Луис Урреа – Дом падших ангелов (страница 40)

– Что такое с Кеке? – спросил Ангел.

– Эдди Фигероа застукал его в своем доме, – сообщил один из мальчишек.

Остальные просто пожали плечами.

– Придурок опять воровал «Лего».

Они покивали головами, сплюнули.

– Навалял ему.

– Кеке, ты в порядке? – окликнул Младший Ангел.

– Маленькое крыло^[219], – ответил Кеке. Бам-бам-бам. В корзину.

– Кеке!

Рядом с Ангелом возникла Ла Глориоза.

– Кеке, – сказала она, – hay fiesta^[220].

– Вечеринка? – Кеке замер.

– День рождения Старшего Ангела. Много печенья.

– Окей. – Кеке в последний раз забросил мяч в корзину. – Дитя вуду!^[221] – воскликнул он, подошел к машине и забрался на заднее сиденье.

Ла Глориоза выразительно поиграла бровями за стеклами своих новых дешевых солнечных очков.

– Как ты это делаешь? – удивился Младший Ангел.

– Женщины. Мы умеем убеждать.

Он залюбовался ее походкой.

* * *

Полдень

– Минни ест кошачью еду! – орал Лало.

Ухватив двумя пальцами ролл «Калифорния», Минни макнула его в соевый соус.

– Это называется суши, – сказала она. – Ты отстал от жизни.

– Чуши-фуши. Кукольная жратва.

Вокруг них сама собой появлялась еда. Люди приходили с лотками из фольги, полными жратвы. Ла Глориоза, Лупита, Минни и Перла договорились с батальонами окрестных хозяек и их мужей, что те доставят все необходимое для праздника. Младший Ангел с безнадежным упорством пытался найти традиционные мексиканские кушанья. По его мнению, почти в порнографической избыточности здесь должны стоять цыпленок в шоколадном соусе, горшки со шкворчащей фасолью и фаршированный чили. Но реальность сводилась к столам, ломящимся от пиццы, китайской еды, хот-догов, мисок с картофельным салатом и огромными сковородами спагетти. А еще кто-то спешил, говорят, с сотней порций крылышек из KFC. Дядя Джимбо сидел за столом с тарелкой, полной лапши и телячьих ребрышек. Он где-то раздобыл бутылку медовухи.

Джимбо приветственно вскинул бутылку и проорал:

– Твое здоровье!

Младший Ангел направился туда, где устроилась Перла.

Она смотрела, как люди приходят, бродят вокруг. Тосковала, почти до слез, по Браулио. Но больше нервничала из-за своего великого воина, ее Индио. Время почти ушло. Она годами тайком бегала к Индио и не знала, догадывается Старший Ангел или нет. Она ничему не удивилась бы. Он все знал, этот Флако. И никогда ничего не говорил. И это ее убивало. Оба этих гордых cabrones отказывались извиняться хоть за что-нибудь. Каждый ждал особого знака. А между ними – мама, отчаявшаяся. Она всего лишь хочет увидеть, как воссоединится то, что осталось от ее семьи, прежде чем… Прежде чем.

– Перла, – окликнул Младший Ангел.

– Да, мальчик мой.

– Ты в порядке?

– Я окей. – Она подмигнула и продолжила по-испански: – Ты очень похож на своего отца. Он тоже был такой галантный. Всегда приносил мне цветы. И Ла Глориозе тоже.

– Он дарил ей цветы?

– Ну конечно.

(Рррррр.)

– Ее все любят.

– Мальчик мой, тебе нужно на ней жениться.

От неожиданности он закашлялся.

– Перла! (Корректировка курса.) А где мексиканская еда?

– Какая еще мексиканская еда?

– Настоящая. Я надеялся, ты приготовишь что-нибудь особенное. – И улыбнулся самой обаятельной своей улыбкой. – Ты ведь, кроме всего прочего, лучшая стряпуха на свете.

Она сердито уставилась на него, а потом резко мотнула головой:

– Yo no. Никакой кухни! – И, возмущенно взмахнув руками, затараторила: – Я пятьдесят лет готовила для всех и каждого. Потому что должна была. А сейчас я никому ничего не должна и не собираюсь ни для кого ничего готовить. Ни за что, Габриэль. Я беженка, я сбежала от плиты.

Младшему Ангелу никогда не приходило в голову, что ежедневное создание кулинарных шедевров было для нее тяжкой повинностью.

– Принеси мне кофе, si?

Он поспешил выполнить просьбу.

– Теперь я ем гамбургеры! – крикнула вслед Перла. – Сэндвичи из «Сабвэя»! Хлопья «Чириос»!

Улыбнувшись, Ангел отмахнулся.

Джимбо, лакавший свою медовуху, проорал:

– «Молот богов»!

Младший Ангел подумал, что праздник все больше напоминает итоговый учебный проект для его курса по межкультурной коммуникации.

* * *

12:30

Как будто самосвал вывалил во двор полный кузов народу. Люди толпились в патио, аккуратно отпихивая друг друга локтями, чтобы добраться до салата с макаронами и игнорируя капустный.

Младший Ангел продрался сквозь толпу во двор и обнаружил там толпу еще более плотную.

Старший Ангел дремал в тени, сложив руки на провалившемся животе, голова его мерно покачивалась. Рядом сидела Минни и обмахивала его листком картона. Она была очень печальна.

Диджей установил свой агрегат на заднем дворе и врубил P.O.D.^[222]

Старший Ангел распахнул глаза и возмущенно вытаращился. Но тут же скорчил фирменную семейную рожу. Ухватил клаксон, который Лало прикрутил к ручке его кресла, и одним мощным движением стиснул его, выдавив короткое «аа-оо-аа». И опять уснул.

Несколько тревожных волн вызвала Мэри Лу, возникшая под руку с Лео, своим бывшим мужем.

– Мы принесли мимозы! – сообщила она.

Одеты оба были сногсшибательно: Мэри Лу – синее платье в белый горох, жемчужное ожерелье, Лео – костюм из Тихуаны, коричневый, в тонкую желтую полоску, кремовая рубашка, желтый галстук с булавкой-долларом, серая фетровая шляпа и двухцветные кремово-коричневые башмаки. Усики он выбрил в узенькую порочную нитку, червячком улегшуюся над верхней губой.

– Muchacho, – произнес Лео, и паразит над его улыбочкой оживился, а Младший Ангел не сразу сообразил, что пожимает его вялую ладонь, а вовсе не дохлую рыбину.

В сознании сразу всплыл образ полудюймового желудя.

– Лео-Лев! – с преувеличенным восторгом воскликнул он. – Ты у нас могучий дуб!