Луиза Олкотт – Старомодная девушка (страница 36)

– Раньше уроки не занимали у тебя столько времени. Уж не превратилась ли ты сама в ученицу? – Спросила Фанни с напускной веселостью.

– Пожалуй, – серьезно ответила Полли.

– И что же это за уроки? Уроки любви?

Полли вспыхнула, рассмеялась и ответила, отводя взгляд:

– Нет, дружбы и добрых дел.

– И кто же твой учитель?

– У меня много учителей, но главная из них – мисс Миллс.

– Она наставляет тебя в добрых делах, а кто дает уроки дружбы?

– Ой, такие приятные девушки! Вот бы вас познакомить, Фан! Они такие умные, энергичные, добрые и счастливые, с ними так хорошо! – радостно воскликнула Полли.

– И все? – во взгляде Фанни промелькнули разочарование и облегчение.

– Я же говорила, что тебе будет неинтересно. Моя жизнь совсем скучная по сравнению с твоими блестящими приключениями. Давай поговорим о чем-нибудь другом. – Полли успокоилась.

– И кто же из воздыхателей посылает нам такие изящные букеты по утрам? – спросила Фанни, заметив фиалки в маленькой вазе на пианино.

– Он присылает мне цветы каждую неделю, ведь он знает, как я их люблю. – Полли гордо посмотрела на букетик.

– Не знала, что он так предан тебе. – Фанни сделала вид, что нюхает цветы, а сама попыталась прочитать имя на карточке.

– Ну, теперь знаешь, и не надо меня дразнить. Я не люблю рассказывать, что мы друг к другу привязаны, многие считают это глупостью. Уилл очень старается заменить мне Джимми.

– Уилл?! – резко вскрикнула Фанни, краснея, бледная и опрокидывая вазочку.

– Конечно, а кого, по-твоему, я могла иметь в виду? – спросила Полли, поспешно вытирая воду, чтобы она не испортила лак.

– Неважно. Я думала, что у тебя роман. Я чувствую ответственность за тебя, потому что обещала твоей матери за тобой присматривать. Цветы очень красивые. У меня ужасно болит голова с утра, я сама не своя.

Фанни торопливо тараторила, смеялась невпопад и думала, что Полли ей наврала. Полли, кажется, угадала ее мысли и протянула ей карточку.

– Ты думала, что цветы прислал мистер Сидни? Ты ошибаешься, и, если в другой раз захочешь что-то у меня узнать, спрашивай прямо. Ты знаешь, как я не люблю всех этих уловок.

– Дорогая, не сердись. Я просто тебя дразнила. Том вбил в свою глупую голову, что между вами что-то происходит, и мне просто стало интересно. Это ведь так естественно!

– Том! Да что он вообще знает о моих делах?

– Он довольно часто встречает вас вдвоем на улице, вот и выдумал, что у вас роман.

– Очень признательна за его интерес, но это полная ерунда, – отрезала Полли.

Фанни вдруг очень удивила подругу. Ей было стыдно за себя, она испытывала облегчение и при этом совершенно не знала, что сказать, и поэтому просто истерически разрыдалась. Гнев Полли сразу же превратился в сочувствие.

«Так вот что ее мучило всю зиму. Жаль, что я не поняла раньше», – думала Полли, гладя подругу по плечу, протягивая ей одеколон и отпуская сочувственные замечания по поводу головной боли, старательно не упоминая боль сердечную.

– Спасибо, мне уже лучше. Мне давно нужно было выплакаться, и теперь все будет хорошо. Не обращай внимания, Полли, я нервничаю и устала, слишком много танцевала в последнее время, и у меня разболелся желудок. – Фанни вытерла глаза и рассмеялась.

– Так и есть. Тебе нужны отдых и ласка, а я ругаю тебя, именно тогда, когда надо быть с тобой особенно доброй. Скажи, что я могу для тебя сделать? – спросила пристыженная Полли.

– Расскажи мне о своей жизни. Кажется, у тебя не так много бед, как у других людей. В чем секрет, Полли?

Фан мокрыми глазами посмотрела на Полли, которая натирала подруге виски одеколоном.

– Ну, – медленно сказала Полли, – я просто стараюсь во всем найти светлую сторону. Это очень помогает. Ты даже не представляешь, сколько добра и света можно найти в самых обыкновенных вещах.

– Я не знаю как, – уныло сказала Фан.

– Ты обязательно этому научишься, я же научилась. Раньше я постоянно ворчала, ныла и страдала. Это до сих пор случается, и чаще, чем следовало бы, но я стараюсь так не поступать, и мне становится легче. Мисс Миллс говорит, что стоит взять верх над своими бедами, и можно считать их наполовину решенными.

– Это очень сложно, – капризно сказала Фанни.

– И что же тебя гнетет? – с тревогой спросила Полли.

– Очень многое, – начала Фан, а потом замолчала, потому что ей стало стыдно признаться, что она страдает от того, что не может купить новую меховую накидку, поехать в Париж весной и влюбить в себя мистера Сидни. Так что она выбрала более пристойный ответ:

– Мама болеет, Том и Трис все время ссорятся, Мод становится все более и более своенравной, а папа тревожится из-за своих дел.

