Лука Мория – Сказки О. Книга II. Родственные узы (страница 2)
Иван вспомнил последние минуты перед обмороком.
– Так енто ж… меня волк съел!?
– Дурень ты! В следующий раз обязательно подумаю над этим, – улыбнулся Верес.
– Но так он что, значит, конь твой?
– Сам ты – конь! А я – Верес! Великий и Могучий!
И он, обернувшись вокруг себя и образовав облако из золотой пыли, превратился в волка.
Иван сиганул на кровать и забрался подальше в подушки.
– Верес! Обертайся обратно! Иначе в Рай отправлюсь! В настоящий! Слово даю!
Верес вернул прежний облик. Ну почти. Теперь из-под рукава платья виднелась шерстяная рука.
– Ну вот, выпендрился, называется, перед мальцом, – сокрушался волшебник.
Прошептав заклинание, он стукнул посохом об пол и завершил оборотный ритуал. Рука вновь приняла нормальный человеческий вид.
– Фух. Совсем за семь столетий одеревенел. Надо бы практикой позаниматься малость… м-да… так, о чём это я?.. Ах, да. Ну так вот. Я – Верес. Великий Волшебник. А не конь и не зверь и не чудище косматое.
Иван, не сводя с него глаз, машинально потянулся за стаканом. Он вновь оказался полон. На сей раз водой.
«Надеюсь, живая», – подумал Иван и вылил её себе на голову. Отпустило. «Так и знал: много Рая – это уже не Рай».
***
Иван с Вересом шли по аллеям волшебного сада. Каждый новый шаг, сделанный по белой дорожке, оставлял после себя золотой след в виде узора. И немного посветясь – исчезал. Иван никак не мог привыкнуть к этому и всё время оборачивался через плечо. Его узоры были какие-то грубые, узловатые да непропорциональные, словно клякса чернил, пущенная на воду. А у Вереса рисунок был идеальный, симметричный и законченный. Прекрасная огненная вязь цепочкой вилась за его следом.
– А чего это у тебя вон какие шедевры, а у меня – смотреть страшно! Или это только волшебникам под силу?
Верес улыбнулся:
– Всё дело в твоей голове, – и он постучал пальцем Ивану по макушке. – Это – Аллея Красивых мыслей. И каждый след отражает то, о чём думаешь. А точнее – КАК? Если мысли хорошие, стало быть, и узор будет красивым. Много волшебников здесь практикуются, доводя своё сознание до идеального состояния. Ведь без этого никуда! Они же миры творят да волшбу разную. А если мыслить красиво не умеешь, какое волшебство получится? – один страх да уродство. Сколько таких недотёп было. То человека с ногами коня вымудрят, то плащ-невридимку испортят. Вот, к примеру: подумай о чём-нибудь нехорошем.
Иван вспомнил Кощея. Сделал шаг и обернулся. На камне красовалось непонятное тусклое пятно с разводами, где вместо золота лишь кое-где светились искры золотые. «Определённо странная кучка, напоминающая отнюдь не цветочек», – подумал Иван. Верес подумал то же самое.
– А теперь о хорошем подумай.
Иван вспомнил глаза Василисы. И тут же под его ногами расцвёл великолепный золотой цветок и вспыхнул ярким сиянием. Иван зарделся и отпустил мысль. Цветок тут же погас.
– Почему погас? У тебя же горят до сих пор!? – возмутился Иван.
– Мысль нужно уметь удерживать, а не скакать с одной на другую. Каждая мысль имеет вес, то есть своё внутреннее содержание. И чем сильнее и постоянней мысль, тем ярче и чётче становится образ, а значит, тем дольше она продержится, проявившись в пространстве.
– А ежели не получится?
– Тогда лучше и не начинать. Вот ты – просто человек. И много дел не натворишь. Пока. А представь Создателя какого! Напортачит с Миром – и куда его потом? А живность если на нём какую сотворит? Мир-то уничтожить можно, а живность куда? Жаль её! Придётся лазейки искать да условия пригодные для жизни на Землях других, и эту живность по ним рассовывать. Одним словом, ни к чему это. И прежде чем творить что-то серьёзное, маги всех существующих Миров сюда приходят и в мыслях упражняются. И только достигнув совершенства и красоты мысли, идут дальше. Но ничего. И ты со временем привыкнешь и искусству этому обучишься. Теперь времени будет достаточно. – И он похлопал Ивана по плечу.
Они двинулись дальше. Иван пообещал себе непременно заняться хорошими мыслями.
Верес продолжал:
– Вижу я, у тебя вопросов много накопилось. Позволь отвечу на некоторые. Так сказать, буду твоим провожатым по этому месту прекрасному, – и он с улыбкой слегка поклонился Ивану. – Сад это. Райский называется. Но только тридесятого уровня, из множества множеств других миров и реальностей. Хозяйкой здесь Жар-птица числится, но это тоже оборотничество. Для других она обликом человеческим является. Любовь свою эта птица раз в жизни встречает в образе девы. И в Сад приглашает. Дарует избраннику жизнь в здравии и молодости вечной благодаря райским яблочкам с дерева молодильного. Вкусил одно яблочко – и на сто лет время замирает. Да эти сто лет для миру вашего тыщей являются. Долог срок их служения. Но если перестать яблоки есть, то бег времени возобновляется и тут уж старость не за горами и жизнь обычная своим сроком покатится. И если потеряет птица суженого, то до скончания срока быть ей в одиночестве.
