Lusy Westenra – Я хочу выбраться из этого мира (страница 5)
Лука остановился, нахмурился.
– Удивительно… он должен чувствовать слабость, но он держится… – он резко выдохнул, с блеском в глазах. – Мы нашли нечто уникальное.
Лука сидел в тёмной комнате, перед ним на столе лежали рентгеновские снимки.
– Значит, если я удалю небольшой участок печени, он восстановится?..
Он усмехнулся.
– Подождём ещё годик… к трём с половиной, к четырём. Пусть подрастёт.
Он отложил снимки, посмотрел в окно, где виднелась комната мальчика.
– Ты даже не представляешь, как много ты мне дашь…
Лука подготовил стол.
Мальчик был уложен, привязан за руки и ноги. Он дрожал, глаза полные слёз, но не кричал. Он уже знал – крики не помогут.
Лука взял скальпель.
– Это будет быстро, – сказал он ровно, поглаживая его по голове. – Ты же сильный. Ты же особенный.
Он разрезал кожу на боку. Мальчик вздрогнул, рот открылся в беззвучном крике.
Лука, аккуратно работая инструментами, удалил крошечный участок печени, положил в пробирку.
– Восстановится… или нет? Сейчас проверим…
Он быстро зашил, промыл рану, наложил повязку.
Через сутки – орган полностью восстановился.
Лука стоял в маске, ассистенты в масках.
Мальчик снова был привязан, без наркоза. Он всхлипывал, но почти беззвучно.
– Мы проверим, как регенерация работает на сердечной ткани, – сказал Лука, вставляя тонкий инструмент между рёбрами.
Он сделал аккуратный надрез на сердце – мальчик резко дёрнулся, захрипел, глаза закатились.
– Пульс… держится… держится… – бормотал Лука, напряжённо следя за приборами.
Через час, под наблюдением, мальчик пришёл в себя. Через два дня – сердце было полностью целым.
В этот день Николь начала что-то подозревать.
Она слышала крики, странные запахи, видела, как Лука выносит кровавые инструменты.
Её сердце колотилось. Она решила рискнуть.
Когда Лука с ассистентами проводил очередную операцию – разрезал бедро, удаляя часть мышечной ткани для изучения регенерации, – Николь сорвалась.
Она бросилась по коридору, распахнула двери лаборатории… и замерла.
Перед ней – белый стол, мальчик, привязанный, вскрытая нога, кровь, ассистенты в масках.
И Лука, склонившийся над ним с лезвием.
Голова Николь закружилась.
– ЧТО ВЫ ТВОРИТЕ?! – закричала она.
Лука, даже не обернувшись, ровно сказал:
– Закрой дверь, Николь. Сейчас не время.
Она бросилась вперёд, хватая мальчика за руку, крича его имя. Мальчик едва шевельнулся, глаза полные боли.
Лука наконец поднял глаза:
– Успокойся. Всё под контролем. Это… наука.
Николь села на кровать в его комнате, держа мальчика на руках.
Он не плакал – только смотрел в пустоту.
– Малыш, что они с тобой сделали… – шептала она, дрожа.
Впервые она поняла: то, что делает Лука, это не лечение. Это пытка.
И впервые в её сердце зародился страх – страх не за себя, а за ребёнка, которого она полюбила как сына.
После того, как Николь ворвалась в операционную, Лука несколько дней не разговаривал с ней напрямую.
Но потом, под вечер, он сам зашёл в её комнату.
Она сидела на кровати, обнимая мальчика, который тихо играл с её волосами.
– Николь, – мягко сказал Лука, – я тут подумал. Насчёт игрушек… и книжек.
Она подняла глаза, усталые, с заплаканными веками.
– Я думаю, что могу привезти партию игрушек из города. Конструкторы, книжки с картинками. Думаю, это будет полезно для его… развития.
Он улыбнулся – холодно, чуть склонив голову.
– Всё же ты права. Ему нужно больше стимуляции.
Николь осторожно улыбнулась.
– Правда?..
– Конечно. Ты ведь всегда заботишься о нём. Ты заслужила.
Она вздохнула с облегчением.
– Спасибо, Лука. Спасибо.
Он кивнул и вышел.
Но внутри он уже строил совсем другие планы.
Мальчику было три с половиной.
Он уже знал, когда приближаются шаги Луки.
В тот день, услышав знакомый ритм, он быстро слез с кровати, залез под неё, съёжившись, прижимая к себе одеяло.
Сердце колотилось. Он тихо шептал:
– Не-най… не-найдёт…
Дверь открылась. Лука вошёл.
Он посмотрел на пустую кровать, ухмыльнулся, подошёл, наклонился – и без усилия поднял кровать одной рукой.
Под кроватью мальчик испуганно замер, потом начал вставать…