– Печальное положение вещей, но ничего особенного. Ты можешь кому-то из них помочь? Это принесло бы всем пользу.

– Я понимаю, что надо как-то вмешаться, но не умею влиять на людей.

– Тогда хотя бы не жалуйся. Будь счастливой, если можешь, это поможет и другим людям.

– Том говорит то же самое. Мол, выше нос. Но как это сделать, когда все так глупо и утомительно?

– Если кому-то в этом мире и нужна работа, так это тебе! – воскликнула Полли. – Ты так рано вышла в свет, что в двадцать два года уже устала от всего. Попробуй найти себе занятие, и ты сразу увидишь, сколько у тебя сил и способностей.

– Очень многие девушки до смерти устали от модной жизни, но не знают, чем ее заменить. Я бы хотела попутешествовать, но папа говорит, что мы не можем себе этого позволить, так что остается только жить по-прежнему.

– Мне так жаль вас, богатых девушек! У вас столько разных возможностей, но вы почему-то не знаете, как ими воспользоваться! Я полагаю, что на вашем месте я бы вела себя так же. Но сейчас мне кажется, что с деньгами я была бы счастливой и приносила бы пользу.

– Ты и без того счастливая и приносишь пользу. Ладно, не буду больше ныть. Пойдем, погуляем. И никому не рассказывай, что я приходила и рыдала!

– Ни за что, – сказала Полли, надевая шляпку.

– Мне нужно нанести визиты, – сказала Фанни, – но я не в состоянии видеть своих подруг. Ужасно, правда?

– Тогда давай навестим кого-то из моих друзей? Они не такие изящные и светские, но зато живые, энергичные и приятные. Пойдем, это тебя развлечет.

– Давай! – воскликнула Фанни, чье настроение улучшилось после рыданий. – Какая милая старушка, – добавила она, увидев мисс Миллс, которая шила с таким усердием, что седые локоны подпрыгивали от движений.

– Я ее называю святой Мегетавеелью. Вот пример обеспеченной женщины, которой деньги принесли счастье, – объяснила Полли, – почти до пятидесяти лет она жила бедно, но затем получила солидное наследство и извлекла из него пользу. Ей достался этот дом, и вместо того чтобы жить в нем в одиночестве, она устроила пансион для небогатых, но респектабельных людей. Я сама одна из них, и очень хорошо понимаю, скольким ей обязана. Этажом ниже живут две пожилые вдовы, наверху – студенты, бедная миссис Кин со своим хромым сыном занимают заднюю гостиную, а Дженни – маленькую спальню рядом с мисс Миллс. Каждый платит, сколько может, это позволяет нам чувствовать себя независимыми, но эта милая женщина делает тысячу вещей, которые нельзя оплатить деньгами, и мы чувствуем ее руку повсюду. Конечно, я не откажусь выйти замуж и жить в собственном доме, но можно и остаться такой старой девой, как мисс Миллс.

Строгое лицо Полли и выразительный тон заставили Фанни рассмеяться, и на этот звук обернулась юная девушка с коляской и улыбнулась им.

– Какие прекрасные глаза! – прошептала Фанни.

– Да, это маленькая Джейн, – объяснила Полли, поздоровавшись с девочкой и попросив ее не переутомляться, – мы все помогаем друг другу, и по утрам Дженни берет с собой на прогулку Джонни Кина. Это дает его матери возможность отдохнуть, идет на пользу обоим детям и поддерживает добрососедские отношения. Это предложила мисс Миллс, а Дженни только рада кому-нибудь услужить.

– Я слышала о мисс Миллс раньше. Я думала, она до смерти устает, сидя там за шитьем бесконечных нижних юбок и капоров, – сказала Фанни, несколько минут поразмышляв над историей Дженни. Когда она увидела девочку, эта история сделалась куда реальнее.

– Но она далеко не только этим занята. Люди приходят к ней со своими проблемами, и она помогает им чем может. Покупает мыло, варит суп, шьет саваны для мертвых и утешает живых. Реальная жизнь бедняков куда нагляднее, чем любая пьеса.

– Но как ты справляешься с этими ужасными зрелищами… звуками… скверными запахами, грязью?

– Все не так страшно. Всюду есть много хорошего, нужно только иметь глаза, чтобы это увидеть. А еще я чувствую благодарность за то, что имею. Я ощущаю себя богатой, и это помогает мне делать для несчастных все, что я могу.

– Милая моя Полли! – Фанни нежно сжала руку подруги, гадая, благотворительность ли вызвала перемену в Полли.

– Ты видела двух моих новых друзей, мисс Миллс и Дженни, теперь я покажу тебе еще двоих, – сказала Полли, открывая дверь. – Ребекка Джеффри невероятно талантлива, но не позволяет называть себя гениальной. Однажды она станет знаменитой, я уверена. Она такая скромная и работоспособная. Лиззи Смолл – гравер, она делает восхитительные маленькие картинки. Они с Бекки живут вместе и заботятся друг о друге, как Дамон и Финтий[21]. Эта студия – их дом, они работают, едят, спят и живут здесь и делят все пополам. Они совсем одни в этом мире, но счастливы и независимы, как птицы. Их дружбу ничто не может нарушить.