Луи Жаколио – Факиры-очарователи (страница 9)

Всё это, конечно, было передано Аурензебу, который не подал вида, что он недоволен и, по-видимому, покинул этот проект.

В другой раз он попросил у бывшего императора некоторые из драгоценностей, которые, по его мнению, должны были стать украшением его трона. Шах-Джахан ответил, что он велит разбить их молотком, если только попробуют взять их у него силой.

— Пусть же он хранит их, — ответил новый император, — и передайте ему, что он может взять хоть все мои бриллианты.

Старый властитель был тронут этой скромностью и послал почти все драгоценности, которые у него просили, и приложил к ним письмо, в котором говорил: «Возьми эти драгоценности, носи их с достоинством и постарайся заставить твою семью забыть о некоторых из её бед».

Читая это письмо, Аурензеб прослезился, и, можно верить, что эти слезы были искренни.

Своим почтением, сдержанностью, вниманием к советам, за которыми он обращался к отцу, он заставил того, если не извинить его, то во всяком случае изменить своё мнение к лучшему.

Правда, когда Аурензеб узнал о близкой кончине своего отца, то всё-таки не посмел явиться перед ним, а послал одного из своих сыновей, Шахалама, но тот уже не застал старика в живых.

Властитель Индустана выказал при этой потере самую искреннюю скорбь и ухватился за случай помириться со своей сестрой Джаханарой, оставшейся верной отцу.

Аурензеб занимал трон Индустана, который под его управлением достиг наибольшего процветания. А когда он присоединил к своей империи три царства — Декан, Кабул и Ассам, то его владения и подданные были многочисленнее римской империи в эпоху её расцвета.

Государственный доход достигал миллиарда франков — суммы, которой до сих пор не могло достичь ни одно европейское государство. Причём надо принять во внимание, что по нынешней цене денег это составляет ровно четыре миллиарда.

Но преступления, которые доставили Аурензебу трон, ужасны.

Император Шах-Джахан назначил Дара, своего любимца, наследником престола. Тотчас же Мурад и Аурензеб восстали против своего отца.

Победоносное войско Мурада и Аурензеба осадили Агру, которая скоро пала под их власть. Раненый при этом Мурад предоставил Аурензебу командование армией.

Тогда Аурензеб задумал проект завладеть своим отцом. Предприятие это было трудное и щекотливое. Укреплённый дворец, в котором жил Шах-Джахан, мог выдержать очень долгую осаду, да и вооруженное нападение сына на отца, на монарха, очень популярного в своей стране, могло поставить бунтовщиков в далеко невыгодное положение…

Выманить отца можно было лишь хитростью, но какая хитрость могла провести старого, искушённого в азиатских кознях властителя?

А всё-таки Аурензеб решил попытаться. Его посланец явился к императору и начал клясться, что господин его всегда питал к отцу сыновние чувства и был верен ему как самый преданный подданный. Шах-Джахан не особенно-то поверил в эти излияния, но всё-таки, чтобы выиграть время, он послал к сыновьям дочь свою Джаханару с поручением разузнать истинное положение дела.

Прежде всего она отправилась к Мураду, а тот, зная её привязанность к Дару, любимцу императора, принял её очень грубо.

Оскорблённая принцесса поспешила усесться в свой паланкин, но при выходе из лагеря она вдруг встретила Аурензеба, который начал отвешивать ей самые почтительные поклоны, нежно упрекать в том, что она, как будто бы, избегает его, и, в конце концов, убедил её зайти к нему в палатку.

Там он рассказал ей, как он терзается упреками совести за свой проступок, тем более, что его, мол, заставили следовать за братом чуть не силою, и уверял, что он готов на всё, лишь бы загладить свои провинности.

Джаханара обрадовалась, думая, что узнает все его секреты, и стала допытываться, кто за её отца и кто против, на кого из начальников можно положиться и тому подобное. Аурензеб с готовностью отвечал на все её расспросы.

Прощаясь с сестрою, он уверил её, что вполне предан отцу и ей, и что не пройдёт двух дней, как император увидит у своих ног раскаявшегося сына.

Джаханара поспешила передать отцу такие радостные известия, но старый монарх не особенно доверял им; однако веря в то, что Аурензеб действительно посетит его, он решил принять все предосторожности. Но он не знал, что в деле измены сын его стоял много выше его самого.

Аурензеб послал ему двойное посольство под тем предлогом, что виновные всегда очень робки, и, чувствуя за собою свою громадную вину, он не решится войти во дворец, прежде чем не позволят его сыну Магомету явиться туда раньше с небольшою свитою.

Шах-Джахан был очень уверен в своей ловкости, и, кроме того, объяснение сына было вполне логично, а потому он и разрешил явиться Магомету со свитой.

