Lusy Westenra – Я дождусь тебя в этом мире (страница 12)

Дима приблизился к ней и сказал, что крови из запястья, видимо, было мало. Он стоял перед ней на коленях. Василина сидела на земле, но холод от земли уже почти не ощущала; тело больше не обжигал холод. Ее глаза горели красным, и она инстинктивно приблизилась к шее Димы.

– Выпей немного, – сказал он. – Этого хватит, чтобы утолить жажду.

Она укусила его за шею и выпила немного крови, словно это управлял не она сама, а какой-то внутренний инстинкт, о котором она никогда не знала. Затем отстранилась, посмотрела на братьев.

Дима подошел к ним, проверил пульс каждого и сказал, что теперь их можно отнести в аббатство. Он объяснил Василине, что ей в жизни больше ничего не угрожает и что она будет жить, ничем не болея. Она сидела испуганная, а Дима, слегка расстроенный, сказал, что просит прощения за то, что обратил её без разрешения, но боялся, что она уже мертва. Он уверял, что вскоре братья придут в себя.

Потом он посмотрел на Василину и тихо сказал:

– Нужно решить, сделать их такими же, как ты, или оставить всё так, как есть.

Он метался в мыслях, размышляя, что будет лучше: оставить братьев людьми или превратить их наподобие Василины, чтобы они продолжали быть вместе с ней.

И тут Вова с Сашей начали приходить в себя. Они вскочили, оглядели сестру, оглядели Диму, кричали по очереди. Вова обнял Василину и сказал, что всё в порядке, что произошло, что он с ней сделал. Его глаза были красными. Саша испуганно держал меч Вовы, угрожая Диме, чтобы тот не подходил.

Василина, почувствовав страх братьев, сказала:

– Успокойтесь… он одарит вас вечной жизнью и здоровьем.

Слова вырвались у неё сами, и она знала, что братья, защищая её, могут натворить глупость. Саша начал кричать:

– Что за глупости? Какая жизнь? Ты о чём?!

Василина взяла его за руку:

– Успокойся… послушай меня. Он меня спас, он не вредил.

Саша начал постепенно опускать меч. Дима стоял, глядя на него холодным взглядом, а капли крови Василины ещё блестела на его губах.

Василина глубоко вдохнула и, глядя на братьев, тихо рассказала:

– Меня… на меня напали разбойники. Я ничего не помню после того, как почувствовала тупую боль у виска… А когда очнулась, вы уже лежали здесь без сознания, а Дима был рядом.

Саша и Вова внимательно слушали, Василина описывала всё спокойно, но с тревогой в голосе. Дима кивнул, подтверждая:

– Ты практически умерла. Единственный способ спасти тебя – сделать тебя подобной мне. Теперь вы знаете, что я необычный.

Он тяжело вздохнул, потом продолжил:

– Я могу сделать и вас такими же, как ваша сестра, но есть одно условие.

Саша приподнял бровь, в его взгляде сквозило любопытство и азарт: вечная жизнь, ничем не болеть… разве не мечта? Вова же напротив, чувствовал страх: неизвестность, последствия, ответственность – всё это давило на него сильнее, чем привлекательность идеи.

– Если я обращу вас, – продолжил Дима, – то какая бы сильная жажда крови ни была, вы не должны вредить людям. Даже если будете пить кровь, я научу вас, как стирать память. Но главное – вы должны дать слово: никогда никого не обращать.

Он объяснил принцип обращения человека-вампира:

– Сначала нужно укусить человека, но этого недостаточно. Если после укуса не дать свою кровь – человек не обратится. Если же после укуса дать свою кровь – он станет подобным вам, но слабее. Если вы обещаете никогда не обращать других, я могу сделать это для вас.

Его взгляд потускнел: Дима понимал, что обращение Василины было вызвано безысходностью, но у него не было планов никого превращать в вампира. Он также понимал, что Саша и Вова – её родные братья, и если не сделать это сейчас сам, Василина могла бы случайно их обратить или причинить им вред.

Братья переглянулись. Саша с азартом, Вова с опаской, но оба дали слово.

Дима сначала обратил Сашу, затем Вову. После того как они выпили его кровь, новые силы охватили их, и они встали, чувствуя невероятную мощь. Дима сам слегка пошатывался: сегодня он почти ничего не ел, кровь пил только немного у Василины, а братья выпили гораздо больше. Его тело было ослаблено, но сознание оставалось ясным.

Саша окинул Диму взглядом и с улыбкой сказал:

– Ну что ж, теперь ты достаточно «заплатил», чтобы мы тебя привели в аббатство.

Василина проворчала:

– Если бы ты согласился днем, этого ничего бы не произошло…

Саша закатил глаза, и они вместе направились в сторону аббатства, Саша с азартом, Вова осторожно, Василина всё ещё слегка встревоженная, а Дима – усталый, но спокойный, понимая, что всё прошло не так, как нужно.

