Лука Каримова – Королевская игла (страница 10)

Скальд отпустил ее и вернулся к камину, продолжая бренчать, но уже без прежнего энтузиазма.

Но Оталия не сдалась, встав перед ним и впившись руками в подлокотники, почти касаясь его носа своим, она процедила:

— Вы, ты… что-то знаешь и недоговариваешь.

Скальд улыбнулся. Он проболтался, отвлекшись на собственные ощущения тонкой женской талии, мягкой округлой груди, которую не скрывали ни нижняя сорочка, ни платье. Биение ее сердца и нежный одурманивающий аромат. «Почему бы мне не рассказать ей? Ведь сестрица давно за морем, живет с поэтом и, должно быть, скоро разрешиться от бремени», — и он решился, поведав всю правду без утайки и прикрас о лицемерной сестрице Одетт, которую Оталия все это время любила и считала практически святой. Под конец он видел ее помертвевшие губы, которые ему захотелось согреть поцелуем, но Скальд одернул себя. Принцесса ушла, а он еще долго смотрел на закрытую дверь.

Ночь Йоля стала для Оталии кошмаром, но не темные силы терзали ее душу, а собственные простодушие и недальновидность. Если самый близкий человек хотел ее предать, то ему это почти удалось. Незнакомец, попавший в беду, оказался вором и головорезом. Кому ей доверять? Неужели единственный, кто ей не врал и говорил все как есть — Скальд? Циничная сволочь, всесильный чародей, который с легкостью может подвергнуть ее мукам или сломать шею, выбросив труп за стену, где земля и туман сожрут его и обглодают кости. Но ни разу за столько времени он ее не тронул и не захотел взять силой.

«Скальд не любит проявлять своих чувств, и он не такой, как придворные аристократы. Но в нем есть то, чего никогда в них не было — он не пустозвон и не дает никаких обещаний, а смотрит на мир широко раскрытыми глазами. Он недоверчив и до грубости прямолинеен. Разве не это я всегда ценила в себе и других? Жить без фальши», — она взглянула на поведение и слова чародея с другой стороны. Каждая ее оплошность благодаря Скальду оборачивалась уроком. Он учил ее взрослой жизни вне золотой клетки. Но ни разу не поднял руку, а наказание становилось последствием ее собственных поступков. «Избавление от иллюзий всегда весьма болезненно…»

— Окажись я в какой-нибудь деревне, смогла бы прожить нетронутой телом и душой? — она сидела на подоконнике с папкой для рисования, в руке зажат карандаш, а на листе изображен играющий на лютне чародей. Черты его лица, взгляд… нет, портрет не передал и половины исходящей от него силы, магической энергии, уверенности… Он не завораживал, как оригинал, но Оталия все равно сохранила его, убрав папку под подушку.

«Что еще он от меня скрывает и как многому хочет научить? Для чего?»

[1] Группа Король и Шут - Кукла колдуна.

Глава 4

Зима прошла незаметно, словно ее и не было. Сугробы смыло непрекращающимся дождем, по утрам стоял непроницаемый туман и пахло сыростью. Ветви от елки Скальд обрубил, а Оталия засушила иглы и ссыпала их в жестяную банку для лекарственных растений. Дерево пошло на поленья, и пару дней из небольшой пристройки к замку, где должна была быть конюшня, слышался стук топора.

Украдкой Оталия наблюдала, как Скальд работает. В принцессе боролись смущение и странное желание не отрывать взгляд от подтянутого мужского тела. Девушке хотелось провести по влажной мужской груди, коснуться узких бедер, но она отгоняла это желание прочь и, стесняясь самой себя, сбегала в башню, где подолгу стояла на стене, обдуваемая холодным ветром, и старалась успокоить бьющееся сердце.

Ближе к весне Скальд принес в замок сотканный из черного бархата мешок, тот был перевязан золотистым шнурком, скрепленным печатью в виде черепа.

Любопытной кошкой Оталия крутилась вокруг, принюхивалась — в нем явно что-то находилось.

Чародей обедал, неторопливо орудуя ложкой и наблюдая краем глаза за принцессой. Он старался сохранить бесстрастное выражение, но вид заинтригованной Оталии его забавлял.

— Что там? — наконец-то решилась спросить она.

Скальд усмехнулся:

— Любопытно?

— Да.

— Сломай печать и увидишь, — он равнодушно пожал плечами, словно в мешке не было ничего интересного. Возможно… старый хлам.

Девушка потянулась к черепу, тот треснул, и в мешке кто-то заговорил. Их было несколько, и они явно не получали удовольствия от посиделок на темном дне.

— Вы бы еще туда сена напихали, юноша! — вскричала выплывшая на свет дама в платье на старинный манер, из корсажа которого выпирала пышная грудь. Над ее пухлыми губками темнела мушка. В пальцах, унизанных кольцами, дама сжимала монокль, сквозь который осмотрела кухню, остановив взгляд на удивленной Оталии.

— Милочка, что вы стоите как истукан? Это невежливо, принесите мне чашечку ароматного чая. Я насквозь промерзла в этом вонючем мешке! — дама была полупрозрачной и очень бледной, слегка отсвечивая голубоватым.

