазах вспыхивают веселые искорки.

– И не только! – говорит он с таинственным видом.

– А что еще? – спрашиваю я, все еще не веря своим ощущениям и его уверенности.

– Пусть пока останется моей маленькой тайной… – он снова наклоняется, его лицо оказывается так близко к моему, что я чувствую его дыхание и вижу, как солнечные зайчики играют в его глазах. – Может, я хочу тебя удивлять не только сегодня…

Я стою в полном замешательстве, мой разум пытается обработать и его слова, и это внезапное проявление силы, и это… флирт? Это приятно. Неожиданно и смущающе приятно. Он не похож на высокомерного Лотара, он открыт, симпатичен и явно заинтересован.

И тут, как ледяной душ, меня накрывает воспоминание. Долг. Я должна Лотару. И не просто абстрактно «должна» – я связана с ним странным, опасным ритуалом, и у меня куча вопросов, на которые только он может дать ответ. Мысль о необходимости снова видеться с ним, разговаривать, отравляет миг легкого счастья.

– Я… наверное, пойду отдыхать, пока, Лимар, – говорю я, стараясь, чтобы голос не дрогнул, и отступаю на шаг.

– До завтра, Джоан, – легко отвечает он, и в его взгляде нет обиды, только понимание и та самая, чуть загадочная улыбка.

Я разворачиваюсь и иду прочь от площадки, к темной башне, чувствуя, как за спиной остается тепло его присутствия и обещание чего-то нового, а впереди, в сумраке лестницы, меня ждет холод долга и опасные вопросы.

Пока теплые струи воды смывают с меня пот и пыль тренировочного дня, в голове не стихает хаотичный рой мыслей. Вопросы, которые нельзя задать Лимару, кружатся, как осы, жалящие сознание: что ждет нас на этих Испытаниях? Как устроен этот мир, кроме его войн и магии? Я смотрю в узкое окошко своей кельи. За толстой стеклянной поверхностью лежит безмолвная пустошь, поглощенная ночью. Там, за линией горизонта, в темноте, уже наверняка копошится, собирается та самая нежить, что штурмовала стены. От одной этой мысли по коже бегут мурашки.

Но больше всего меня гложет мысль о Лотаре. О его крови, что сейчас, кажется, все еще пульсирует где-то в глубине моего существа. О моем долге. О той опасной, непонятной связи, что теперь тянется между нами, как паутина. В ожидании неизбежной развязки, в тревожном предчувствии нашей встречи, сон не идет. Я ворочаюсь на жесткой кровати, слушая, как тикают внутренние часы страха и нетерпения.

Когда тени за окном становятся совсем густыми, а по моим расчетам наступает глубокая ночь, я решаюсь. Лучше встретиться сейчас, отдать свой долг, закрыть этот гнетущий вопрос и, может быть, наконец, заснуть. Я тихо открываю дверь. В башне царит гробовая тишина, нарушаемая лишь далеким скрипом дерева и гулом ветра в узких бойницах.

Вчера книге регистрации внизу башни я разглядела номер комнаты Лотара.

Я начинаю подъем.

Лестница кажется бесконечной. Узкая, винтовая, высеченная в толще холодного камня, она уходит вверх в полную темноту. Свет от редких магических сфер, вмурованных в стену, лишь подчеркивает глубину мрака между ними. С каждым витком ноги становятся тяжелее, дыхание сбивается, отдаваясь эхом в каменном колодце. «Как тут вообще живут? – думаю я, уже изрядно выбившись из сил. – Пока поднимешься и спустишься, все силы уйдут. Когда тренироваться? Когда соревноваться?» Эта мысль кажется абсурдной, но в изнеможении она приобретает злую логику.

Наконец, когда мне кажется, что я взбираюсь на саму вершину мира, лестница обрывается перед массивной деревянной дверью. Комната Лотара. Самый верх. Я стою перед ней, запыхавшаяся, с сердцем, колотящимся где-то в горле. Волнение, смешанное с усталостью, сковывает движения. Я собираюсь с духом и стучу. Тихий, но отчетливый звук костяшек о дерево гулко разносится в тишине.

Ничего. Ни шагов, ни голоса.

Я стучу еще раз, чуть сильнее. «Лотар?»

Только эхо отвечает мне, растворяясь в каменной мгле.

