Луций Сенека – Сенека. Собрание сочинений (страница 141)

Что первым оплачешь, моя печаль,

И что последним оплачешь ты?

Разрушенье ли стен, что воздвигнуты встарь

Руками богов?

Сожженные ль храмы с богами их?

Нет времени плакать об этих бедах.

О тебе мы рыдаем, великий отец!

Ведь зрели мы,

Как в горло старца вонзенный меч

От капель кровавых едва покраснел.

Кассандра

Остановите слезы; будет время

Для них и после; жалобным стенаньем

Оплакивайте собственный удел.

Моя печаль не хочет соучастья,

Не сетуйте над горестью моею:

Меня самой довольно для того!

Хор

Со слезами слезы отрадно смешать,

Сокрытая скорбь терзает и жжет.

Отрадно оплакать родных сообща.

Да и ты, хоть и твердая дева и скорбь

Умеешь терпеть, не сможешь одна

Оплакать такую большую беду.

О, нет! Ни печальный ночной соловей,

Что весною на ветке зеленой поет

И об Итии плачет на сотни ладов;

Ни фракийская ласточка, что сидит

На крыше высокой и целый день

Болтливо щебечет о мужнем грехе,

Не смогут достойно оплакать судьбу

Семьи твоей бедной; но даже сам

Белоснежный лебедь на берегах

Танаиса и Гистра, когда пред концом

Последнюю, сладкую песню поет;

Ни птица морей Альциона, чей стон

Сливается вечно с роптанием волн

Над Цеиксом мертвым, не веря волнам,

Когда тишина на просторе морском,

Смела и робка, в зыбучем гнезде

Она согревает птенцов; ни толпа

Кибелиных женообразных жрецов,

Что руки терзают себе и под вой

Пронзительных флейт поражают себя

Ударами в грудь, чтоб оплакать смерть

Фригийского Аттиса! Меры нет,

О, Кассандра, слезам. То, что терпим мы,

Уж всякую меру давно превзошло.

Но для чего срываешь с головы

Священные повязки? Ведь несчастным

Особенно пристало чтить богов.

Кассандра

Мои несчастья победили страх,

Не умолить мне просьбами небесных,

И коль они свирепствовать хотят,

Они теперь бессильны. Надо мной

Судьба свои все силы истощила.

Где родина, отец и где сестра?

Могильные холмы и алтари

Испили кровь мою. Где хор счастливый

Любимых братьев? Опустел дворец.

И в теремах Приамовы невестки

Вдовеют все, коль не считать Лаконки.

И мать царей, владычица фригиян,

Гекуба, огонь зачавшая во чреве,