Луиза Олкотт – Маленькие женщины. Хорошие жены (страница 81)

Конечно, всё это очень личное, но я хотела бы, чтобы вы знали, что происходит. Не беспокойтесь обо мне, помните, что я ваша «благоразумная Эми», и будьте уверены, что я никогда не поступлю опрометчиво. Присылайте мне столько советов, сколько захотите. Я воспользуюсь ими, если получится. Жаль, что я не могу увидеться с вами, мамочка, чтобы хорошенько всё обсудить. Любите меня и доверяйте мне.

Всегда ваша Эми.

Глава 9

Перипетии любви

– Джо, меня беспокоит Бет.

– Ну, мама, она кажется необычайно здоровой с тех пор, как появились малыши.

– Сейчас меня беспокоит не её здоровье, а её настроение. Я уверена, у неё что-то на уме, и я хочу, чтобы ты выяснила, что именно.

– Почему вы так думаете, мама?

– Она часто сидит в одиночестве и больше не разговаривает с отцом так много, как раньше. На днях я застала её плачущей над малышами. Когда она поёт, её песни всегда грустные, и время от времени я вижу на её лице выражение, значения которого не понимаю. Это не похоже на Бет, и это меня тревожит.

– Вы спрашивали её об этом?

– Я пыталась несколько раз, но она либо отвечала уклончиво, либо выглядела такой расстроенной, что я прекращала расспросы. Я никогда не заставляю своих дочерей откровенничать, и мне редко приходится долго ждать, пока они мне сами откроются.

Миссис Марч бросила взгляд на Джо, говоря это, но лицо дочери, казалось, совершенно не выражало никакой тайной тревоги, кроме беспокойства за Бет, и Джо продолжила задумчиво шить, а через минуту сказала:

– Я думаю, она взрослеет и поэтому начинает предаваться мечтам, и у неё появляются надежды, страхи и тревоги, но она не знает почему или не в состоянии объяснить причину. Мама, Бет восемнадцать, но мы этого не осознаём и относимся к ней как к ребёнку, забывая, что она уже женщина.

– Да, так и есть. Дорогая, вы так быстро взрослеете, – ответила мать со вздохом и улыбкой.

– Ничего не поделаешь, мама, так что вы должны смириться со всевозможными тревогами и позволить своим пташкам вылететь из гнезда, одна за другой. Я обещаю никогда не улетать слишком далеко, если вас это утешит.

– Это большое утешение, Джо. Я всегда чувствую себя сильнее, когда ты рядом, теперь, когда Мэг покинула наш дом. Бет слишком слаба, а Эми слишком молода, чтобы на неё можно было положиться, а когда нужно поработать, ты всегда готова помочь.

– Ну, вы же знаете, я не возражаю против тяжёлого труда, и в семье всегда должен быть один неудачник. Эми великолепно справляется с тонкой работой, а я нет, но я чувствую себя в своей стихии, когда нужно поднять и выбить все ковры, или если половина семьи заболевает одновременно. Эми блистает за границей, но если что-то не так дома, я к вашим услугам.

– Тогда я передаю Бет в твои руки, потому что она откроет своё нежное маленькое сердечко скорее своей Джо, чем кому-то другому. Будь с ней помягче и не позволяй ей заподозрить, что за ней кто-то следит или обсуждает её. Если бы она снова стала здоровой и жизнерадостной, мне было бы больше нечего желать.

– Вы счастливая женщина! А у меня целая куча желаний.

– Дорогая моя, чего же ты хочешь?

– Сперва улажу проблемы Бетти, а потом расскажу вам о своих желаниях. Они не слишком меня занимают, так что пусть подождут. – И Джо снова принялась за шитьё, мудро кивнув, что успокоило сердце её матери, по крайней мере на данный момент.

Хотя внешне казалось, что Джо поглощена своими собственными делами, она успела понаблюдать за Бет и после многих противоречивых предположений наконец остановилась на одном, которое, как ей казалось, объясняло произошедшую в сестре перемену. Незначительный случай, по мнению Джо, дал ей ключ к разгадке тайны, а живое воображение и любящее сердце сделали всё остальное. Однажды в субботу днём, когда они с Бет остались вдвоём, Джо притворялась, что деловито пишет. В то же время, выводя свои каракули, она не сводила глаз со своей сестры, которая казалась необычно тихой. Работа Бет, сидящей у окна, часто падала ей на колени, и она понуро опускала голову на руку, не сводя при этом взгляда с унылого осеннего пейзажа. Внезапно кто-то прошёл внизу, насвистывая, как певчий дрозд, и чей-то голос крикнул:

– Всё в порядке! Зайду сегодня вечером.

Бет вздрогнула, подалась вперед, улыбнулась и кивнула, наблюдая за прохожим, пока его быстрые удаляющиеся шаги не затихли вдали, затем она тихо сказала, как будто про себя:

– Каким сильным, здоровым и счастливым выглядит этот милый мальчик.

