Луиза Олкотт – Маленькие мужчины выросли (страница 50)
Глубоко вздохнув от облегчения, Деми огляделся в поисках дорогой сердцу барышни. Любому пришлось бы довольно долго искать среди толпы облаченных в белое ангелов, наводнивших гостиные, холл и кабинет, единственного, самого нужного. Однако взгляд Деми тотчас метнулся, точно стрелка компаса к полюсу, к тому углу, где виднелась царственно поднятая головка с короной из черной косы. У горла девушки был приколот цветок: один, два – о, благодарение небу! Деми разглядел их через всю комнату и выдохнул от счастья так, что всколыхнулись короткие кудряшки мисс Перри. Распустившейся розы он не заметил – ее скрыла складка кружев, – да это и к лучшему, ибо от такого наплыва радостных новостей он, пожалуй, метнулся бы к своему божеству, растревожил гостей, а рядом не было Дейзи, чтобы схватить его за полу фрака и удержать от позора. Дородная дама, пожелавшая кое-что узнать, прервала Деми в этот волнующий миг, и пришлось юноше с ангельским терпением, за которое полагается хорошая награда, перечислять ей имена присутствовавших знаменитостей. К сожалению, неблагодарная вдова отметила рассеянность и бессвязность его речи, и после ухода Деми прошептала первой же приятельнице:
– Вина вроде бы не подавали, но юный Брук, похоже, перебрал. Приятный мальчик, воспитанный, но явно во хмелю.
И верно! Только захмелел Деми от куда более возвышенного вина, чем подают обычно на других выпускных вечерах – хотя многим присутствующим студентам его вкус был все же знаком; избавившись от общества пожилой дамы, Деми продолжил поиски юной, твердо решив обменяться с ней хоть словом. Она стояла у пианино, рассеянно листая ноты за разговором с несколькими джентльменами. Скрывая нетерпение под маской задумчивости, Деми держался рядом, готовый в нужную минуту броситься к девушке; он гадал, почему пожилые любят навязываться молодым, а не сидят себе спокойно в уголке, с ровесниками. Пожилые тем временем ушли, однако их место тотчас заняли двое нахальных юнцов – они упрашивали мисс Хит сопроводить их на танцы в Парнасе. Деми жаждал их крови, но приятно удивился разговору Джорджа и Долли, последовавшему за отказом Элис:
– Знаете, а я все больше поддерживаю совместное образование и немного жалею, что не остался здесь. Учеба приобретает благородные тона, и даже греческий становится увлекательнее, если в кабинете прелестные барышни, – заметил Пышка, который пиршество образования всегда считал несколько пресным и не отказался бы от любого соуса – и, похоже, наконец его нашел.
– Да, клянусь Юпитером! Нам, юношам, надо быть начеку, а то заберете себе все награды! Вы сегодня всех поразили, мы от вас глаз оторвать не могли, хотя жара стояла чудовищная – только ради вас я и терпел, – добавил Долли, стараясь проявить галантность: он даже предъявил трогательное доказательство своей преданности – размякший воротник, рассыпавшиеся локоны и испорченные перчатки.
– Места всем хватит; оставьте нам книги, а мы уступим вам бейсбол, греблю, танцы и флирт, излюбленные вами области науки, – любезно ответила Элис.
– Очень уж вы строги! Нельзя же вечно зубрить; да и вы, дамы, нередко предаетесь двум последним «областям науки», – парировал Долли и покосился на Джорджа, точно говоря: «Ловко я ее!»
– Некоторые – да, в первые годы обучения. Но после мы бросаем ребячество. Вы торопились в Парнас, не стану вас задерживать. – Элис вежливым кивком показала, что разговор окончен – к разочарованию молодых людей.
– Получил по заслугам, Долл. Не связывайся ты с этими учеными девицами. Разнесут в пух и прах.
Пышка вразвалку побрел прочь: он переел и пребывал в ворчливом настроении.
– Такая язва, можно подумать! Наверняка не больно-то старше нас. Девушки взрослеют раньше, вот и нечего важничать и поучать нас, точно старуха! – бормотал Долли: он, можно сказать, собственных детей принес на алтарь Паллады, а она ответила неблагодарностью.
– Давай лучше поедим. Надоели мне эти разговорчики, сил нет! Старина Плок меня загнал в угол и всю голову забил Кантом, Гегелем и прочими философами.
– Я обещал станцевать с Дорой Уэст, надо ее разыскать. Вот умница: ничто ее не заботит, лишь бы партнер в такт попадал!
Мальчики рука об руку зашагали прочь, а Элис тем временем усердно играла по нотам, позабыв об окружающих. Когда девушка наклонилась перевернуть страницу, нетерпеливый юноша на другом конце фортепиано увидел распустившуюся розу и от восторга лишился дара речи. Мгновение он молча не отрывал глаз от цветка, а затем метнулся поскорее занять место подле девушки, покуда его не опередила очередная компания зануд.
