Луиза Олкотт – Старомодная девушка (страница 29)

– Так и будет! Нед преуспевает на Западе, а я работаю здесь. Отец сделал все возможное, чтобы дать нам шанс исполнить мечту, и меньшее, что мы можем сделать в ответ, – это усердно трудиться.

– Да ты и в гробу будешь усердно трудиться! – воскликнул Том, который совсем забыл, что подслушивает.

Полли обернулась и просияла так, что Тому стало стыдно, что он так редко заходит.

– Я пришел за Мод, – объявил он отеческим тоном, но юная леди возмутилась.

– Я никуда не пойду, пока не допечется мое яблоко. Еще и девяти нет. Уилл отведет меня. Я бы лучше с ним погуляла.

– Давайте я вас обоих на санях отвезу. Снегопад закончился, но идти по снегу тяжело. Прокатишься со мной, старик? – спросил Том у Уилла.

– Конечно, с огромным удовольствием, спасибо большое! Я хотела уговорить его остаться на ночь, у мисс Миллс всегда найдется уголок, но он хочет завтра пораньше засесть за книги, – отозвалась Полли. Том снял пальто, и Полли мысленно поблагодарила судьбу за яблоко Мод и за то, что оно так медленно пеклось. Усадив гостя в лучшее кресло, Полли посмотрела на него с такой радостью, что самомнение Тома еще больше раздулось.

– Ты редко бываешь у меня. Чем сегодня обязаны такой чести? – чопорно спросила Полли.

– Ну, сама знаешь, мы так заняты в колледже, что на развлечения время совсем не остается…

– Кхм! – громко сказал Уилл.

– У тебя горло болит? – тут же спросил Том.

Оба расхохотались, и Полли присоединилась к ним.

– Том, хочешь арахиса? – спросила она.

– Приму это предложение за деликатный комплимент.

Том не утратил детской любви к арахису, но редко потакал своей страсти, потому что в его кругу это считалось вульгарным. Поэтому теперь он с удовольствием жевал орешки.

– Помнишь мой первый приезд? Как ты угостил меня арахисом, когда мы ехали со станции, и напугал меня до смерти, сказав, что кучер пьян?

– Конечно, помню. И как мы на санках катались, – засмеялся Том.

– И на велосипеде. У тебя до сих пор шрам остался.

– А я помню, как ты сидела рядом, пока мне зашивали лоб. Это было очень мужественно с твоей стороны, Полли.

– Я ужасно боялась, но хотела показаться храброй, потому что ты назвал меня трусихой.

– Я? Мне должно было быть стыдно. Я грубил тебе, Полли, а ты зачем-то позволяла мне это.

– Ничего не могла с собой поделать, – рассмеялась Полли, – я считала тебя ужасным мальчишкой, но, кажется, именно это мне и нравилось в тебе.

– Ты привыкла к такому дома, – вставил Уилл, потянув сестру за волосы.

– Вы, мальчики, и близко к Тому не подобрались. Полагаю, именно новизна его шалостей меня и забавляла.

– Бабушка все время читала нотации Тому за то, что он донимал тебя, Полли, и он говорил, что станет хорошим мальчиком, но не преуспел, – важно заметила Мод.

– Милая старая бабушка старалась как могла, но я плохой парень, – серьезно сказал Том.

– Мне постоянно кажется, что она до сиз пор сидит наверху в своей комнате. Не могу привыкнуть к тому, что ее нет, – тихо добавила Полли.

– Отец не стал менять в ее комнате обстановку, Том иногда запирается в ней. Говорит, что ему там хорошо, – сказала Мод, обладавшая поразительным талантом выдавать подробности, которые люди предпочли бы скрыть.

– Занялась бы своим яблоком, малышка, а то если оно не допечется, то придется его бросить здесь, – буркнул Том.

– Как Фан? – тактично спросила Полли.

– Она немного нездорова, говорит, что у нее расстройство желудка, но это значит, что она просто дуется.

– Фанни дуется, но ей и плохо тоже. Однажды я застала ее плачущей, тогда она сказала, что никому нет до нее дела, она могла бы умереть, и никто бы этого не заметил, – сказала Мод, нежно переворачивая яблоко в очаге.

– Надо что-нибудь для нее сделать. Если бы у меня было больше свободного времени, я бы посвятила его ей. Она так много для меня сделала, – сказала Полли.

– Жаль, что ты не можешь. Я ее не понимаю совершенно, ее настроение меняется по сто раз на дню, как флюгер. Я ненавижу, когда она хандрит, но, клянусь честью, не знаю, как помочь, – признался Том.

Но, договорив эти слова, он уже понял, какое лекарство нужно сестре. Кресел в комнате не хватало, и Полли с Уиллом устроились в одном. Она прислонилась к нему, а Уилл обнял ее за плечи, и весь их вид говорил так же ясно, как и слова, что брат с сестрой любят друг друга и стоят друг за друга горой. Том залюбовался этой маленькой сценкой и задумался.

«Бедняжке Фан достается так мало ласки. Может, в этом и беда. Попробую, ведь она-то всегда на моей стороне», – подумал Том, доедая последний орех и думая, что демонстрировать братскую любовь куда как проще, если твоя сестра – хорошенькая добрая девушка вроде Полли.