– Хм! – сказала Джо, всё ещё пристально вглядываясь в лицо сестры, потому что её яркий румянец исчез так же быстро, как вспыхнул, улыбка пропала, и вскоре на подоконнике заблестела слезинка. Бет смахнула её, и на повёрнутом вполоборота к сестре лице читалась нежная скорбь, от которой глаза Джо тоже наполнились слезами. Боясь выдать себя, она выскользнула из комнаты, пробормотав, что ей нужно взять ещё бумаги.

– Господи, Бет влюбилась в Лори! – сказала она, садясь в своей комнате, побледневшая, в шоке от открытия, которое, как ей казалось, она только что сделала. – Подумать только. Что скажет мама? Интересно, а её… – Тут Джо осеклась и покраснела от внезапной мысли. – Если он не ответит взаимностью, это будет ужасно. Он должен её полюбить. Я его заставлю! – И она угрожающе покачала головой, посмотрев на портрет озорного мальчишки, смеющегося над ней со стены. – О боже, мы вовсю взрослеем. Мэг вот уже замужем и стала мамой, Эми процветает в Париже, а Бет влюблена. Я единственная, у кого хватает здравого смысла держаться подальше от этих неприятностей. – Джо на минуту задумалась, не сводя глаз с портрета, затем морщины на её лбу разгладились, и она сказала, решительно кивнув лицу напротив: – Нет, спасибо, сэр, вы очень обаятельны, но постоянства у вас не больше, чем у флюгера. Так что не нужно писать трогательных записочек и так вкрадчиво улыбаться, потому что ничего хорошего из этого не выйдет, и я этого не потерплю.

Затем она вздохнула и замерла в задумчивости, не покидавшей Джо, пока ранние сумерки не заставили её спуститься вниз, чтобы возобновить наблюдения, лишь подтвердившие её подозрения. Хотя Лори флиртовал с Эми и шутил с Джо, к Бет он всегда относился с особенной добротой и нежностью, но и все остальные вели себя так же. Поэтому никому и в голову не приходило, что он проявляет к Бет больше интереса, чем к другим. На самом деле, в последнее время в семье царило общее мнение, что «наш мальчик» всё больше привязывается к Джо, которая, однако, не желала слышать ни слова на эту тему и яростно возмущалась, если кто-нибудь осмеливался это предположить. Если бы они только знали о том, сколько различных проявлений знаков внимания было пресечено в зародыше, они бы с огромным удовлетворением сказали: «Мы же говорили». Но Джо ненавидела «заигрывания» и не допускала этого, всегда имея наготове шутку или улыбку при малейшем признаке надвигающейся опасности. Когда Лори только поступил в колледж, он влюблялся примерно раз в месяц, но эти маленькие вспышки страсти были настолько же краткими, насколько пылкими, не причиняли никакого вреда и очень веселили Джо, которая проявляла большой интерес к чередованиям надежды, отчаяния и смирения, которые были доверены ей во время их еженедельных бесед. Но пришло время, когда Лори перестал поклоняться многим святыням, загадочно намекал на одну всепоглощающую страсть и время от времени предавался байроническим приступам уныния. Затем он вообще стал уклоняться от этой деликатной темы, начал писать Джо записки философского содержания, стал прилежно учиться и объявил, что станет «зубрилой», намереваясь закончить обучение в блеске славы. Это устраивало юную леди больше, чем доверительные беседы в сумерках, нежные рукопожатия и красноречивые взгляды, потому что у Джо мозг развился раньше, чем сердце, и она предпочитала воображаемых героев реальным, так как когда она уставала от них, первых можно было запереть в жестяной жаровне до тех пор, пока они снова не понадобятся, а вторые были менее управляемыми.

Таков был вечер великого открытия, и тогда Джо наблюдала за Лори так пристально, как никогда раньше. Если бы ей не пришла в голову новая мысль, она бы не увидела ничего необычного в том, что Бет была слишком тихой, а Лори – очень внимательным к ней. Но когда она дала волю своей живой фантазии, та понесла её галопом на огромной скорости, и здравый смысл не пришёл ей на помощь, будучи несколько ослабленным длительным опытом написания романтических произведений. Бет, как обычно, лежала на диване, а Лори сидел в низком кресле рядом, развлекая её всевозможными сплетнями, потому что она ждала этих еженедельных «новостишек», и он никогда её не подводил. Но в тот вечер Джо показалось, что Бет с особым удовольствием задержала взгляд на живом смуглом лице напротив неё и что она с большим интересом слушала рассказ о каком-то волнительном крикетном матче, хотя фразы «поймать мяч на лету с отскока», «выбить игрока за поле» и «трёхочковый удар ногой» были понятны ей не больше, чем санскрит. Она также вообразила, всей душой желая это видеть, что заметила несколько усилившуюся мягкость в поведении Лори, что он время от времени понижал голос, смеялся меньше обычного, был слегка рассеян и накрывал ноги Бет пледом с усердием, которое и правда было почти любящим.