Луньков Артем – Я видел волка (страница 2)

Из-за ветра приходилось прикрикивать. Судмедэксперт с видимым усилием удерживал у шеи воротник куртки.

– Труп смотрели? Есть повреждения? – спросил следователь.

– Без тебя не начинал.

Судмедэксперт натянул перчатки. Снежные хлопья ударяли в лицо, словно еловые ветки, залезали за шиворот. Эксперт морщился, пытался всмотреться в следы на теле, но не смог разглядеть даже трупные пятна. Он лишь нащупал рваные дырки на рукавах – такие отверстия, как если бы их оставила отвёртка с шероховатым стержнем.

– Ничего не видно, – сказал эксперт. – Следов крови нет. Рукава порваны, возможно, следы от зубов, но лицо и шея чистые. Завтра вскрою и всё расскажу.

– А где криминалист и полицейский? – поинтересовался следователь.

– В машине сидят. Полицейский молодой, трясётся. Как приехали, он страшилок наговорил разных про следы звериные. А ещё сказал, что за ним кто-то наблюдал.

Следователь подошёл к внедорожнику и открыл дверь. Он дал указание криминалисту сделать фотографии тела и места происшествия, а когда тот принялся за работу, расположился рядом с полицейским.

Худой парень с обветренным лицом сидел вплотную к двери. Выглядел он лет на шестнадцать. В форме он напоминал кадета или ученика военного училища, но не полицейского.

– Кто же наблюдал за тобой? – спросил следователь.

– Не знаю. Но я точно видел мужчину вон там.

Полицейский показал на ту улицу, на которую так пристально смотрели труповозщики. Сейчас на ней никого.

– Допустим, но почему сразу наблюдал?

– Он прятался, сначала из-за дома выглядывал, а когда я стал всматриваться – вышел и встал так… вызывающе.

– Вызывающе? – переспросил следователь. Ветер ударил в дверь автомобиля и, просочившись в щели, со свистом проскользнул в салон.

– Как будто напасть собирался, – ответил полицейский. – Я не знаю, как по-другому сказать, но он точно на меня глазел. А след я видел возле трупа, но его уже замело.

– Чей след?

– Не знаю, я не видел таких.

Полицейский отвернулся к окну и скрестил руки на груди. «Похоже, он и правда напуган», – подумал Ловитин и оставил его. Какой толк от информации, если неизвестно главное – причина смерти.

Пурга нарастала, и следователь решил закругляться. Труп затащили в фургон. Ловитин со всеми попрощался, проводил глазами полицейский внедорожник и побрёл к своему автомобилю. «Глазел и хотел напасть, значит», – проговорил он и замер. Он уловил движение среди деревьев. Всмотрелся, но ничего не увидел, кроме веток и несущегося во все стороны снега.

Следователь прислушался. В доме через дорогу залаяла собака. За ней раздался лай в конце улицы. Подобно новогодней гирлянде, лай поднялся по всему посёлку. Собаки не лают без причины. Ловитин прибавил шаг. Он остановился у автомобиля, сунул руку в карман, но ключа не нашёл. «Где же ты?» Ключ прощупывался, но вылезать из-под подкладки не хотел.

Треснула ветка. Ловитин вновь посмотрел в сторону леса. Он никого не увидел, но что-то приближалось, и это что-то наблюдало за ним из темноты. По телу пробежала дрожь. Порыв ветра ударил следователя хлопьями снега по лицу, но он не обратил на это внимание, продолжая проходить лабиринты порванного кармана. Наконец ключ оказался в руке. Фары моргнули, Григорий сел в автомобиль.

Он включил дальний свет, сдал назад и развернулся в сторону звуков. В свете фар блеснули два глаза. Среди деревьев показался тёмный силуэт, в то же мгновение слившийся с темнотой. «Если это и собака, то она гигантских размеров, – подумал следователь. – Глаза блеснули не меньше чем в полутора метрах от земли. Говоришь, звериный след с ногу? Возможно, оно и так».

Ловитин включил магнитофон и потянул на себя рычаг передач.

Глава II. Странный пациент

Ворона вспорхнула с каменной плиты и поднялась над заснеженным кладбищем. Поток ветра пронёс её над железной дорогой и погнал к дымящимся трубам. Птицы боялись дыма, пернатые, случайно попавшие в эти густые облака, исчезали, и ворона, движимая инстинктом самосохранения, избегала чёрно-серую реку, бурлящую в небе. Она устремилась поперёк течения ветра, к центральной улице.

Потеплело. У дороги лежали грязные сугробы. С крыш текла вода. Сырость мелкими каплями цеплялась за птичье оперенье.

Ворона пронеслась над торговым комплексом, пролетела мимо голых деревьев городского парка и села на отлив окна больницы. Выкатив грудь, она прошлась по металлической поверхности, посмотрела вниз. На дорожке лежал хлебный сухарь, а рядом с ним дворник лопатой откидывал снег, расчищая проход. Орудие скользнуло рядом с сухарём – птица рванула к цели, но в следующую секунду сухарь подпрыгнул и скрылся под снегом. Ворона взмыла и вернулась на водоотлив. За окном, на тумбе она увидела хлебную булку и перевела внимание на неё.

