Луиза Олкотт – Старомодная девушка (страница 34)

Том сначала не знал, что с ней делать, хотя и считал произошедшую перемену необычайно привлекательной. В конце концов он решил, что Полли последовала его совету и «нацелилась на Сида». Сам Сидни, будучи очень скромным человеком, ничего подобного не думал, а просто решил, что маленькая Полли превратилась в очаровательную женщину. Он запомнил ее после первого же визита в Бостон, и ему всегда нравилась одаренная девочка. Этой зимой он помогал ей добиться цели, но никогда не думал, что может в нее влюбиться – до этого вечера.

Он начал понимать, что недооценивал свою юную подругу, что она очень яркая и милая девушка, вот только жаль, что она не всегда такая веселая и так радуется жизни, что из нее непременно выйдет отличная жена и что, возможно, ему самому пришла пора остепениться, как постоянно твердила ему сестра. Эти мысли приходили и уходили, пока Сидни любовался белой фигуркой перед собой, ощущал очарование музыки и думал, как веселы и красивы все вокруг. Он слышал эту оперу много раз, но она никогда раньше не казалась ему такой прекрасной. Может быть, потому, что раньше рядом не было простодушного юного лица, на котором отражались все чувства, рожденные музыкой. Полли не знала, что именно поэтому он так часто заговаривает с ней и что именно поэтому его лицо приняло совершенно непонятное выражение.

– Полли, не закрывай глаза. Они сегодня так сверкают, мне приятно на тебя смотреть. – Том задумался, знает ли она, какие длинные и густые у нее ресницы.

– Я не специально. Просто музыка гораздо лучше того, что происходит на сцене, и мне не хочется смотреть. – Полли надеялась, что Том не заметил слез в ее глазах.

– А мне нравятся актеры. Музыка очень хороша, но это так глупо, когда люди во весь голос поют свои страшные секреты. Я не могу к этому привыкнуть.

– Это потому, что в тебе больше здравого смысла, чем романтики. Я бы хотела утешить эту бедную девушку с разбитым сердцем, – сказала Полли со вздохом, когда занавес опустился после самой трогательной картины.

– Этот Как-Его-Там большой глупец, раз не видит, что она его обожает. В реальной жизни мужчины не такие тугодумы, – заметил Том, который имел мнение по многим вопросам, о которых знал очень мало, и выражал его прямо.

Улыбка пробежала по лицу Полли, и она подняла лорнет, чтобы скрыть глаза:

– Порой вы бываете слепыми, но женщин с рождения учат носить маски, и это многое объясняет.

– Ну уж нет. В наши дни мало масок. Жаль, хотелось бы, чтобы люди лучше скрывали свои чувства. – Том вспомнил нескольких цветущих девиц, чьи глаза умоляли его не оставлять их увядать на родительском стебле.

– Я думаю, они делают это куда лучше, чем нам кажется.

– Вы знаете что-то о разбитых сердцах? – улыбнулся мистер Сидни.

– Нет, мое время еще впереди. – Полли взглянула на него и снова засияла.

– Не могу себе представить, чтобы ты скиталась по миру с распущенными волосами, оплакивая бессердечного возлюбленного, – сказал Том.

– И я не могу. Совершенно не в моем стиле.

– Ну уж нет. Мисс Полли будет страдать молча и с улыбкой, как в романах. Или станет сестрой милосердия, будет выхаживать бессердечного возлюбленного, заболевшего оспой или какой-нибудь другой заразной болезнью, и умрет, оставив его терзаться муками раскаяния и запоздалой любви.

Полли мрачно посмотрела на Сидни. Ее раздражал его ехидный тон, потому что она ненавидела, когда ее считали сентиментальной.

– Это тоже не в моем стиле, – решительно сказала она, – я бы постаралась поскорее пережить это и извлечь уроки на будущее. Разочарование не делает женщину дурой.

– И старой девой оставаться не стоит, если она хороша собой. Не забывай об этом и не вини все человечество в грехах одного болвана, – рассмеялся Том.

– Полагаю, мисс Полли ни в коем случае не изберет ни один из описанных нами путей, – добавил мистер Сидни, взглядом давая понять, что, во всяком случае пока, страдание не испортило ее красоты.

– Ой, смотрите, Клара Берд. Я видела ее только один раз после свадьбы. Как она чудесно одета! – Полли прикрыла глаза лорнетом, решив, что разговор становится слишком личным.

