Луи Селин – Из замка в замок (страница 45)

Мне приходилось давать по двадцать консультаций, на всех скамейках… от стены до стены… еще и в буфете!.. там было тяжелее, мешало пение!.. и не только старушкам, а всем, кто там был… гражданским и военным… пианино не умолкало ни на минуту… «Лили-Марлен» тоже!.. снаружи грохотали поезда… а в воздухе гудели воздушные «крепости»… Лондон – Мюнхен… Дрезден… проклятая галльская утонченность, все время кажется, что вот-вот на тебя обрушится небо!.. в любой момент!.. а всем на это абсолютно плевать!.. харчи им куда важнее! какое там, к черту, небо! и бабулькам в форме!.. и моим беременным! кокетки!.. вместо сапог они обматывали себе ноги газетами, а сверху бечевками и соломой привязывали остатки старых фетровых шляп, и в этом могли часами торчать на улице!.. даже под проливным дождем! пленные, те предпочитают гетры! из проколотых шин… я был в Камеруне, так там в «шинах» ходили целые племена… в сущности, многие просто не знают… а во всем мире люди прекрасно обходятся без обуви… когда грохнет бомба H… V… или Z… вы тоже сможете познакомиться с этими гениальными изобретениями!.. совместного производства Манхэттен-Москва!.. бомба – это ведь результат всего лишь минутной вспышки ненависти, а вот сапоги – это воистину вечная проблема! впрочем, меня тогда больше волновало, как доставить малышку Раумниц домой… мне не следовало забывать про ее папашу!.. итак, опасность подстерегала на каждом шагу! небо, я уже сказал, как обычно!.. эти эскадры над крышами вокзала и Замка, стоило им только захотеть, шевельнуть пальчиком, и от нас осталось бы одно мокрое место, от нас, акведуков и всех эшелонов с войсками!.. одна бомба!.. и все снаряды сразу же взрываются!.. видели бы вы, что стало с Ульмом!..[334] на весь Ульм у них ушло не больше четверти часа!.. ну а для меня в настоящий момент главной стратегической задачей было возвращение Хильды к отцу! я звал ее уже раз двадцать! Хильда! можно было еще раз сходить за ней! но лучше было сразу прибегнуть к помощи СА!.. все по вагонам! очистить платформы, буфет и рельсы! а там видно будет! о, но тут сразу же все начинают сопротивляться! кричать! «СА, гоните всех их в шею!» я вам уже говорил, что из себя представляли эти СА… какие это были здоровенные, накачанные жлобы, злые и упрямые, со лбами горилл, да еще вооруженные вот такими маузерами! небольшими «карманными пушками»!

– Franzose? franzose?

Это они ко мне обращаются.

– Nein! nein! Оберштурмфюрер фон Раумниц.

Я не хочу, чтобы они медлили, о, они и не думают медлить!.. сперва – в буфет! «Raus! raus!»[335] к беременным женщинам и их хахалям! «Raus! raus!»… сладкие парочки покидают диваны!.. сваливают, правда, огрызаясь!.. на венгерском… болгарском… platdeutsch!..[336] представители всех родов войск… пехотинцы, саперы, Todt…[337] даже югославские пленные… и те выражают недовольство! как мужчины! так и женщины! особенно недовольны пленницы… болтают ногами в воздухе!.. литовки, с такими светлыми, почти серебряными волосами!.. я их почему-то особенно запомнил… это для них был далеко не первый вокзал, с кем только хором не приходилось петь… на три, четыре голоса!.. ля! ля! соль диез! о, да они вовсе и не собирались расходиться! особенно беженцы из Страсбурга! «Лили Марлен»! да еще как! под пианино, во весь голос! и опять пипи! bier! колени! здоровенные откормленные ряхи!.. ля! ля! соль диез! а тут еще эта миссия Приблудон, солидные директора и машинистки, шастают от одной двери к другой, хватая на ходу хлеб и сосиски! милые шалости! а еще в пенсне! я чувствовал, что добром все это не кончится!.. бабульки на рельсах по-прежнему делали вид, что ничего не слышат… дело принимало серьезный оборот, и что бы я там ни говорил, но заварил эту кашу я! ведь это я обратился к СА! а этого-то как раз и не нужно было делать! и вот результат: свалка и бардак! потасовка! кто кого?.. СА? приблудившиеся? военные? пощечины, тумаки! а как же пианино?.. полевые кухни? дисциплина?.. теперь я не сомневался, без крови здесь не обойдется!.. это уж точно!.. ладно, Марлен Марленой!.. а мне нужно было доставить Хильду домой!.. меня беспокоил ее отец!.. а вдруг его дочь сочтет, что с ней тут плохо обошлись, тогда меня ждет небольшой нагоняй!.. не понимаю, как я мог так вляпаться?.. ведь ни Бринон, ни Петэн ничего мне не поручали!.. Бюкар, Сабиани и остальные тоже!.. это у меня, наверное, на роже написано, что я такой ответственный, я сам везде лезу! набиваюсь на неприятности!.. а все и рады, что нашелся один идиот, который за всех надрывается и готов выполнять самую грязную работу! просто замечательно, им самим и делать ничего не нужно!.. можно вас попросить об одном одолжении, Фердинанд! нет, этот Раумниц фон Оберфюрер действительно был из тех бошей, с которыми нужно держать ухо востро! впредь нужно быть с ним повнимательней! я ведь натыкаюсь на него по два, три раза в день…