Живут птицы долго. Вечность по меркам человеческим. Но всякому созданию свой срок приходит. И их жизнь тоже имеет свой предел. Как волосы прекрасной девы сребром покроются да ни одного золотого волоса не останется, знать, пришло время оставить этот мир и дальше двигаться. И тогда идёт птица вместе со своим возлюбленным к Храму Судьбы, что с балкона своей комнаты узрел ты, с куполами золотыми, и отворяются перед ними двери тайные. Входят они туда, держась за руки, двери за ними затворяются, и никогда более они оттуда не возвращаются. Пока провожают хозяйку со своим суженым в последний путь, меркнет свет вокруг. Всё Тьмою наполняется. И только цветы золотые на зданиях да свечи волшебные освещают всё. Умолкают песни птиц и сверчков. Не журчит вода в речках и фонтанах. Ветер не поколышет листика али цветка. Тишина стоит завесою. И собирается много люду волшебного да чуди великой со всех уголков Мироздания, чтоб проводить своими молвами в счастливый путь уходящих и встретить новое дитя на этот Свет приходящее. И вот наутро с первым проблеском света, когда зашелестят хрустальным перезвоном изумрудные листья на деревьях, идёт служитель к храму и ждёт времени точного. Когда ж птица райская три раза прокричит да двери в храм откроются, – войдёт туда служитель и вынесет наружу дитя волшебное в корзинке золочёной. То новая хозяйка Саду Райского на Свет Божий народилась взамен ушедшей повелительницы. В тот же час осветится вновь Сад светом дивным! Оживёт природа, запоют вновь птицы дивные, зашумит ветерок, взмоют ввысь хрустальные струи фонтанов и зарезвятся в их водах золотые рыбки. Всё оживёт и жизнью наполнится. И осветит Сад своим сиянием много Миров вокруг себя!
Грустно стало Ивану.
– А что же получается: у Жар-птицы с возлюбленным не может быть детей, раз наследница одна и только после смерти нарождается?
– Конечно, могут. И были. Но всегда только мальчики. А править могут только Хозяйки в облике дев прекрасных. Поэтому все наследники мужского пола становятся Властителями Миров, соседствующих или наследниками царств по отцовской линии. А Жар-птица – существо волшебное, и когда оборачивается, бесполым становится. И наследница от неё же самой получается. Так сказать, из пеплу, по поверьям, возрождается.
– А смертные здесь бывали?
– Простым смертным это место не под силу. Но об этом чуть позже – за ужином.
– А что в Храме Судьбы находится?
– Когда я там был… гм… в последний раз… В общем, ничего определённого сказать не могу. Это тайна. Только посвящённым знать положено. Иначе беда.
Они гуляли меж прекрасных тенистых аллей.
– А время тут как движется: по-нашему или по-вашему? – поинтересовался Иван.
– Для каждого прибывшего по-разному. Но всегда в соответствии со временем прибывшего.
Но пока в Саду гость живёт, время само течёт, по местным правилам.
Для каждого гостя есть свои гостевые дома или комнаты, вот как твоя, к примеру. Как спать схотелось, ляг и произнеси: «Ночь!» – всё вокруг в ночь превратится. Да и спи скольки влезет. Если встал, говоришь: «День!», и всё опять засияет да засветится.
– А как же собрания, всякие сборы общие? Енто же все по-разному встречаться будут!? Того и гляди, не встретятся вовсе!
– Время здесь течёт по-особому. Вроде как и незаметно, но всегда успеваешь всё. И в свой мир попадаешь в срок назначенный. Если в чём сомневаться начал или запамятовал, всегда помощники есть, которые подскажут. Да и волнения из-за этого только попервой возникают. Чем дольше здесь находишься, тем быстрее привыкаешь. Много есть волшбы в услужении, которая с радостью часы заменит. – Он подмигнул.
– Странно всё это и загадочно слишком. Я же простой смертный. За какие такие заслуги здесь очутился? И почему жив ещё, раз силой волшебной не наделён?
– Всему своё время. Всё узнаешь вскорости. – И Верес пошёл вперёд.
Они поравнялись с одним из тех загадочных кустов-хлопунов, что Иван со своего балкона видел. А на нём цветов видимо-невидимо, и все они расцветают да хлопают.
– Верес! Что это за диво такое? Ещё с балкона своего приметил. Всё хлоп да хлоп! Что за цветы смешливые такие?
– А это Цветок Вдохновения. Когда какой-либо творческий гений в одном из миров рождает что-то гениальное – будь то стих, картина, дворец какой али музыка или танец, – бутон нарождается прекрасный. Когда же идея превращается в творение – бутон распускается и цветок, как и творение, становится завершённым. И вскорости идея отцветает, и на её место приходит новая. Но есть и такие, которые остаются бутонами, или же цветы вянут, не успев силу набрать. Значит это – не успело творение окрепнуть и проявить себя полностью. И цветок либо умирает, либо так и остаётся бутоном, ожидая часа своего раскрытия. Если не раскроется, то его место рано или поздно занимает новая идея.