– Элис, глазам не верю… Ты поняла… Как мне тебя отблагодарить? – лепетал Деми, делая вид, будто тоже смотрит в ноты, хотя они расплывались перед взором.
– Тише! Не здесь. Я поняла, я… Не заслужила… Мы слишком молоды, не стоит торопиться, но… Как я счастлива, Джон, как горжусь!
Дрожу при мысли, какая за этим нежным шепотом последовала бы сцена, если бы не явился Томми Бэнгс.
– Музыка? – весело заметил он. – Это дело! Гости расходятся понемногу, надо нам повеселиться. У меня голова кругом от всяких «-логий» да «-теизмов» – сколько я их наслушался, жуть! Прошу, спой, душа моя! Я люблю шотландские песни!
Деми сердито зыркнул на него, но бестолковый юноша ничего не заметил, а Элис осенило: ведь в песне можно отлично выразить неурочные в таком месте чувства! Она тотчас села за инструмент и исполнила незатейливую песенку, которая служила исчерпывающим ответом:
Придется подождать
Пойми, в родимой стороне
Меня ждут старики.
Плачут отец и мать по мне,
Пусты их кошельки.
Скот пал, беда, неурожай —
Как можно их бросать?
Пойми, мой милый, не серчай:
Придется подождать.
Чуть только захожу домой —
Вздыхают у окна,
Твердят о смерти день-деньской
Печальные слова!
Не торопи меня, дружок,
Отвечу я опять:
Пусть и хочу я быть с тобой,
Придется подождать!
Не успел закончиться первый куплет, как в гостиной воцарилась тишина, а второй Элис и вовсе пропустила – вдруг дрогнет голос, – ибо Джон не отрывал от нее взгляда, в котором читалось: печальная баллада все ему объяснила, он понимает. Деми улыбнулся так счастливо, что сердце Элис замерло – она поспешно встала, сославшись на жару.
– Ты и правда утомилась, подыши свежим воздухом. – Джон ловко увел ее из комнаты, в звездную ночь, а Том хлопал глазами, точно перед его носом взорвалась петарда.
– Бог ты мой! А Дьякон-то не шутил летом! Интересно, что скажет Дора?
И поспешил поделиться с ней удивительным открытием.
Какие слова сказали друг другу в саду Деми и Элис, так и осталось загадкой, однако в тот вечер семейство Брук долго еще не укладывалось по постелям, и если бы любопытный прохожий заглянул в окно, то увидел бы, как Деми принимает поздравления дорогих своих женщин – он им поведал о своей влюбленности. Джози весьма гордилась собой и уверяла: без нее у парочки ничего не вышло бы; Дейзи проявила живейшее участие, а миссис Мэг очень обрадовалась – когда Джози ушла к себе, думая о красивой свадебной фате, а Деми отправился в свою спальню, где мечтательно наигрывал «Придется подождать», она вдруг заговорила с дочерью о Нате, крепко обняла свою послушную девочку и произнесла желанные слова:
– Дождемся, когда Нат вернется, и мое золотце тоже украсит платье белыми розами.
Глава двадцатая. Жизнь за жизнь
Наступили летние деньки, полные радости и покоя для молодых и старых, а счастливые гости наслаждались поистине пламфилдским радушием. Пока Франц с Эмилем занимались делами дяди Германа и капитана Харди, Мэри и Людмила успели со всеми подружиться: пусть и очень разные, обе они были замечательными девушками. Миссис Мэг и Дейзи обнаружили в юной немке способную
Мэри успела повидать мир и потому обладала удивительно живым характером для англичанки, а кроме того – множеством приятных качеств, благодаря которым общаться с ней было чрезвычайно увлекательно. Природное веселье уравновешивалось здравым смыслом, а недавно пережитая опасность добавляла задумчивости ее задорной натуре. Миссис Джо осталась очень довольна выбором Эмиля и твердо верила: такой верный и ласковый кормчий обязательно приведет ее мальчика в порт хоть в штиль, хоть в шторм. Она боялась только, что домашний уют окончательно превратит Франца в зажиточного бюргера и он на том успокоится, – но напрасно: любовь к музыке и очаровательной Людмиле привнесла нотки поэзии в его деловую жизнь и придала прозе будней яркие краски. Итак, миссис Джо не тревожилась больше за судьбу обоих мальчиков и радовалась их приезду, как родная мать, а в сентябре рассталась с ними с грустью, но и с надеждой – они наконец отплывали во взрослую жизнь.
О помолвке Деми знали только ближайшие родственники – все сошлись во мнении, что они с Элис слишком молоды, а потому вместо свадебных клятв должны ограничиться пока двумя: любить и ждать. От счастья паре казалось, что время на часах замерло, но после восхитительной недели они храбро расстались – Элис вернулась к обязанностям преданной дочери, а надежда давала ей сил и поддерживала во всех испытаниях, Джон же с новым рвением взялся за работу: погруженный в мечты о чудесной награде, он не видел ничего невозможного.