– Я рассказала Тому про того нехорошего студента, который взорвал профессора, и он сказал, что немного с ним знаком. Я так обрадовалась! Мне почему-то казалось, что это мог быть сам Том. Вы с Уиллом так смеялись над этим.

У Мод была странная манера вдруг высказывать первую попавшуюся свою мысль, не думая о времени, месте и компании. При этих словах все заулыбались, и Полли сказала с напускной торжественностью:

– Это крайне печальный случай, и я не сомневаюсь, что этот заблудший молодой человек сейчас очень сожалеет о своем поступке.

– Он выглядел подавленным и раскаявшимся, когда я видел его в последний раз, – сказал Уилл, весело глядя на Тома, потому что Уилл был не только зубрилой, но и обычным мальчиком, которому нравились хорошие шутки и легкомысленный Том, – он всегда раскаивается, если делает глупости, потому что человек-то он неплохой, просто его порой заносит. И книги он не так любит, как другой мой знакомый.

– Я боюсь, его могут исключить, если он не одумается, – предостерегла Полли.

– Не удивлюсь, такой вот он невезучий, – грустно сказал Том.

– Я надеюсь, он помнит, что это очень расстроит его друзей, но он легко может заставить их гордиться собой. Думаю, так и будет, потому что он совершенно не такой безрассудный, каким выставляет себя, – сказала Полли.

Том был тронут ее дружелюбным видом.

– Спасибо, Полли. Он может выкарабкаться, но порой я в этом сомневаюсь. Старик, давай чуток прогуляемся. Цыпленку пора спать, – добавил он, возвращаясь к изящной лексике, которой набираешься при получении классического образования.

Пока Уилл надевал ботинки, а Мод укладывала свое яблоко в корзинку, Полли тихо сказала Тому:

– Спасибо за то, что ты так добр к Уиллу.

– Да господи, я ничего не делаю такого. Он такой гордец, что не позволил бы мне.

– Ты делаешь очень много мелочей. Вот сегодня, например, думаешь, я не знаю, что костюм, который он только что купил, стоил бы гораздо дороже, если бы его сшил не твой портной? Он совсем мальчик и еще ничего не понимает, но я знаю, что ты помогаешь гордым людям так, чтобы они не узнали об этом. Я очень благодарна тебе, Том.

– Да ладно, брось, Полли. Что ты понимаешь в портных и студенческих делах, – возразил Том, такой смущенный, словно она застала его за чем-то предосудительным.

– Почти ничего не понимаю и именно поэтому так благодарна тебе за твою доброту. Мне все равно, что о тебе рассказывают. Я уверена, что ради меня ты не позволишь моему брату пойти по кривой дорожке. Ты же знаешь, что одного брата я потеряла, и Уилл заменил мне Джимми…

Слезы на глазах Полли заставили Тома поклясться самому себе, что он будет рядом с Уиллом и в горе, и в бедности, и не позволит ему свернуть на кривую дорожку ради Полли, и заодно почувствовать, насколько он не подходит для такой задачи.

– Я сделаю все, что смогу, – сказал он сердечно, пожимая руку Полли.

Отныне деревенский парень был защищен от всех искушений, которые бы мог предложить ему Том.

– Я отдам эту коробочку маме для таблеток, – сказала Мод, разглядывая шкатулочку, которую подарила ей Полли.

– Ты молодец, что думаешь о маме. – Том одобрительно кивнул.

– Она так обрадовалась винограду, который ты ей принес, и я подумала, что тоже сделаю ей подарок. Может, она и мне скажет: «Спасибо, дружочек!» Как думаешь, скажет? – Маленькое некрасивое личико приняло задумчивое выражение.

– Обязательно. – К великому удивлению Мод, Том не рассмеялся над ее идеей.

– Спокойной ночи, дорогой. Береги себя и закутай лицо шарфом, когда поедешь через мост, а то завтра охрипнешь, как ворона. – Полли поцеловала брата, и он ответил ей тем же, совершенно не считая это «девчачьей чепухой». Все трое сели в сани и уехали.

Мод сочла поездку слишком короткой, но ее утешило обещание более длинной, если такая погода продержится до следующей субботы. Когда Том пошел попрощаться с матерью и намекнуть ей на подарок Мод, сестра осталась внизу, чтобы сказать, неосознанно подражая Полли:

– Спокойной ночи, дорогой, береги себя.

Том рассмеялся и хотел ущипнуть ее за курносый нос, но, будто вспомнив что-то, поцеловал ее, от чего у Мод перехватило дыхание.

По пути в колледж юноши молчали, поскольку Уилл послушно закутался в шарф. Том задумался. Он не слишком был склонен к размышлениям, но иногда все же предавался им, и в такие моменты бывал невероятно разумен и искренен. Никакие лекции и проповеди не повлияли бы на него так же, как этот короткий визит и дружеская беседа. Ничего особенно мудрого или остроумного сказано не было, но каждый знает, что личный пример лучше любого наставления. Ни Полли, ни Уилл не пытались его поучать. Никто этого не любит, но мало кто может устоять перед красноречивым личным примером. При всей своей беспечности Том увидел и почувствовал очень многое, и не был еще достаточно испорчен, чтобы посмеяться над этим.