Луиза Олкотт – Маленькие женщины. Хорошие жены (страница 36)

– Мне было бы стыдно, если бы я так не считал.

– Да вы настоящий Джон Булль[41]. Теперь, мисс Салли, ваша очередь, а карточку можно не тянуть. Сначала я вас помучаю, спросив, не считаете ли вы себя кокеткой, – сказал Лори, а Джо кивнула Фреду в знак перемирия.

– Ах вы, дерзкий мальчишка! Конечно, нет, – воскликнула Салли, всем видом доказывая противоположное.

– Что вы больше всего ненавидите? – спросил Фред.

– Пауков и рисовый пудинг.

– Что вам нравится больше всего? – спросила Джо.

– Танцы и французские перчатки.

– Ну, я думаю, что «Правда» – это очень глупая игра. Давайте поиграем в «Авторов», чтобы освежить нашу память, – предложила Джо.

Нед, Фрэнк и девочки присоединились к ним, и пока игра продолжалась, трое старших сидели в стороне и разговаривали. Мисс Кейт снова достала свой набросок, и Маргарет наблюдала за тем, как она рисует, а мистер Брук лежал на траве с книгой, которую не читал.

– Как прекрасно вы рисуете! Жаль, что я совсем не умею рисовать, – сказала Мэг со смешанным чувством восхищения и сожаления.

– Почему вы не учитесь? Мне кажется, у вас есть вкус и талант, – любезно ответила мисс Кейт.

– У меня нет времени.

– Мне кажется, ваша мама предпочитает развивать в вас другие способности. Моя мама такая же, но я доказала ей, что у меня есть талант к рисованию, взяв несколько уроков втайне от неё, и потом она была не против, чтобы я продолжала. Почему бы вам не сделать то же самое со своей гувернанткой?

– У меня её нет.

– Я и забыла, что молодые леди в Америке ходят в школу чаще, чем у нас. Папа говорит, что у вас очень хорошие школы. Вы, наверное, ходите в частную?

– Я вообще никуда не хожу. Я сама гувернантка.

– О, неужели! – сказала мисс Кейт, но с таким же успехом она могла бы сказать: «Боже мой, какой ужас!» – потому что её тон подразумевал это, и что-то в её лице заставило Мэг покраснеть и пожалеть о своей откровенности.

Мистер Брук поднял глаза и поспешил заметить:

– Молодые леди в Америке любят независимость так же сильно, как их предки, и мы уважаем и восхищаемся ими за то, что они сами себя обеспечивают.

– О да, конечно, это очень мило и правильно с их стороны. У нас много порядочных и достойных молодых женщин, которые поступают так же и работают у аристократов, потому что, будучи дочерьми джентльменов, они хорошо воспитаны и образованны, вы понимаете, – сказала мисс Кейт покровительственным тоном, который задел гордость Мэг и выставил её работу не только ещё более неблаговидной, но и унизительной.

– Вам понравился перевод немецкой песни, мисс Марч? – спросил мистер Брук, прервав неловкую паузу.

– О да! Это было очень мило, и я очень благодарна тому, кто перевёл эту песню для меня. – И огорчённое лицо Мэг просветлело, когда она заговорила.

– Вы что, не читаете по-немецки? – удивлённо спросила мисс Кейт.

– Не очень хорошо. Мой отец, который обучал меня, сейчас в отъезде, а одна я медленно продвигаюсь, потому что некому поправить моё произношение.

– А попробуйте почитать сейчас. Вот «Мария Стюарт» Шиллера и учитель, которому нравится его профессия. – И мистер Брук положил книгу ей на колени, приветливо улыбнувшись.

– Это так трудно, что я боюсь даже пытаться, – сказала Мэг с признательностью, но стесняясь присутствия образованной молодой леди.

– Я немного почитаю, чтобы подбодрить вас. – И мисс Кейт прочла один из самых красивых отрывков совершенно правильно, но без капли выражения.

Мистер Брук ничего не сказал, когда она вернула книгу Мэг, которая невинно сказала:

– Я думала, это стихи.

– Там есть и стихи. Попробуйте прочитать этот отрывок. – На губах мистера Брука появилась странная улыбка, когда он открыл книгу на горьких жалобах бедной Мэри.

Мэг послушно следовала за длинной травинкой, которую её новый учитель использовал вместо указки, читала медленно и робко, неосознанно превращая в поэзию трудные слова мягкими интонациями своего мелодичного голоса. Зелёная указка ползла ниже и ниже по странице, и вскоре, забыв о своём слушателе и погрузившись в красоту печальной сцены, Мэг читала, как будто в одиночестве, придавая трагическую окраску словам несчастной королевы. Если бы она увидела тогда выражение карих глаз, то остановилась бы, но она смотрела в книгу не отрываясь, поэтому урок не был для неё ничем нарушен.

– Очень хорошо! – сказал мистер Брук, когда она замолчала, совершенно не обращая внимания на её многочисленные ошибки, и выглядел так, словно он действительно любил учить.