Оталия потянулась к чайнику, но Скальд перехватил ее за запястье.

— Не старайся, нашей любезной гостье не помочь — она уже лет как девяносто мертва, и это ее капризный бестелесный призрак.

— Призрак? — прошептала Ота, всмотревшись в даму. Та колыхалась над полом, под юбкой не было видно ног, а сквозь ее тело принцесса видела очертания мебели.

Следом за дамой появился мужчина с бородой, попыхивающий трубкой.

— Хм, а здесь весьма недурно? — выдал он, и из его рта вырвалось облачко призрачного дыма. Это был немолодой господин в треуголке, камзоле и ботфортах. На широком ремне висели кинжал со шпагой, а на когда-то белоснежной рубахе расплылось темное пятно.

— За что же ты посадил их в мешок? — спросила Оталия.

— Да, мне это тоже хотелось бы узнать, за что? Я преспокойно жила в богатом доме, обожала пить кофе по утрам, есть сахарные булочки и наставлять слуг. Неумехи! Ничего-то они не умели делать! А их хозяйка и подавно: только и лежит целыми днями бледнее мела. Ну, подумаешь, она была на смертном одре, но даже я не позволяла себе выглядеть как кусок бумаги. Это моветон! — мадам активно жестикулировала, размахивала руками и была живее всех живых, но стоило ей перестать злиться, и она устало опустилась на стул.

К удивлению Оты, призрак не прошел сквозь него. Бледными пальцами он подхватил чашку принцессы с недопитым чаем и… выпил! Темным ручейком жидкость прошла по ее горлу, сквозь платье и выплеснулась на пол, оставив лужу.

— Я же говорил, — Скальд отложил ложку и промокнул губы салфеткой. — Вот поэтому меня и попросили избавить дом от вас, мадам. Много шума, грязи и нервотрепки для больной хозяйки.

— Милочка, вам следовало добавить корень имбиря. Весной столько заболеваний, а имбирь прекрасно помогает! — отсоветовала дама, пока Оталия вытирала лужу. — Между прочим, если бы эта болезная также пила чай с имбирем, то не выглядела бы как покойница, — призрак поправил высокую прическу.

— Господин Скальд, я полагаю, это ваш замок? — мужчина со шпагой обвел белесым взглядом кухню и, позвякивая оружием, проплыл туда-сюда. — Думаю, мы можем здесь жить, до кладбища далеко? Я, знаете ли, люблю коротать вечера в компании веселых ребят, убитых в какой-нибудь дуэли или разбое, а не инфантильных дамочек и… — рядом с ним возник призрак девочки, на руках она держала черную кошку. — Прелестных кошечек, — завершил «рыцарь».

Мадам же проигнорировала его слова и принялась рыскать в ящичках и шкафчиках в поисках имбиря — дверцы хлопали, баночки позвякивали.

Призрак кошки спрыгнул с рук малышки и устроился перед камином. Девочка молча подпирала стену. Вид у нее был несчастным: темные круги под глазами, оборванное платье.

«Видимо, она умерла в нищете…» — подумала Оталия, решив не мешать Мадам и наблюдая за «рыцарем».

— Нет, барон. Вы здесь не останетесь, а отправитесь к новым знакомым, а пока что располагайтесь, — пояснил Скальд.

— Я требую, чтобы меня вернули обратно! Я не собираюсь тратить свои лучшие годы на каких-то пропойц и убийц в замусоренной чужими костями могиле или неприбранном склепе с трещинами! — истерично вскричала Мадам. — Там вечные сквозняки и ветер. У меня испортится прическа!

— Графиня, помилуйте, но вы и до этого отдыхали не в самом уцелевшем склепе и делили ложе с костями некоего господина, — Скальд налил себе чаю и пододвинул блюдо с пирогом с капустой. — Завтра я отнесу вас на кладбище, оно неподалеку от моего замка.

Девочка молча кивнула и растворилась в воздухе. Рассекая воздух шпагой, Барон последовал за малышкой. Оталия почувствовала сквозняк и потерла озябшие плечи. В окне она увидела, как призраки скользят по воздуху к воде, но что-то заставило их резко остановиться, словно перед ними оказалась незримая стена, и они вернулись обратно.

— Почему девочка молчит? — спросила принцесса.

— О, видимо, при жизни эта оборванка была лгуньей, и ей отрезали язык! — предположила мадам, закончив осмотр и принявшись кружить над плитой. В кастрюльке булькал суп, и призрак решил попробовать его на вкус, но ложка выскользнула у нее из пальцев и очутилась в руке Скальда. Чародей недовольно поджал губы и нахмурился.

— Да и пожалуйста! Не больно-то и хотелось! — мадам обиженно вздернула нос и уплыла в неизвестном направлении следом за «рыцарем» и малышкой. В кухне осталась кошка, но и она сбежала, юркнув в подпол в поисках мышей.

— Они не сбегут?

Скальд вернул Оте ложку и покачал головой: