Lusy Westenra – Я хочу выбраться из этого мира (страница 4)
Лука пожал плечами, облокотившись на дверной косяк.
– Споткнулся. Упал. Я быстро помог, не волнуйся.
Он чуть улыбнулся.
– Случается.
Николь осторожно взяла малыша на руки, гладя его по голове.
– Маленький мой… такое бывает… всё хорошо, всё пройдёт…
Мальчик больше не всхлипывал.
Слёзы текли по щекам – тихо, беззвучно, но он уже учился не подавать виду, что ему больно.
Где-то в глубине он начинал осознавать: плач, страх, попытки прижаться к Николь – не помогут.
Но он был слишком мал, чтобы полностью это понять или выразить.
Он просто молчал.
На следующий день Лука снова забрал мальчика к себе.
Снял гипс, сделал анализы, посмотрел рентген – и усмехнулся.
– Уже почти срослось… невероятно.
Он вернул малыша Николь и сказал:
– Оказалось, это был ушиб, а не перелом. Завтра снимем гипс совсем.
Николь улыбнулась с облегчением:
– Ну слава богу…
Прошли недели.
Николь всё чаще ловила себя на том, что мальчик тянется к окну, к свету, к миру.
Он садился на подоконник, стучал пальчиком по стеклу, лепетал слова, что она ему показывала:
– Деее-во… зе-лё… – старался он, улыбаясь.
Однажды вечером она тихо сказала Луке:
– Господин Лука, почему у него нет игрушек? У меня уже сказки заканчиваются… я бы купила ему что-нибудь.
Лука посмотрел на неё холодным взглядом.
– Игрушки развращают. Книжки тоже.
Он медленно подошёл, наклонился чуть ближе.
– Этот мальчик… вряд ли жилец. Ему незачем отвлекаться на безделицы.
Николь нахмурилась, но набралась смелости:
– Я с ним почти полтора года, господин Лука. Может, мне выйти в город, купить что-нибудь? Пусть маленькую игрушку…
Лука резко выпрямился, губы сжались.
– Ты хочешь принести болезнь в лабораторию? Ты хочешь занести сюда вирус, от которого мы до сих пор не можем создать вакцину?!
Голос стал стальным.
Николь испугалась.
– Нет, конечно, господин Лука…
– Вот тогда и сиди тихо, – сказал он, разворачиваясь и уходя.
Его шаги эхом отдавались в тишине, а Николь смотрела на закрытую дверь, ощущая, как сердце сжимается от тревоги.
Лука сидел за столом в своём кабинете, аккуратно крутя в пальцах шариковую ручку.
На столе лежала карта наблюдений мальчика – Чистого.
– Все внешние повреждения заживают… – тихо бормотал он. – Но что, если ударить изнутри?
Он вызвал ассистента:
– Подготовь подушку для удара. И мальчика.
Мальчик вошёл сам – Николь в этот раз не пускали. Он уже привык к этим дверям, но глаза блестели от сдерживаемых слёз.
Лука наклонился, гладя пальцем по его щеке:
– Ничего страшного, малыш. Ты же сильный. Ты же Чистый. Ты – мой эксперимент.
Он велел ассистенту взять мягкую, но тяжёлую подушку, набитую песком, и ударить мальчика в бок – с расчётом, чтобы вызвать внутренний ушиб.
Мальчик охнул, глаза расширились, дыхание сбилось.
Лука замер, наблюдая.
– Пульс… давление… кровь… – шёпотом отдавал он команды ассистентам.
Через несколько часов – мальчик был как ни в чём не бывало.
Ни синяка, ни боли. Только в глазах всё больше пустоты.
– Я должен знать, как его организм реагирует на более серьёзное проникновение.
Лука провёл рукой по волосам, собирая волосы в хвост, чтобы они не мешали.
Ассистенты подготовили инструменты.
Мальчик сидел на столе, дрожал.
Лука осторожно, почти нежно, взял его за руку, ввёл иглу – не просто для забора крови, а глубже, в мышцу.
Мальчик закричал.
Лука быстро наложил повязку, наблюдая, как кровь перестаёт идти быстрее обычного.
– Невероятно… – пробормотал он. – Идеальная регенерация…
– Сегодня я проверю предел, – сказал Лука ассистентам. – Сколько крови он может потерять, прежде чем начнёт слабеть.
Мальчик сидел на столе. Лука подошёл, погладил его по голове.
– Ты же хочешь помочь науке? Ты же хочешь быть молодцом?
Мальчик всхлипнул, но кивнул – не до конца понимая, что его ждёт.
Лука ввёл иглу, медленно собирая кровь. Одна пробирка. Вторая. Третья.
Мальчик начал бледнеть, но сердце билось ровно.