В конце концов буфет и платформы СА все-таки очищают! под «Марлен» и другие песни!.. пианино молчит… слушающие… солдатня и бабульки, раз уж их выгнали, берутся за руки!.. и привет! гуськом – в город! вместе с местными домохозяйками! самыми любопытными, притащившимися поглазеть на драку!.. рука в руке!.. я тоже вздохнул с облегчением: слава Богу, все обошлось! Хильду и ее подружек я нашел!.. в общем, СА неплохо бы справились со своей работой, если бы не досадный случай! тут вдруг: паф! я сразу понял: стреляют! достукались!.. двенадцать человек из СА решили отделить женщин от мужчин!.. помешать их дружному шествию! вы представляете! они оттесняли мужчин к вокзалу, а женщин – к городу!.. роковое стечение обстоятельств! бам!.. бум!.. котелки – в сторону! ну, думаю: на сей раз, Фердинанд, ты влип основательно!.. я наблюдал за происходящим со стороны!.. еще два выстрела!.. и все стихло! кто же это стрелял?.. о, это совсем недалеко! все видно… один фриц лежит на земле!.. я – туда!.. а там уже вокруг толпится народ… стрелял один из СА… у него с убитым были свои счеты!.. пуля пробила дырку в спине, из которой струйкой льется кровь… рана пульсирует… кровь льется еще и изо рта… фриц с вокзала, с бронепоезда… в хаки, как и все, правда, теперь его хаки стало совсем красным… кровь хлещет прямо на шоссе… он и глазом моргнуть не успел!.. выстрел в спину!.. я подошел, нащупал его пульс, прислушался… никаких признаков жизни!.. все ясно! тут мне делать нечего… а вокруг уже шумят! переговариваются!.. и все громче и громче! СА подвергается всеобщему осуждению! мол, это скоты, а не люди! и сколько еще можно их терпеть! этих душегубов, которые в тыщу раз хуже сенегальцев из Страсбурга! да сенегальцы и «сынки» из Веркора[338] просто ангелы в сравнении с этими убийцами! только от них и можно ждать избавления!.. о, они-то это хорошо знают! они столько раз имели дело с маки! вполне могут сравнить! да здравствуют «сынки»! начинает скандировать толпа! да здравствуют русские! я вижу, что местные, беременные и солдатня совсем ополоумели и в любой момент могут наброситься на СА! те опять начнут стрелять!.. о, на сей раз одним трупом не обойдется! будет настоящая мясорубка!.. и тут, я сам лично могу засвидетельствовать этот исторический факт, положение спас Лаваль! если бы не его вмешательство, там такое бы началось, что даже страшно себе представить!.. к счастью, он как раз тогда проходил мимо!.. вместе со своей женой!.. он никогда не выходил на прогулку в одно время с Петэном!.. как и тот, он шел к Дунаю, но по другому берегу… в этот раз он повернул к вокзалу… к счастью для нас! так как если бы не Лаваль, здесь бы была гора трупов!.. я его сразу же заметил… когда он подошел… он тоже меня увидел и рукой мне показывает, что уже все понял…

– Плохо дело, доктор?

– О да, господин премьер…

Он знал, что такое смерть, в него ведь тоже однажды стреляли в Версале[339], и не просто, чтобы попугать, а покушались всерьез, с рацией… та пуля еще долго давала о себе знать… это был смелый человек… он терпеть не мог насилия, причем не только по отношению к себе, он, как и я, испытывал непреодолимое отвращение к любому насилию вообще… я его всячески поносил, называл евреем, и он знал об этом, я ведь повсюду трезвонил о том, что он жид, так что отношения у нас были весьма натянутые, поэтому теперь я могу говорить о нем вполне объективно… Лаваль по натуре своей был очень кроток… добряк!.. патриот! пацифист!.. везде и всюду я вижу одних садистов… но к нему это не относится! нет!.. он был другим!.. бывало, я заходил к нему, на его этаж, и мы дни напролет очень мило беседовали с ним о Рузвельте, Черчилле или Интеллидженс Сервис… Лаваль всей душой желал, чтобы на земле установился долгий и прочный мир, он ведь Гитлера совсем не любил… кстати, и тогда к лежащему на спине фрицу он явился, чтобы всех успокоить и помирить!.. я ему сразу сказал:

– Господин премьер, последняя надежда на вас! если СА сейчас не остановить! они тут всех перебьют!

И это действительно было так!.. все двенадцать ощерились!.. маузеры – на нас! Лаваль хочет во всем убедиться сам, не обращая внимания на наведенные на него дула СА, он подходит к мертвому, и, сняв шляпу, почтительно склоняет перед ним голову… остальные вокруг делают то же самое… вслед за ним… вся собравшаяся вокруг шелупонь… женщины крестятся, СА по-прежнему не спускают с нас глаз.