– Вот, кстати, девушка, которая избрала третье средство от безответной привязанности. Говорят, что она была влюблена в брата Белль, но он не ответил на ее чувства, а предпочел уехать в Индию и подорвать там свое здоровье. Поэтому Клара вышла замуж за человека на двадцать лет себя старше и утешается тем, что одевается лучше всех в городе, – зашептал Том.

– Теперь понятно, – заметила Полли.

– Что именно?

– Почему у нее такой усталый взгляд.

– Не вижу ничего особенного. – Том навел на Клару лорнет.

– А я и не ожидала, что ты заметишь.

– Я понимаю, о чем вы. Многие женщины так выглядят в наше время, – сказал мистер Сидни.

– И от чего она устала? От старика? – спросил Том.

– И от себя.

– Ты что, французских романов начиталась? В них все героини ведут себя так.

– Я не читала ни одного, а вот ты, очевидно, читал. И лучше тебе остановиться.

– Мне они не нравятся, я их читаю, чтобы не позабыть французский. Но давно ли ты сделалась такой мудрой?

– Это просто мои наблюдения. Мне нравится наблюдать за лицами, и я редко вижу взрослых людей, которые выглядели бы счастливыми.

– А ведь ты права, Полли. Теперь я тоже об этом задумался. Я знаю только одного человека, который всегда счастлив, и он сейчас в этом зале.

– Где? – заинтересовалась Полли.

– Посмотри прямо перед собой.

Полли посмотрела и увидела собственное лицо в маленьком зеркальце веера, который поднял перед ней Том.

– Я выгляжу счастливой? Спасибо. – Полли внимательно осмотрела себя.

Оба молодых человека подумали, что это девичье кокетство, и улыбнулись такому наивному его проявлению, но пристальный взгляд Полли искал следы более глубокого чувства, и она была рада, что не нашла их на своем лице.

– Красивая картинка, да, Полли?

– Моя шляпка сидит ровно, а остальное меня не волнует. А вот ты когда-нибудь видел портреты Бо Браммела[20]? – быстро спросила Полли.

– Нет.

– Ну так посмотри на его современную версию. – И она развернула веер к Тому.

– А еще портреты в вашей галерее есть? – спросил Сидни, включаясь в игру.

– Еще один.

– И какой же?

– Портрет джентльмена. – И зеркальце на две секунды отразило довольное лицо.

– Спасибо, рад, что не опозорил свое имя, – сказал Сидни, глядя в веселые голубые глаза, которые молча благодарили его за множество маленьких любезностей, которые женщины никогда не забывают.

– Очень хорошо, Полли, ты здорово справляешься, – одобрительно прошептал ей Том.

– Замолчи. Боже мой, как здесь душно!

– Пойдем съедим мороженого, время еще есть.

– Фанни очень занята, не будем ее трогать, – предложила Полли, воображая, что подруга наслаждается вечером так же, как она сама.

Это было большой ошибкой, потому что Фанни наигранно веселилась, ожидая, что кое-кто предложит ей присоединиться к их обществу. Этого не произошло, и Фанни продолжила оживленно болтать, злясь на себя из-за своего разочарования и удивляясь, как Полли может быть такой веселой и эгоистичной.

Полли в этот вечер чувствовала себя кем-то другим и с удовольствием играла свою роль. Она позволила Сидни обмахивать ее веером и подарила ему цветок из своего букета, очень позабавив этим Тома, который, впрочем, немножко обижался из-за того, что его воспринимают старым другом, а не кавалером.

– Вперед, Полли, к победе! Благословляю тебя! – прошептал он, когда занавес снова поднялся.

– Это просто часть развлечения, дерзкий мальчишка! – прошептала она в ответ тоном, которого не позволяла себе по отношению к Сидни.

Тому это все ужасно не нравилось, особенно слово «мальчишка», потому что ему почти исполнился двадцать один год, и Полли следовало бы относиться к нему с большим уважением. А Сидни мечтал оказаться на месте Тома, молодого, красивого и близкого знакомого, чтобы эта восхитительная девушка вела себя с ним так же непосредственно. А Полли забыла про них обоих, стоило заиграть музыке.

Когда они выходили из ложи, Полли услышала, что Фан шепнула брату:

– А что же скажет Трис?

– Ты о чем?

– О твоем поведении сегодня.

– Не знаю, и мне все равно, это ведь просто Полли.

– Вот именно. Трис не выносит Полли.

– Ну а я ее люблю. Не вижу причин, почему бы мне не поразвлечься так, как позволяет себе Трис.