Мисс Кейт поднесла к глазам свой монокль и, окинув взглядом небольшую сценку перед ней, закрыла альбом для набросков, снисходительно сказав:

– У вас приятный акцент. Со временем вы станете искусной чтицей. Советую вам продолжать учиться, потому что знание немецкого языка – ценное достоинство для учителей. Я должна присмотреть за Грейс, она что-то резвится не в меру. – И мисс Кейт удалилась, добавив про себя, пожав плечами: «Я здесь не для того, чтобы быть в одной компании с гувернанткой, хотя она так молода и хороша собой. Какие странные люди эти янки. Боюсь, Лори среди них очень испортится».

– Я забыла, что англичане предпочитают задирать нос перед гувернантками и обращаются с ними не так, как мы, – сказала Мэг, с досадой глядя вслед удаляющейся фигуре.

– Учителям там тоже приходится нелегко из-за этого, насколько мне, к моему огорчению, известно. Для нас, рабочих людей, нет места лучше Америки, мисс Маргарет.

Мистер Брук выглядел таким довольным и оживлённым, что Мэг стало стыдно оплакивать свою тяжёлую участь.

– Тогда я рада, что живу здесь. Я не люблю свою работу, но в конце концов получаю от неё большое удовлетворение, так что не буду сетовать. Жаль только, что мне не нравится преподавать, как вам.

– Я думаю, вы тоже полюбили бы свой труд, если бы вашим учеником был Лори. Мне будет очень жаль расстаться с ним в следующем году, – деловито сказал мистер Брук, усердно роя палкой ямки в дёрне.

– Он поступит в колледж, я полагаю? – спросила Мэг, а в её глазах звучал вопрос: «А что тогда будет с вами?»

– Да, ему уже пора, он готов, и, как только он уедет, я пойду служить в армию. Я там нужен.

– Я рада этому! – воскликнула Мэг. – Я думаю, что каждый молодой человек хотел бы пойти в армию, хотя это тяжело для матерей и сестёр, которые остаются дома, – добавила она печально.

– У меня нет ни матери, ни сестёр и мало друзей, которым было бы не всё равно, жив я или погиб, – с горечью сказал мистер Брук, рассеянно кладя увядшую розу в проделанную им ямку и укрывая её, как маленькую могилку.

– Лори и его дедушка очень переживали бы, и нам всем было бы очень жаль, если бы с вами что-нибудь случилось, – искренне сказала Мэг.

– Благодарю вас, это звучит приятно, – начал мистер Брук, снова повеселев, но не успел он закончить свою речь, как Нед, оседлав старую кобылу, неуклюже подъехал к ним, чтобы продемонстрировать своё искусство верховой езды перед молодыми леди, и в тот день тишины больше не было.

– Разве вы не любите ездить верхом? – спросила Грейс у Эми, когда они стояли, отдыхая после бега по полю вместе с остальными во главе с Недом.

– Я обожаю это до безумия. Моя сестра Мэг часто ездила верхом, когда папа был богат, но теперь мы не держим лошадей, кроме Яблоневой Эллен, – со смехом добавила Эми.

– Расскажите мне о Яблоневой Эллен. Это осёл? – с любопытством спросила Грейс.

– Видите ли, Джо без ума от лошадей, и я тоже, но у нас есть только старое седло и нет лошади. В нашем саду есть яблоня с удобной низкой веткой, и Джо надела на неё седло, закрепив поводья на той части, которая загибается кверху, и мы скачем на нашей Яблоневой Эллен, когда захотим.

– Как забавно! – рассмеялась Грейс. – У меня дома есть пони, и я почти каждый день катаюсь в парке с Фредом и Кейт. Это очень мило, потому что мои друзья тоже ездят верхом, и Роу в Гайд-парке[42] полна нарядных дам и джентльменов.

– Ах, какая прелесть! Я надеюсь, что когда-нибудь поеду за границу, но лучше поеду в Рим, а не в Роу, – сказала Эми, которая не имела ни малейшего представления о том, что такое Роу, но ни за что на свете не спросила бы об этом.

Фрэнк, сидевший позади девочек, слышал, о чём они говорили, и раздражённым жестом оттолкнул от себя костыль, наблюдая, как энергичные ребята проделывали различные комические упражнения. Бет, собиравшая разбросанные карточки «Авторов», подняла голову и сказала в своей застенчивой, но дружелюбной манере:

– Я могу что-нибудь для вас сделать?

– Поговорите со мной, пожалуйста. Скучно сидеть одному, – ответил Фрэнк, который, очевидно, привык, что дома над ним часто смеются.

Если бы вместо этого он попросил её произнести речь на латинском языке, это не показалось бы такой невыполнимой задачей для застенчивой Бет, но деваться было некуда, не за кого было прятаться, и бедный мальчик смотрел на неё с такой тоской, что она храбро решила попробовать.

– О чем бы вы хотели поговорить? – спросила она, перебирая карточки и роняя половину, когда пыталась связать их вместе.

– Ну, я люблю слушать о крикете, гребле и охоте, – сказал Фрэнк, который ещё не научился приспосабливать свои развлечения к своим силам.

«Боже мой! Что же мне делать? Я ничего об этом не знаю», – подумала Бет, и, забыв своё смущение в заботе о мальчике, она сказала, надеясь его разговорить: