Луиза Олкотт – Маленькие женщины. Хорошие жены (страница 92)

Эта речь словно подсыпала порох в огонь. Лори с минуту смотрел на неё, как будто не совсем понимая, что ему с собой делать, затем резко отвернулся и сказал с отчаянием:

– Когда-нибудь ты пожалеешь об этом, Джо.

– О, куда ты идешь? – воскликнула она, потому что выражение его лица напугало её.

– К чёрту! – последовал утешительный ответ.

На минуту сердце Джо замерло, когда он бросился вниз по берегу к реке, но нужно немало безрассудства, грехов или невзгод, чтобы подтолкнуть молодого человека к насильственной смерти, а Лори был не из тех слабаков, которых способна победить первая же неудача. Он не подумал совершать театральный прыжок в воду, но какой-то слепой инстинкт заставил его бросить шляпу и пальто в лодку и грести изо всех сил, двигаясь вверх по реке быстрее, чем в любой гонке, в которой он участвовал. Джо сделала глубокий вдох и, разжав руки, стала смотреть, как бедняга пытается преодолеть горе, которое переполняло его сердце.

– Это пойдёт ему на пользу, и он вернётся домой в таком мягком, раскаивающемся душевном состоянии, что я не рискну с ним встретиться, – сказала она и добавила, медленно направляясь к дому с таким чувством, словно убила какое-то невинное существо и похоронила его под листьями: – А теперь я должна пойти и подготовить мистера Лоуренса к тому, чтобы он был очень добр к моему бедному мальчику. Я бы хотела, чтобы он полюбил Бет, возможно, со временем он это сделает, но я начинаю думать, что ошибалась на её счет. О боже! Как девушкам может нравиться иметь поклонников и отвергать их? Мне кажется, это ужасно.

Полная уверенности, что никто не справится с этим делом лучше её, она отправилась прямо к мистеру Лоуренсу, храбро рассказала грустную историю с начала до конца, а затем не сдержалась и так горько заплакала из-за собственной бесчувственности, что добрый старый джентльмен, хотя и был сильно разочарован, не произнёс ни слова упрёка. Ему было трудно понять, как какая-либо девушка может не полюбить Лори, и он надеялся, что Джо передумает, но знал, даже лучше, чем она, что насильно мил не будешь, поэтому он печально покачал головой и решил увезти своего мальчика от греха подальше, потому что прощальные слова Пылкого Юноши, переданные ему Джо, встревожили его больше, чем он мог признаться.

Когда Лори вернулся домой, смертельно усталый, но совершенно спокойный, дедушка встретил его так, как будто ничего не знал, и очень успешно поддерживал эту иллюзию в течение нескольких часов. Но когда они сидели вместе в сумерках – прежде им так нравилось проводить вместе это время суток, – старику было тяжело болтать о том о сём, как обычно, а молодому человеку ещё труднее было слушать похвалы прошлогодним успехам, которые теперь казались ему тщетными проявлениями любви. Он терпел это столько, сколько мог, потом подошёл к своему роялю и начал играть. Окна особняка были открыты, и Джо, гуляя по саду с Бет, на этот раз понимала музыку лучше, чем сестра, потому что он играл Патетическую сонату, и играл её так, как никогда раньше.

– Совсем неплохо, но и достаточно печально, чтобы довести кого-то до слёз. Сыграй-ка нам что-нибудь повеселее, юноша, – сказал мистер Лоуренс, чьё доброе старое сердце было полно сочувствия, которое он хотел выразить, но не знал, как это сделать.

Лори решительно заиграл более оживлённую мелодию, неистово продолжал играть несколько минут и отважно доиграл бы до конца, если бы во время краткой паузы не раздался голос миссис Марч, зовущий: «Джо, дорогая, зайди. Ты мне нужна».

Именно это Лори и хотел сказать, но с другим значением! Прислушавшись, он забыл, где остановился, музыка закончилась арпеджио, и музыкант остался молча сидеть в темноте.

– Это выше моих сил, – пробормотал старый джентльмен. Он встал, ощупью добрался до рояля, по-доброму положил руки на широкие плечи внука и сказал нежно, как женщина: – Я знаю, мой мальчик, я всё знаю.

С минуту не было ответа, затем Лори резко спросил:

– Кто вам рассказал?

– Сама Джо.

– Тогда давайте закончим этот разговор! – И он нетерпеливым движением стряхнул с себя руки дедушки, потому что, хотя и был благодарен за сочувствие, его самолюбие не могло вынести мужской жалости.

– Не торопись. Я хочу сказать тебе кое-что, а потом закончим этот разговор, – ответил мистер Лоуренс с необычной мягкостью. – Возможно, ты теперь не захочешь оставаться дома?

– Я не собираюсь убегать от девчонки. Джо не может помешать мне видеться с ней, я останусь и буду делать это столько, сколько захочу, – с дерзким видом перебил своего деда Лори.

– Нет, не будешь, если ты джентльмен, кем я тебя считаю. Я тоже разочарован, но девушка ничего не может с собой поделать, и единственное, что тебе остаётся, это на время уехать. Куда бы ты хотел поехать?

– Куда угодно. Мне всё равно, что со мной будет. – И Лори встал с беспечным смехом, который резал его деду слух.

– Смирись с этим как мужчина и, ради бога, не поступай опрометчиво. Почему бы тебе не уехать за границу, как ты планировал, и не забыть обо всём этом?

– Я не могу.

– Но ты был одержим этой идеей, и я обещал, что ты это сделаешь, когда окончишь колледж.

– Ах, но я собирался поехать туда не один! – Тут Лори начал быстро ходить по комнате, и хорошо, что его дедушка не видел выражения лица своего внука при этом.

– Я и не предлагаю тебе ехать одному. Есть человек, который готов и рад отправиться с тобой в любую точку мира.

– Кто это, сэр? – Лори остановился, чтобы выслушать ответ.

– Я.

Лори вернулся к деду так же быстро, как отошёл, и протянул к нему руку, хрипло сказав:

– Я эгоистичное животное, но… вы понимаете… дедушка…

– Помилуй бог, да, я знаю, потому что однажды я тоже прошёл это в юности, а потом это случилось с твоим отцом. А теперь, мой дорогой мальчик, просто сядь спокойно и выслушай мой план. Всё готово и может быть приведено в исполнение, – сказал мистер Лоуренс, удерживая молодого человека, словно боясь, что он сбежит, как это сделал когда-то его отец.

– Ну, сэр, что за план? – И Лори сел, не выразив ни малейшего интереса ни выражением лица, ни тоном.

– Есть в Лондоне одно дело, которое надо уладить. Я хотел, чтобы ты об этом позаботился, но лучше я сам всё сделаю, а здесь дела будут идти очень хорошо, потому что Брук со всем справится. Мои партнёры делают почти всё за меня, я просто держусь, пока ты не займёшь моё место, и я могу отойти от дел в любое время.

– Но вы же ненавидите путешествовать, сэр. Я не могу просить вас об этом в вашем возрасте, – начал Лори, который был благодарен деду за такую жертву, но предпочёл бы поехать один, если бы вообще решился на путешествие. Пожилой джентльмен прекрасно это осознавал и хотел предотвратить именно это, так как настроение, в котором он видел своего внука, убедило деда, что было бы неразумно оставлять Лори на произвол судьбы. Поэтому, подавляя естественное сожаление при мысли о домашнем уюте, который ему придётся покинуть, он решительно сказал:

– Видит бог, меня ещё рано списывать со счетов. Мне очень нравится эта идея. Поездка пойдёт мне на пользу, и мои старые кости вовсе не пострадают, потому что путешествовать в наши дни почти так же просто, как сидеть в кресле.

Беспокойные движения Лори свидетельствовали о том, что либо ему было непросто сидеть в кресле, либо не понравился план, поэтому старик поспешно добавил:

– Я не хочу быть помехой или обузой. Я поеду, так как считаю, что ты будешь чувствовать себя спокойнее, чем если бы я остался дома. Я не собираюсь таскаться за тобой повсюду, ты будешь волен ездить, куда тебе заблагорассудится, пока я буду развлекаться по-своему. У меня есть друзья в Лондоне и Париже, и я хотел бы их навестить. Тем временем ты можешь отправиться в Италию, Германию, Швейцарию, куда захочешь, и наслаждаться картинами, музыкой, видами, приключениями, сколько душе угодно.

Как раз когда Лори чувствовал, что его сердце было совершенно разбито, а мир превратился в унылую пустыню, при звуке некоторых слов, которые старый джентльмен искусно вставил в своё заключительное предложение, разбитое сердце вдруг сильно забилось, и в унылой пустыне внезапно появилось несколько зелёных оазисов. Он вздохнул, а затем сказал бесстрастным тоном:

– Как вам будет угодно, сэр. Не имеет значения, куда я поеду и что буду делать.

– Это имеет значение для меня, помни об этом, мой мальчик. Я даю тебе полную свободу, но я верю, что ты ею воспользуешься во благо. Обещай мне это, Лори.

– Обещаю вам всё, что пожелаете, сэр.

«Ладно, – подумал старый джентльмен, – сейчас тебе всё равно, но придёт время, когда это обещание убережёт тебя от беды, или я сильно ошибаюсь».

Будучи энергичным человеком, мистер Лоуренс ковал железо, пока горячо, и пока несчастное создание не собралось с силами, чтобы взбунтоваться, они отправились в путь. Всё время, которое необходимо было потратить на приготовления, Лори вёл себя так, как обычно ведут себя молодые джентльмены в его положении. Он был то угрюм, то раздражителен, то задумчив, он терял аппетит, стал небрежно одеваться, посвящал много времени неистовой игре на рояле, избегал Джо, утешая себя тем, что смотрел на неё из окна с печалью на лице, которое ночью преследовало её во снах, а днём угнетало тяжёлым чувством вины. В отличие от некоторых других страдальцев, он никогда не говорил о своей безответной страсти и никому, даже миссис Марч, не позволял утешать его или выражать сочувствие.