Луиза Олкотт – Старомодная девушка (страница 14)

– Не знаю, – коротко ответил Том, который как раз в эту самую минуту вместе с героями книги убегал от огромного аллигатора.

– Отложи эту дурацкую книгу. Давай чем-нибудь займемся, – предложила Фанни брату, послонявшись по комнате без дела.

– Они все-таки его поймали! – последовал ответ.

– Где Полли? – спросила Мод. Она притащила в комнату бумажных кукол, отчаянно нуждавшихся в бальных платьях.

– Идите отсюда и не мешайте мне читать, – буркнул Том.

– Ну так скажи, где она. Ты должен знать, потому что она еще недавно сидела тут.

– Наверху, у бабушки.

– Какой ты плотивный! Ты все знал и молчал! – отругала его Мод.

Но Том не обратил не девочек никакого внимания, потому что уже бился с аллигатором под водой.

– Полли постоянно сидит у бабушки. Не понимаю, что она там делает, – сказала Фанни на лестнице.

– Полли стланная. Бабушка любит ее больше меня, – обиженно отозвалась Мод.

– Давай подглядим, чем они там заняты, – прошептала Фан, остановившись у приоткрытой двери.

Бабушка сидела перед старинным, причудливо украшенным секретером. Дверцы его были распахнуты, и за ними виднелись выцветшие реликвии ее прошлого. На табурете у ног старой дамы пристроилась Полли и жадно слушала историю парчовой туфельки на высоком каблуке, которая лежала у нее на коленях.

– Видишь ли, моя дорогая, – говорила бабушка, – она была на ней в тот самый день, когда дядя Джо вошел, отвлек ее от работы и сказал: «Долли, мы должны немедленно пожениться». – «Очень хорошо, Джо», – ответила тетя Долли и, даже не сменив платья, вышла в гостиную, где ее уже ждал священник. Она венчалась с ножницами и игольницей в руках, с наперстком на пальце. Это случилось во время войны в 1812 году, моя дорогая, а дядя Джо поступил в армию. Он взял с собой эту самую игольницу. Видишь след от пули? Он всегда говорил, что игольница его Долли спасла ему жизнь.

– Как интересно! – воскликнула Полли, рассматривая выцветшую игольницу с дыркой.

– Бабушка, а почему ты никогда не рассказывала мне эту историю? – спросила Фанни, вбегая в комнату. Ей показалось, что для ненастного дня компания вполне приятная.

– Ты никогда не спрашивала, дорогая, поэтому я держала свои старые истории при себе, – тихо ответила бабушка.

– Расскажи сейчас, пожалуйста. Можно нам остаться и со всем этим поиграть? – спросили Фан и Мод, косясь на секретер.

– Если Полли позволит: она моя гостья, и я обязана с ней считаться, – ответила бабушка со старомодной вежливостью.

– Конечно! Пусть девочки останутся и послушают. Я часто рассказывала им, как хорошо мы здесь проводим время, и звала их с собой, но они думали, что тут слишком скучно. Девочки, садитесь. Смотрите, я выбираю в секретере какую-нибудь интересную вещицу, а бабушка про нее рассказывает, – объяснила Полли, обрадовавшись, что сестры тоже заинтересовались воспоминаниями бабушки. Полли хорошо знала, как нравится одинокой старой леди, когда ее слушают дети.

– Мы с Полли никогда не открывали вот эти три ящика. Выберите каждая по одному, и я расскажу вам о том, что вам приглянется, – предложила мадам, очень взволнованная интересом к ее сокровищам.

Девочки открыли свои ящики и долго перебирали содержимое в поисках самого интересного. Мод решилась первой: у нее в руках оказался необычной формы льняной мешочек, с вышитой на нем синей буквой «Ф». Бабушка улыбнулась, нежно погладила старую ткань и с явным удовольствием начала рассказ:

– Мы с сестрой Нелли тогда еще были совсем маленькими. Нас отправили в гости к тете, но нам у нее не нравилось, потому что она оказалась очень строгой. И вот однажды, когда она ушла в гости, а старая горничная Дебби прилегла поспать, мы с Нелли сидели на крыльце, скучали и думали, чем бы себя занять.

«Чем займемся?» – спросила Нелли. И в этот самый миг на траву перед нами упала спелая слива, словно отвечая на ее вопрос. Да, во всем виновата слива, иначе все это никогда не пришло бы мне в голову.

«А давай наедимся слив, – предложила я, – назло тете Бетси». Я разделила огромную лиловую сливу пополам.

«Это нехорошо», – возразила Нелли, но, съев кусочек, решила, что именно так мы и сделаем.

«Дебби спит и нам не помешает, давай потрясем дерево», – мне очень хотелось повеселиться.

Мы трясли и трясли сливу, пока не покраснели от натуги, но ни один плод не упал. Слишком велико было дерево, и слишком слабы наши маленькие руки. Мы принялись бросать камешки, но сбили только две зеленых сливы, а последним камешком я разбила окно сарая, на чем мы и закончили.

«Дерево такое же гадкое, как сама тетя Бетси», – печально сказала Нелли.

«Вот бы ветер сдул все сливы вниз», – пропыхтела я, жадно глядя на сливы.