В помещении на кровати сидел мужчина. Он оглядывался: смотрел на пласты краски, отслаивающейся от стен, вчитывался в выцветшие плакаты об оказании медицинской помощи, изучал кривой потолок. Мужчина выглядел умалишённым, и на вокзале или у церкви прохожие бы проходили мимо, ускоряя шаг. Но вороне нет дела до людей, её дело – хлебные крохи. Она ударила клювом по стеклу. Мужчина встал, подошёл к окну, наклонился и посмотрел на птицу. Ворона в ответ повертела головой: никогда человек не вызывал у неё такого страха. Словно перед ней стоял не человек, а чудовище, опасное для всего живого. Тревога заставила её отлететь. Мужчина же распахнул окно, отломил от засохшей булки кусок и раскрошил его на отлив.

Ветер усилился. Прозрачные занавески вздулись. Влага поднялась с ели у здания и обрызгала небритое лицо. Мужчина поморщился. Он пригладил короткую редкую бороду. Увлажнённую руку он вытер о штаны. Заметил, что одежда на нём маленькая: рукава заканчивались на предплечьях, а штанины обрывались посередине голени.

И помещение маленькое: шагов в шесть длиной и шириной. Две металлические расшатанные кровати с тумбами располагались у окна. Линолеум потерял строгий орнамент, обзаведясь пузырями да потёртостями в виде кругов и полос возле входа и кроватей.

Дверь заскрежетала – вошёл врач. Белый халат с расстёгнутыми полами воспарил за приземистой фигурой.

– Ого, поправляетесь! – сказал он, остановившись перед мужчиной. – Зачем вы открыли окно? Замёрзнете.

Мужчина молчал и не двигался. Он напоминал уличный фонарь, склонившийся над одиноким прохожим. Врач опешил от рослости и худобы пациента. Скрывая удивление, он закрыл окно и вернулся к мужчине.

– Как себя чувствуете? – спросил врач. – Что молчите?

Тишина.

Врач пожал плечами. Плечи у него удались на честь маленькому росту и коротким ногам. Раскосые глаза и смуглая кожа выдавали в нём степняка.

– Для точного диагноза, – сказал он, – мне необходимо узнать, что с вами произошло. Вы прибыли с отравлением. Чем отравились?

Раздался стук. Оба посмотрели в сторону шума: за окном ворона клевала хлебные крошки.

– Суррогатом? – продолжил врач. Мужчина нахмурился. – Не обижайтесь, но нашли вас в подворотне, от вас пахло алкоголем и одеты вы были в грязные лохмотья. Я погрешил на спиртное. В больницу каждую неделю прибывают люди с подобным диагнозом – денег нет, купят настойки, и после застолья – на погост.

Мужчина молчал и смотрел, не моргая. Врач растерялся, не понимая своего смущения. История болезни увлажнилась в ладони. Скрывая волнение, медработник посмотрел в записи. «Так-так», – бессмысленно пробурчал он. Взгляд пробежал поверх бумаг и упал на ступни мужчины. Огромные стопы с необычайно длинными и торчащими в разные стороны пальцами вызвали у него брезгливость.

– Я потерял память, – наконец сказал мужчина. Голос звучал хрипло, как помехи в радио, выдавая многолетнее пристрастие к алкоголю и табаку.

– Как это потеряли память? – переспросил врач.

Мужчина без стеснения поковырял в ухе и с любопытством осмотрел кончик пальца. Осмотр длился так долго, что доктор впал в ещё больший ступор. Разнообразие впечатлений от первой встречи с пациентом свелись к одному – отвращению. Внешность мужчины отталкивала, но врач не понимал причин неприязни. Может, дело в плешивой бороде, или в веках без ресниц, или чёрных, глубоко посаженных глазах, или в двух тонких линиях вместо губ? А может, тайна крылась в душе мужчины, мрачной и жестокой, как его облик? Врач вспомнил оборотней из старых чёрно-белых фильмов ужасов: тощих, с длинными лапами, облезлых и с плохим гримом.

Не дождавшись пояснений, врач сказал:

– Некоторые препараты вызывают потерю памяти, но…

Он запнулся, так как не хотел проявить невежливость к чудовищу, стоявшему перед ним в безлюдной комнате. Он достал из кармана ручку, щёлкнул, будто хотел что-то написать, но сразу же щёлкнул ещё и положил её обратно.

– Что? – спросил мужчина.

– Если вы отравились не алкоголем и не страдаете алкоголизмом, то в чём, думаете, причина недомогания?

Теперь они молчали оба.

Врач вспомнил неприятный случай, произошедший с пациентом, уставившимся на него. Мужчину нашли между старыми металлическими гаражами. Этот человек в бессознательном состоянии опорожнился в штаны. Куртка пропиталась рвотой. Медсёстры и санитары тянули жребий, кто будет его раздевать и мыть. Проиграла новенькая медсестра Лиза. Её вырвало в процессе работы на лицо пациента при санитарах и других медсёстрах, из-за чего слухи об инциденте быстро разбежались по больнице.