Луньков Артем – Я видел волка (страница 5)

На стене над головой руководителя висели герб и портрет Президента. Портрет кренился, кланяясь гербу.

Слева от руководителя сидели его заместитель Вадим Сергеевич Исаев, худощавый мужчина среднего возраста с плешью на темени, и два следователя – старший лейтенант Федосов и капитан Богдасаров, оба полные и в очках. Справа сидел начальник уголовного розыска Борис Коляда, зрелый мужчина маленького роста с большой круглой головой, крупным носом, толстыми пальцами и губами, и единственная женщина Соня Краевская. Ей предстояло выступать с докладом об убийстве Гертруды Галонской. Сам Ловитин сел на кожаный диван, так как за столом ему не хватило места.

– В доме номер два «А» по улице Северной обнаружен труп двадцатипятилетней Гертруды Галонской, – начала Соня в позе школьницы. Она выглядела молодо и свежо, с круглым носом и мягкими чертами. Ярко-рыжие кудрявые волосы касались плеч, а по лицу рассыпались веснушки. – Труп в спальне, на кровати. Из одежды на Галонской – белое нижнее бельё. На лбу слева – три раны с вдавлением лобной и височной костей. Других повреждений нет. Смерть наступила от черепно-мозговой травмы. Галонская не работала. Родители Гертруды погибли в дорожно-транспортном происшествии, когда она была младенцем. Воспитывалась в детском доме. Ближайший родственник – сестра Камилла Галонская, живёт в Воскресенске. Есть у них ещё брат, живет за границей, но они с ним не контактируют. Круг знакомств Гертруды её сестре неизвестен, общались по телефону.

– Что по осмотру места происшествия? – спросил руководитель.

– Ловитин осмотрел дом. Все входы заперты изнутри, как внутрь проник преступник – совершенно непонятно. Орудие преступления не обнаружено, неясно, чем оно может быть, ведь одно из повреждений треугольной формы. Возможно, статуэтка. В доме порядок – ни пылинки, ни отпечатков, ничего. Следов крови, кроме как на сорочке Галонской и простынях, нет. Осмотрена территория у дома – безрезультатно. Важно отметить, что смерть Галонской наступила примерно за сорок восемь часов до обнаружения трупа, а в эти дни шёл снег. Все следы, если они и были, замело.

– Хм-м, – протянул руководитель. – Кто обнаружил труп?

– В полицию обратилась её сестра.

– Так, а откуда у безработной девушки дом, на какие средства она существовала?

– На что жила Галонская и откуда у неё дом, пока не известно, – проронила Соня. – Ей как воспитаннице детдома предоставлялась квартира, но она её продала. Денег с продажи на покупку дома не хватило бы. Дом приличный, обустроенный. Я направила сегодня поручение в уголовный розыск, где просила установить данные обстоятельства.

– Борис, что скажете? – спросил руководитель. – Получили поручение?

– Уже выполняем. Сейчас мои ребята опрашивают соседей. Все отзываются о Галонской как о женщине неприветливой и скрытной.

– Понятно, – сказал руководитель. – Что насчёт версии об изнасиловании?

– Скорее нет, – ответила Соня. – Биологических следов нет. Повреждения только на голове, серьёзные повреждения, не совместимые с жизнью. Её точно стремились убить.

– Сколько свидетелей отработали?

– Ребята из розыска допросили МЧСников и сестру Галонской. Сейчас с соседями работают.

– Значится, предполагаемый глухарь, – протяжно сказал руководитель. – А мы ещё и бездельничать себе позволяем. Часов восемь прошло с момента обнаружения трупа или даже больше, а мы никого не допросили. Надо срочно активизировать работу, и пока не раскроем этот убой, я ни с кого не слезу. Нельзя это дело упустить. Мы не можем себе такого позволить. Краевская, это недопустимо, понимаешь?

Соня запустила тонкие пальцы в копну волос, изогнула шею в сторону руководителя. Ловитин не видел её лица, но руководитель заметно улыбнулся и вальяжно откинулся на спинку кожаного сиденья.

– Ловитин! Сколько у тебя в производстве нераскрытых дел?

– Ни одного, – ответил следователь, хотя руководитель об этом и так знал.

– Тогда бери это. У Краевской висяков хватает. Десять дней даю тебе, делай что хочешь, но убийство раскрой. Если кто препятствовать будет, докладывай мне. Розыск тебе поспособствует. Верно, Борис?

– Да, – ответил Коляда. – Мы сами в этом заинтересованы.

– Тогда не будем терять время. Мне ещё отчёты готовить. Свободны.

Все, кроме Сони, встали и направились к выходу. Ловитин, опечаленный делом, которое, возможно, раскрыть не удастся, замыкал группу. Закрывая за собой дверь, он услышал смешки из кабинета руководителя.