Магомет явился во дворец и был там принят очень сердечно, но его острые глаза живо заметили искусно спрятанных воинов. Тогда он пошёл к самому императору и начал сетовать на недоверие к его отцу, прибавив, что если только сейчас же не уберут войска, то он должен предупредить об этом своего отца и отговорить от посещения дворца.

Старик, жаждавший скорее захватить непокорного сына, согласился на отсылку войска, забывая, что теперь дворец может оказаться во власти Магомета и его свиты.

Прискакал гонец с известием, что Аурензеб сел на коня и приближается со своим эскортом.

Император, со своей стороны, сел на трон, чтобы встретить в полном величии раскаявшегося бунтовщика, но вдруг его известили, что Аурензеб, вместо того, чтобы явиться в тронный зал, отправился сначала поклониться могиле Акбара.

Приняв этот поступок за оскорбление, Шах-Джахан воскликнул:

— Что означает подобное поведение Аурензеба?

— Мой отец, — отвечал холодно Магомет, — и не собирался посетить императора.

— Но зачем же тогда явился ты?

— Чтобы принять командование над крепостью.

Шах-Джахан увидел, в какую пропасть он сам поверг себя, и принялся осыпать Аурензеба всевозможными ругательствами, так что Магомет ушёл, чтобы не слышать их.

Обдумав своё положение, старик прислал за Магометом и стал умолять его, чтобы тот выпустил его на свободу и даже обещал ему сделать его своим наследником, т.е. будущим императором Индии.

Одну минуту колебался Магомет, но только одну минуту, и, резко повернувшись, вышел и потом уже никакие мольбы не действовали на него.

Аурензебу оставалось освободиться от своего брата Мурада, но он его не боялся, хотя выздоровевший Мурад и принял вновь командование над армией.

Явившись к Мураду, Аурензеб высказал живейшую радость по поводу его выздоровления, приветствовал его, как императора Индустана, и объявил, что теперь все его желания исполнились, так как он способствовал тому, чтобы трон Индии достался такому достойному принцу.

Что же касается его, то он думает совершить паломничество в Мекку, чтобы начать новую жизнь, посвящённую исключительно религии.

Мурад, после притворного сопротивления, согласился на этот проект, так как, в сущности, он был очень рад, что таким путём избавляется от серьёзного соперника.

Эта коварная комедия вполне удалась Аурензебу, и он стал якобы готовиться к путешествию.

Но вот друзья Мурада стали доносить ему, что не всё благополучно, что, под предлогом большого путешествия, Аурензеб принимает средства к покорению себе Индии, а, главное, щедрыми подарками привлекает на свою сторону солдат, и что больше нельзя терять времени.

Видя себя обманутым, Мурад захотел применить к брату его же оружие, т.е. измену.

Он пригласил его на блестящий праздник, во время которого Аурензеб должен был погибнуть, но хитрый брат не поддался на эту удочку и, сославшись на внезапное нездоровье, послал отказ в последнюю минуту, не подав и виду, что он заметил что-либо подозрительное.

А несколько дней спустя, под предлогом желания отплатить брату за любезное приглашение, он, в свою очередь, пригласил его к себе на праздник, предварительно собрав лучших музыкантов и прекраснейших девушек Индии.

Сластолюбивый Мурад забылся и заснул в палатке брата, тогда как тот позвал своих приверженцев и приказал им заковать в цепи несчастного принца.

Разбуженный врасплох Мурад делал отчаянные усилия, чтобы освободиться, схватился было за свой меч, но его обезоружили, и вдруг он услышал голос брата:

— Выбора нет: или повиновение, или смерть; убейте его, если он будет сопротивляться.

Жестокими упрёками осыпал Мурад брата, но, в конце концов, уступая судьбе, он сдался и содержался узником в Агре.

Освободившись таким образом от своих соперников, Аурензеб решил, что теперь настало время надеть корону Индии. Но было довольно трудно открыть сразу свои карты, тем более, что он так убедил всех в своём желании посвятить себя религии. И вот он решил, что лучше всего заставить своих друзей думать, что без него Индия пропадёт, и что они должны умолять его принять заботу о стране, а вместе с ней и самую корону. Для вида он немного поломался, но потом якобы склонился на их увещания, но, чтобы сохранить приличие, он воздержался от пышности, с которой праздновали властители своё восшествие на престол.

Радостные клики народа были услышаны прежним монархом в его заточении, и по ним он понял, что происходит что-то печальное для него.

Он попросил дочь свою Джаханару узнать, в чём дело, но сейчас же позвал её обратно, боясь, не имеют ли эти крики какого-нибудь отношения к Дару — не казнят ли его, а увидав вдруг Джаханару, не бросят ли ей к ногам голову его любимца.