Луиза Олкотт – Маленькие женщины. Хорошие жены (страница 91)

– Тогда говори, что тебе угодно. Я выслушаю, – сказала Джо с какой-то отчаянной покорностью.

Лори был неопытным, но искренним влюблённым и намеревался «разобраться с этим», даже если бы эта попытка привела к его гибели, поэтому он с головой кинулся в этот омут со свойственной ему импульсивностью, говоря голосом, который время от времени прерывался, несмотря на мужественные усилия сделать его спокойным:

– Я полюбил тебя с тех пор, как впервые увидел, Джо, ничего не мог с этим поделать, ты была так добра ко мне. Я пытался тебе показать свою любовь, но ты мне не давала шанса. Теперь я собираюсь заставить тебя меня выслушать и дать ответ, потому что я больше не могу так продолжать.

– Я хотела тебя от этого уберечь. Я думала, ты поймёшь… – начала Джо, поняв, что говорить об этом намного сложнее, чем она ожидала.

– Я знаю, ты пыталась, но девушки такие странные – никогда не знаешь, что они имеют в виду. Они говорят «нет», подразумевая «да», и сводят человека с ума просто ради забавы, – ответил Лори, подкрепляя свою позицию этой неопровержимой истиной.

– Я не знаю. Я никогда не хотела, чтобы ты так сильно полюбил меня, и я уехала, чтобы уберечь тебя от этого, если возможно.

– Я так и думал. Это было в твоём духе, но всё бесполезно. Я только ещё больше полюбил тебя и изо всех сил старался тебе угодить, бросил бильярд и всё, что ты осуждала, ждал и никогда не жаловался, так как надеялся, что ты полюбишь меня, хотя я и наполовину недостаточно достоин… – На этом его голос затих из-за спазма, который нельзя было сдержать, поэтому он начал обезглавливать лютики, пока прочищал своё «проклятое горло».

– Ты, ты, ты слишком хорош для меня, и я так тебе благодарна, так горжусь тобой и люблю, я не знаю, почему я не могу полюбить тебя так, как ты хочешь. Я пыталась, но не могу ничего поделать с этим чувством, и было бы ложью сказать, что я люблю, если это не так.

– Это в самом деле правда, Джо?

Он резко остановился и схватил обе её руки, задавая свой вопрос взглядом, который она не скоро забыла.

– В самом деле правда, дорогой.

Теперь они были в роще, рядом с изгородью, и когда последние слова с неохотой слетели с губ Джо, Лори отпустил её руки и повернулся, как будто собираясь идти дальше, но впервые в жизни изгородь оказалась для него непосильным препятствием. Поэтому он просто положил голову на мшистый столб и стоял так неподвижно, что Джо испугалась.

– О, Тедди, мне жаль, так отчаянно жаль, я могла бы покончить с собой, если бы это принесло хоть какую-то пользу! Я бы хотела, чтобы ты не принимал это так близко к сердцу, я ничего не могу с собой поделать. Ты же понимаешь, что люди не могут заставить себя любить кого-то, если они не любят, – безыскусно, но с раскаянием воскликнула Джо, нежно поглаживая его по плечу, вспоминая то далёкое время, когда он так же утешал её.

– Иногда они так делают, – донёсся приглушённый голос со стороны столба.

– Я не считаю, что это истинная любовь, и я бы предпочла не пробовать, – был решительный ответ.

Последовала долгая пауза, а в это время чёрный дрозд беспечно пел на иве у реки, а высокая трава шелестела на ветру. Наконец Джо сказала серьёзным тоном, садясь на ступеньку у забора:

– Лори, я хочу тебе кое-что сказать.

Он вздрогнул, как будто в него выстрелили, вскинул голову и яростно закричал:

– Не говори мне, Джо, я сейчас этого не вынесу!

– Не говорить – что? – спросила она, удивляясь его порывистости.

– Что ты любишь этого старика.

– Какого старика? – спросила Джо, думая, что он, должно быть, имеет в виду своего дедушку.

– Того чёртова профессора, о котором ты постоянно писала. Если ты скажешь, что любишь его, я знаю, что сделаю что-нибудь отчаянное. – И он выглядел так, словно сдержит своё слово, когда сжал кулаки с искрой гнева в глазах.

Джо хотела рассмеяться, но сдержалась и тепло сказала, потому что она тоже начала чувствовать волнение из-за всего этого:

– Не ругайся, Тедди! Он не старый, и ничего плохого в нём нет, он хороший и добрый, это мой лучший друг, после тебя. Молю, не горячись. Я хочу быть доброй, но я знаю, что рассержусь, если ты будешь оскорблять моего профессора. У меня нет ни малейшего намерения любить его или кого-либо другого.

– Но ты полюбишь кого-то через некоторое время, и что тогда будет со мной?

– Ты тоже полюбишь кого-нибудь другого, как благоразумный мальчик, и забудешь обо всех этих горестях.

– Я не могу любить никого другого, и я никогда тебя не забуду, Джо, никогда! Никогда! – И он топнул ногой, подчёркивая свои страстные слова.

– Ну что мне с ним поделать? – вздохнула Джо, обнаружив, что эмоции поддаются контролю труднее, чем она ожидала. – Ты не выслушал того, что я хотела сказать. Сядь и послушай, потому что я действительно хочу поступить правильно и сделать тебя счастливым, – произнесла она, надеясь урезонить его логическими доводами, и это доказывало, что она ничего не смыслила в любви.