Глава V. Контрольная закупка

Ближе к ночи пошёл снег. Хлопья опускались плавно, нежно касались земли и сливались с белым полотном. Дома высокие, дома низкие, деревья хвойные, деревья голые, фонарные столбы, магазины с широкими витринами, аптеки с длинными очередями утопали в снегу. На дорогах машины раскатали порошу в коричневую кашу, хлюпающую и выпрыгивающую из-под колёс на прохожих. Люди попрятали лица в шарфы и воротники от мороза и грязи. Тускло-жёлтый свет ламп уличного освещения слегка рассеивал потёмки.

К одному из многоквартирных домов густонаселённого квартала подъехал автомобиль. Он не выделялся – мокрый и серый. В салоне сидели трое оперативников.

– Где они? – спросил младший лейтенант Юрасов с заднего места. Он месяц назад заступил на службу и ему не терпелось себя проявить, не терпелось реализовать спланированное. Он просунул лицо между передними сиденьями.

– Тьфу ты! – воскликнул капитан Симонов. – Никак не могу привыкнуть к твоей физиономии. Ты вылитый маньяк, я бы по каждому убою тебя первого по всем базам пробивал.

Он не преувеличивал. Юрасов имел запоминающуюся внешность: поломанный в обе стороны нос, лицо со шрамами, кудрявые чёрные волосы, постоянная щетина и крепкое телосложение.

– Я хотя бы на девочку не похож, – парировал Юрасов и тоже не преувеличивал. Волосы у Симонова спускались до плеч, тело и ноги тонкие, острый нос и худое лицо.

Капитан Топало сидел за рулём. Последний год он в основном работал с бумагами, так как отличался внимательностью, и от сидячей работы быстро растолстел. Он увидел снаружи двух пьяниц, одетых не по погоде в тонкие плащевые куртки, и махнул им.

– Вон стоят, на углу дома!

Любители спиртного подошли к автомобилю. Они передвигались обнявшись, что Юрасов нашёл забавным и бросил пошлую шутку. Впрочем, её никто не услышал.

Сели пьяницы рядом с лейтенантом.

– Ох и ароматы, – сказал он. – Трезвые, надеюсь?

– Обижаете, – отозвались граждане. По салону разнёсся запах спирта.

– Ну-ну, – протянул Юрасов, разгоняя ладонью воздух.

– Ладно, – сказал Топало, – понятыми поучаствуете. Всё как обычно.

– Всегда готовы помочь доблетн… добл… доблистным слузителям закона, – выдавил один из выпивох.

– А где главные действующие лица? – спросил Юрасов.

В это время из ближнего подъезда вышел молодой человек в синей болоньевой куртке.

– Вот наш, – сказал Топало.

– А аппаратурой не надо его оснастить? – спросил Юрасов.

– Я ему диктофон вчера дал, проинструктировал, – ответил Топало. – Ты не забывай, понятые за всем наблюдают. Так и доказательственная база складывается, – Топало взглянул через плечо на пьяных мужчин и продолжил: – Понятые, конечно, в этой схеме самое слабое звено, но мало кто хочет с нами кататься. Все занятые, всё спешат куда-то. Работаем с тем материалом, что имеем.

Юрасов тоже посмотрел на понятых. Они под действием только им ведомой «анестезии» спали, прислонившись друг к другу головами. Юрасов толкнул их.

– Не спать!

– А?! Что?! – крикнул один из пьянчуг. Другой продрал глаза, подобрал рукой слюни и причмокнул беззубым ртом.

– В окно смотрите, а то пропустите самое интересное, – сказал Юрасов. – Спать будете – протокол составлю.

Время текло. Понятые старались не уснуть, пальцами поднимая отяжелевшие веки. Юрасов всё чаще проветривал салон. Агент изрядно промёрз: он перетаптывался и дыханием грел руки. Худой сутулый мужчина подошёл к нему незаметно. Оперативники даже не сразу обратили на него внимание.

– Пошло дело, – сказал Симонов.

– Мы не близко стоим? – спросил Юрасов. – Заметит.

– Сойдёт, – парировал Симонов, – этот наркоман и слона перед собой не заметит.

– Это ты ничего не видишь со своей чёлкой, – огрызнулся Юрасов.

– Посмотрим, кто что видит, – ответил Симонов, но волосы всё же убрал за уши. – Смотри, как работать надо, и учись.

Симонов припал к худым тонким ногам, наполовину скрывшись за панелью автомобиля. Приготовился.

Разговор между агентом и торговцем затянулся.

– Точно заметит, – прошептал Юрасов.

– Не каркай!

Наркоторговец вплотную сблизился с агентом. Он сразу приметил этот подозрительный автомобиль. «Были бы менты, – подумал он, – встали бы подальше. Не дураки ведь». Всё-таки решив предостеречь себя, а осторожность в его профессии стоила свободы, он короткими шагами спрятался за покупателем.

– Ничего не вижу, – сказал Симонов. – Что происходит? Передача была?

Он схватился за ручку двери.

– Погоди, – сказал Топало, – рано.

– Уйдёт.

– Рано!

– Упустим! – не выдержал Симонов.