«Если бы мое желание могло исполниться, я бы попросила, чтобы все сливы оказались у меня в подоле», – добавила Нелли.

«С тем же успехом ты могла бы пожелать, чтобы они оказались прямо у тебя во рту, раз ты такая ленивая. Жаль, что лестница такая тяжелая», – я твердо решила добраться до слив.

«Ты сама знаешь, что мы ее с места не сдвинем. Это ты предложила съесть сливы, а теперь не знаешь, как их достать», – мрачно ответила Нелли, которая укусила кислую зеленую сливу.

«Погоди минутку, и сама все увидишь», – в непослушную голову пришла новая идея.

«Зачем ты снимаешь ботинки и носки? Фан, ты же не полезешь на дерево?»

«Не спрашивай. Лучше собирай сливы, когда они посыплются вниз, мисс Лентяйка».

С этими таинственными словами я прошлепала в дом босиком, полная решимости, поднялась наверх и подошла к окну, выходящему на крышу сарая, выбралась наружу и осторожно пошла к дереву. Оказавшись рядом с ним, я внезапно кукарекнула, как петушок. Нелли подняла глаза, засмеялась и захлопала в ладоши.

«Только не ушибись!»

«Не волнуйся за меня. Я доберусь до слив, даже если сломаю себе шею», – я скользила вниз по покатой крыше, пока не смогла дотянуться до слив.

«Ура!» – завопила Нелли, когда вниз попадала дюжина слив разом.

«Ура!» – закричала я в ответ, отпуская одну ветку и пытаясь дотянуться до другой. Но тут у меня соскользнула нога, я не успела ни за что ухватиться и с криком рухнула вниз, как очень большая спелая слива. К счастью, сарай был невысокий, внизу росла густая трава, и дерево смягчило мое падение, но я очень сильно ударилась. Нелли решила, что я умерла, и расплакалась с набитым ртом. Но я встала уже через минуту, потому что привыкла к таким падениям, и боль занимала меня и вполовину не так сильно, как сливы.

«Тише! Дебби услышит и испортит все веселье. Я сказала, что достану сливы, и я их достала. Посмотри, сколько их нападало».

Мое падение очень сильно встряхнуло дерево, и лиловые и зеленые сливы валялись всюду. Когда шишка на моем лбу распухла до размеров ореха, мы уже набрали полные подолы фруктов и уселись пировать. Но у нас ничего не вышло. Многие сливы еще не дозрели, другие поклевали птицы, что-то побилось при падении, а остальные были твердыми, как камни. Нелли ужалила оса, у меня болела голова, и мы уныло смотрели друг на друга, когда сестре пришла в голову блестящая идея.

«А давай их сварим! Выйдет вкусно, и можно будет отложить немного на потом!»

«Да! Дебби всегда оставляет чайник на огне, можно взять ее кастрюлю, и я знаю, где находится сахар».

Мы тихонько принялись за дело. Угли в большом открытом очаге уже слегка подернулись пеплом, на крюке висел чайник. Мы развели огонь, поставили на него кастрюлю, положили в нее отборные сливы и налили столько воды, что ничего хорошего из этого точно бы не вышло. Но мы этого не знали и чувствовали себя очень взрослыми, сидя с большими ложками и ожидая, когда наше варево закипит.

Как это было медленно! На редкость упрямые сливы никак не хотели становиться мягкими, только танцевали в кипятке и подпрыгивали изо всех сил. Солнце клонилось к закату, мы боялись, что Дебби вот-вот спустится, а ужасные сливы никак не собирались превращаться в пюре. Наконец они начали лопаться, вода стала чудесного фиолетового цвета, мы положили туда очень много сахара и постоянно пробовали, обжигая губы горячими ложками.

«Слишком жидко, – Нелли с умным видом покачала головой, – должно быть гораздо гуще и вкуснее, как у мамы».

«Я солью часть сока, и мы его выпьем», – я чувствовала, что немного ошиблась в расчетах.

Итак, Нелли взяла миску, а я полотенце и осторожно сняла кастрюлю с огня. Кастрюля была тяжелая и горячая, мне стало немного страшно, но я не хотела этого говорить. Стоило мне начать сливать воду, как Дебби крикнула сверху:

«Дети, что вы такое делаете?»

Мы обе страшно испугались. Нелли бросила миску и убежала. Я уронила кастрюлю, но никуда не сбежала, потому что горячий сироп пролился мне на босые ноги, от боли я закричала. Дебби бросилась вниз и застала меня в кухне с большой шишкой на лбу, ложкой в руке и ярко-лиловыми ногами. Сливы лежали в очаге, кастрюля – на полу, миска разбилась, и везде виднелись брызги сиропа, как будто они могли подсластить происходящее.

Дебби отнеслась ко мне по-доброму. Она не стала тратить время на ругань, а просто уложила меня на старый диван, смазала мои бедные маленькие ножки маслом и перевязала их. Нелли, увидев, что я лежу вся в бинтах, решила, что я умираю, и побежала к соседям за тетей Бетси. Сестра ворвалась к старушкам, чопорно сидевшим за чаем и заплакала: «Тетя Бетси, идите скорее, скорее! А то кастрюля упала с сарая, и ноги у Фан обварились!»