Увидев луч надежды в этой последней реплике, Лори бросился на траву у её ног, облокотился рукой о нижнюю ступеньку и посмотрел на неё снизу вверх с видом, выражающим надежду.

Что и говорить, это обстоятельство не способствовало спокойной речи или ясным мыслям Джо, потому что как она могла говорить серьёзные вещи своему мальчику, когда он смотрел на неё глазами, полными любви и тоски, и его ресницы всё ещё были влажными от пары горьких слёз, которые исторгло у него из глаз её жестокосердие? Она мягко отвернула его голову и заговорила, приглаживая волнистые волосы, которые он отрастил ради неё, – несомненно, это было так трогательно!

– Я согласна с мамой в том, что мы с тобой не подходим друг другу, так как наши вспыльчивость и своенравие, вероятно, сделали бы нас очень несчастными, если бы мы были настолько глупы, чтобы… – Джо немного помолчала перед последним словом, но Лори произнёс его сам с восторженным выражением:

– Пожениться – нет, не стоит! Но если бы ты полюбила меня, Джо, я стал бы просто святым, потому что ты могла бы сделать из меня всё что захочешь.

– Нет, не могу. Я пыталась и потерпела неудачу, и я не буду рисковать нашим счастьем ради такого опасного эксперимента. Мы не подходим друг другу и никогда не уживёмся, так что лучше останемся хорошими друзьями на всю жизнь, но не станем делать ничего опрометчивого.

– Нет, уживёмся, если у нас будет шанс, – бунтарски пробормотал Лори.

– Ну же, будь благоразумен и взгляни на этот вопрос здраво, – взмолилась Джо, почти теряя терпение.

– Я не буду вести себя разумно. Я не хочу «смотреть на этот вопрос здраво», как ты говоришь. Это мне не поможет, а только всё усложнит. Я не верю, что у тебя есть сердце.

– Лучше бы его у меня не было.

В голосе Джо послышалась лёгкая дрожь, и, решив, что это доброе предзнаменование, Лори обернулся, собираясь вложить всю силу убеждения в свои слова, и сказал елейным голосом, который никогда раньше не был так опасно вкрадчив:

– Не разочаровывай нас, дорогая! Все этого ждут. Дедушка всем сердцем желает этого, твоим родным это понравится, и я не могу жить без тебя. Скажи, что согласна, и давай будем счастливы. Давай же, скажи!

Только спустя несколько месяцев Джо поняла, какая сила духа ей потребовалась, чтобы твёрдо придерживаться решения, которое она приняла, когда пришла к выводу, что не любит своего мальчика и никогда не сможет его полюбить. Это было очень трудно, но она справилась, зная, что медлить бесполезно и жестоко.

– Я не могу сказать «да» от души, поэтому я вообще не буду этого говорить. Со временем ты поймёшь, что я права, и будешь благодарен мне за это… – торжественно начала она.

– Будь я проклят, если буду! – И Лори вскочил с травы, сгорая от негодования при одной мысли об этом.

– Нет, будешь! – настаивала Джо. – Через некоторое время ты справишься с этим чувством и найдёшь какую-нибудь красивую, хорошо воспитанную девушку, которая будет обожать тебя и станет хорошей хозяйкой в твоём прекрасном доме. Я не смогу. Я некрасивая, неуклюжая, странная и старая, и тебе было бы стыдно за меня, и мы обязательно рассоримся – мы даже сейчас не можем удержаться от ссоры, видишь, – и мне бы не понравилось вращаться в высшем обществе, а тебе бы понравилось, и ты бы возненавидел мою писанину, а я не смогла без неё обойтись, мы были бы несчастны и жалели бы, что пошли на это, и всё бы кончилось ужасно!

– И это всё? – спросил Лори, поняв, что ему трудно терпеливо слушать этот пророческий порыв.

– Больше ничего, кроме того, что я не уверена, что когда-нибудь вообще выйду замуж. Я счастлива и так и слишком люблю свою свободу, чтобы спешить отказаться от неё ради какого-либо смертного мужчины.

– Мне лучше знать! – вмешался Лори. – Ты сейчас так думаешь, но придёт время, и ты полюбишь кого-то, и будешь обожать его до умопомрачения, станешь жить ради него и будешь готова умереть за него. Я знаю, что так будет, это в твоём духе, а мне придётся быть рядом и смотреть на это. – И отчаявшийся влюблённый бросил шляпу на землю жестом, который показался бы смешным, если бы его лицо не было таким печальным.

– Да, я буду готова жить и умереть ради этого человека, если он когда-нибудь появится и заставит меня полюбить его вопреки себе самой, и ты должен сделать всё, что в твоих силах! – воскликнула Джо, теряя терпение с бедным Тедди. – Я сделала всё, что могла, но ты не хочешь вести себя разумно, и с твоей стороны эгоистично продолжать выпрашивать у меня то, чего я не в силах тебе дать. Я всегда буду любить тебя, сильно любить как друга, но я никогда не выйду за тебя замуж, и чем скорее ты это осознаешь, тем лучше будет для нас обоих – и точка!