Пока они шли в аббатство, разговор постепенно становился спокойнее. Саша рассказывал о себе, Василине и Вове – кто они, как жили здесь с детства, о своем деде, который правил аббатством, о привычках и законах этого места. Он говорил много, стараясь заполнить неловкость момента и заглушить тишину между ними.

– Мы здесь с детства, – пояснил Саша, – дед всегда следил за тем, чтобы мы не нарушали правил. Василина и Вова… ну, вы сами понимаете, как они растут. А я… стараюсь держать всё под контролем.

Вова и Василина молчали, лишь кивали время от времени, не вмешиваясь, позволяя брату вести диалог.

Когда разговор коснулся Димы, он почти ничего не рассказывал о себе. Лишь сказал:

– Мне семь лет. Меня зовут Дима. Мне нужны книги… о странах, существах, легендах… что-то такое.

Саша кивнул, принимая эту информацию, и они продолжили путь.

Когда они вошли в аббатство, Саша резко схватил Диму за руку и заговорил с тревогой в голосе:

– Слушай… если обратить человека, который уже болеет, это может помочь ему?

Вова и Василина переглянулись и ответили почти одновременно:

– Нет. Ты что, с ума сошел?

Но Саша лишь продолжал:

– Мы можем помочь ему! Взамен дадим что угодно: новую одежду, еду, золото – не проблема!

Он опустился почти на колени, сложив руки перед лицом, словно в мольбе:

– Пожалуйста… просто взгляни на него. Понимаешь, наш дед болеет уже больше месяца. Если он умрёт… всё развалится. Аббатству придёт конец. Нас завоюют или распродадут… всё будет разрушено! Прошу тебя… просто взгляни.

Дима пожал плечами, оценивая ситуацию, и Саша осторожно повёл его в комнату.

Василина с Вовой сначала хотели остановить брата, возмущались, что дед всё равно умрёт, что они недолюбливают его или злые на него. Но понимание того, что без деда их будущее станет непредсказуемым, заставило их молчать. Если бы Вильгельм умер, их могли бы попытаться устранить как наследников, а Василину могли бы выдать замуж или передать кому-то другому. Внутренне они были напуганы, несмотря на свой возраст и готовность к браку или женитьбе. Поэтому, хотя в душе они не любили деда, они позволили Саше вести Диму к нему.

Саша осторожно повёл Диму в комнату деда. Она была просторной, с низким потолком и массивной кроватью посередине. На ней лежал Вильгельм Вольфганг. Его кожа была необычайно бледной, тело покрывали болезненные язвы, дыхание тяжёлое и редкое. Рядом сидела служанка Виктория, методично протирая запястья и руки хозяина влажной тряпкой, снова мочила её в воде и продолжала тщательно очищать кожу.

Когда Виктория заметила Сашу, она слегка кивнула и быстро вышла из комнаты.

Дима подошёл к кровати, осторожно наклонился к Вильгельму Вольфгангу. Его взгляд скользнул по язвам – он почти не видел ничего подобного раньше, ведь чистые не болеют. В памяти всплыли воспоминания о том, как когда-то Лука лечил людей с помощью вакцины, сделанной на базе Диминой крови. Возможно, это могло облегчить симптомы.

Он слегка надрезал запястье, несколько капель крови упали старику в рот.

Дыхание стало немного ровнее, но язвы остались, симптоматика не ушла. Вильгельм слегка приоткрыл глаза – сознание было почти отсутствующим.

Дима тихо наклонился к его уху: «Ты хочешь жить или умереть?»

Вильгельм еле слышно прошептал: «Жить… только жить…»

Дима отступил, посмотрел на Сашу. Взгляд Саши выражал сожаление, сочувствие и страх одновременно – он не хотел принимать мысль о смерти деда.

Дима тяжело вздохнул: «Только обращение поможет.»

Саша снова опустился на колени, сложив руки перед лицом: «Прошу тебя, пожалуйста… Я сам не буду никого обращать, но умоляю тебя – спаси его. Я дам тебе всё, что хочешь, золото, всё аббатство, но прошу – вылечи его.»

После того как Дима обратил Вильгельма Вольфганга, тело старика сразу начало изменяться. Его кожа побелела ещё сильнее, язвы исчезли, дыхание стало ровным, глубоким, почти звонким. Вильгельм медленно сел на кровати, огляделся, и взгляд его остановился на Диме.

Инстинкт нового существа, которому только что подарили жизнь, заставил его инстинктивно коснуться руки мальчика. Он аккуратно сжал запястье Димы зубами, словно проверяя, что это кровь. Дима дал ему руку, чтобы он смог утолить первую жажду.

После нескольких глотков крови тело Димы, уже измотанное – ведь за последние дни он почти не ел и давал кровь Василине, Саше и Вове – не выдержало нагрузки. Мальчик, которому всего семь лет, оказался физически не рассчитан на превращение сразу четырёх взрослых вампиров. Его глаза на мгновение закатились, тело ослабло, и он рухнул в обморок.

Василина, увидев это, мгновенно подошла к нему. Вова быстро наклонился, подхватил Диму на руки. Они переглянулись и тихо договорились: нужно донести мальчика в комнату, дать ему отдых.