Странно. После захода солнца действует комендантский час. Куда он мог деться? Неужели его нет? Разочарование, странное и внезапно острое, смешивается с облегчением и новой порцией тревоги. Где он? Что он делает в такой час?

Силы окончательно покидают меня. От усталости, от нервного напряжения, от этого бессмысленного ночного восхождения. Я, не в силах держаться на ногах, медленно опускаюсь на холодную каменную ступеньку у его двери. Решаю передохнуть, собраться с мыслями перед долгим и утомительным спуском вниз, в свою одинокую, но теперь такую желанную келью. Тишина вокруг сгущается, становясь почти осязаемой, и в ней отчетливо слышно лишь мое собственное, учащенное дыхание.

Вдруг в глубине лестничного колодца, прямо из черной бездны, доносятся четкие, размеренные шаги. Неспешные, уверенные, властные. И вот из тени на последнем витке появляется он сам. Лотар. Он не замедляет шаг, не выражает ни малейшего удивления, увидев меня, сидящую на пороге его комнаты. Он проходит мимо, словно я всего лишь еще один элемент интерьера – статуя или доспехи, – и спокойно направляется к двери.

– Пришла полюбоваться видом сверху? – бросает он через плечо. Его тон вальяжный, холодный, пропитанный привычным безразличием, которое действует на нервы острее любого прямого оскорбления. Он даже не смотрит на меня, отпирая дверь сложным, тихим щелчком.

Я поднимаюсь, чувствуя, как сердце снова начинает колотиться, но уже от другого – от гнева и отчаянной решимости.

– Пришла отдать долг, – отвечаю я, и мой голос звучит нервно, резковато. Внутри теплится слабая надежда, что он пригласит меня войти, что будет разговор, объяснения, ответы…

Он лишь молча, легким движением головы, кивает в сторону распахнутого пространства комнаты и заходит внутрь. Я следую за ним, и мои надежды разбиваются в прах в первые же секунды.

В комнате полумрак и запах горного воздуха и чего-то древесного. Прямо на небольшом столике у входа уже приготовлены предметы: острый, с тонким клинком нож и пустой стеклянный стакан. Он не оборачивается, продолжая снимать с себя темную куртку.

– Вот нож, стакан. И я тебя не задерживаю, – произносит он ровным, безжизненным тоном, будто отдает самую рутинную инструкцию.

Я замираю на мгновение, опешив от такой откровенной, леденящей грубости. Так. Значит, разговора не будет. Вообще никакого. Я – всего лишь обязательство, которое нужно погасить, и больше ничего.

Горечь и ярость поднимаются во мне кислой волной. Со злым, отчаянным психом я хватаю нож. Лезвие холодное и острое. Я, не раздумывая, быстро, почти болезненно, провожу им по ладони. Резкая боль пронзает кожу, и тут же появляется темная, алая полоска. Я подставляю ладонь над стаканом, наблюдая, как первые капли, густые и медленные, падают на дно с тихим, зловещим стуком.

Я поднимаю взгляд на него, всматриваюсь в этого напыщенного, невыносимого парня. А он… Он выглядит так. Совершенно пофигистично. Расслабленно. Опершись о спинку стула, он смотрит куда-то в сторону, и на его лице нет ни напряжения, ни ожидания, ни даже простого любопытства. Он выглядит так, будто только что вернулся откуда-то. Со свидания. Свидания с явным продолжением. Эта мысль, нелепая и обжигающая, заставляет меня внутри сжаться еще сильнее. Раздражение нарастает, превращаясь в тихую, кипящую ярость.

Кровь медленно наполняет стакан. Тишина в комнате становится невыносимой.

– Может, дашь повязку какую-нибудь? – бросаю я ему с недовольным, почти вызывающим видом, когда объем кажется достаточным. Моя ладонь пульсирует болью, и кровь продолжает сочиться.

Он, не отвечая, продолжает раздеваться при мне, как будто я – невидимка или прислуга. Снимает темную майку, обнажая подтянутый, мускулистое торс, и лишь между делом, не глядя, швыряет в мою сторону свернутую хлопковую ленту. Она падает на пол у моих ног.

Я, стиснув зубы, нагибаюсь, чтобы подобрать ее, борясь с нарастающим желанием запустить в него этим стаканом. И в этот момент ловлю себя на странной мысли: почему? Почему я так дико, так иррационально реагирую именно на него? На его высокомерие, на его холодность? Что во всем этом так цепляет меня за живое?