Луи Селин – Из замка в замок (страница 34)
– Что вы говорите? что говорите?
– Franzosen![242]
– Чего им надо?
– Brot![243]
– Тогда понятно! понятно!
Она смотрит на меня, а я на нее… рядом со мной Лили и Бебер! та, что помоложе, приближается и обращается ко мне по-французски: «Извините, месье, вы тоже ждете хлеба?» – «Да! а как же! я тоже удостоился этой чести! надеюсь, еще недолго осталось!.. вы ведь слышали колокола?..» – «Да, да, месье!..» на самом деле колокола трезвонят уже во всю мощь! да и навесной мост уже сотрясается от ударов каблуков! так что ждать действительно осталось недолго! ждать! и пошло-поехало! «сволочи! спекулянты проклятые!.. дармоеды! предатели! хлеба давай!..
Я не сомневался, что все было подстроено… спровоцировано!.. я продолжал внимательно следить за отверстием под обломками, откуда появились две женщины… странные все-таки личности… зачем им два розовых зонтика?.. а эти зеленые и серые покрытые паутиной пеплумы?.. из какого подвала они вылезли?.. все это мне хотелось выяснить… я решил порасспросить ту, что говорила по-французски… «Вы что, там живете?.. прямо в подземелье? а, мадам?» она сама первая заговорила со мной, поэтому я мог, не нарушая приличий, поинтересоваться, откуда она пришла!
– Да, месье!.. да!.. а вы?.. вы что, из Парижа?
– Но с кем имею честь, мадам?
– Я фрейлина Принцессы!
Ее принцесса не слишком общительна!.. мы ей явно не нравимся… она на нас даже не смотрит… но ее нос мне что-то напоминает! я стараюсь разглядеть его получше… три, четыре бородавки…
– Какой Принцессы?.. – уточняю я у нее.
– Эрмилии де Гогенцоллерн…
Я обалдел!.. похоже, она говорила правду!.. нос-то был настоящий!.. за несколько месяцев я на хари Гогенцоллернов достаточно насмотрелся, изучил все их портреты, во всех коридорах Замка!.. на всех стенах!.. горбатый нос и обязательно с прыщом… точнее, с одной, двумя… или тремя фиолетовыми бородавками! о, даже на самых старинных портретах!.. X… XI века… нос был, как у нее, крючковатый с фиолетовыми бородавками на конце… как у этой принцессы!.. странно все-таки, что я никогда не встречал ее в ее собственном Замке!.. странно, потому что в Замке были люди!.. на всех этажах!.. четырнадцать министров, плюс Бринон… пятнадцать генералов… семь адмиралов… не считая самого Главы Государства!.. штаб и свита!.. но ее там не было… эта кокетка пряталась!.. ни Лили, ни я ее не видели… а ведь Лили обошла там все!.. вероятно, она жила в глубине туннеля… а сейчас вышла оттуда специально ради куска солдатского хлеба!.. и оказалась в эпицентре грандиозного пиршества!.. вокруг буйствовала толпа!.. бам! бум!.. все трещало!.. казалось, навесной мост вот-вот рухнет!.. хррясь!.. отовсюду доносилась грубая брань!.. благородная Эрмилия держалась с достоинством, однако одним зонтиком вряд ли можно было справиться с этими бандитами… она говорила! исключительно со своей фрейлиной!.. о, но от своего куска хлеба и не думала отказываться!.. nun! nun![244] подгоняла она свою робкую даму!.. nun! nun! мол, пусть та тоже стучит! стучит вместе со всеми! кричит вместе с остальными тысяча сто сорока двумя и требует свою пайку! бам! трах! эта обнаглевшая орда крушила все кругом! требовала обещанный хлеб! тут раздается звук горна!.. да!.. раздается!.. с той стороны укреплений!.. трубили «сбор»!.. это были не боши, они предпочитают рожки!.. нет! настоящий горн!.. можно было подумать, что вы в Люневиле[245] или на Пепиньер…[246] навесной мост весь затрясся… цепи заскрипели… блоки задвигались… настил моста дрогнул… тот конец, что был поднят… начал постепенно… медленно опускаться… бам! бум!.. готово! он опустился!.. можно идти!.. казалось, сейчас появится множество слуг, нагруженных корзинами, полными хлеба, бриошей, сосисок и печенья!.. начнется долгожданная раздача!
Хер вам!.. появляются легавые!.. основная масса впереди… за ними пятьдесят немецких полицейских в огромном газогенераторном грузовике… далее большая группа… но уже французских полицейских!.. а вслед за ними… сам Маршал!.. да!.. сам!.. собственной персоной!.. слева, чуть сзади, Дебене…[247] однорукий генерал Дебене… «ужин не нужен»!.. маршал вышел погулять!.. вот чего, оказывается, ждали 1142 доходяги!.. и представляете… ничего!.. никто из них не завопил на него… бессовестный! подлец! вовсе нет!.. а у него ведь было 16 карточек!.. об этом все знали!.. он их сам все сжирал!.. никому не оставлял ни крошки! отсутствием аппетита он не страдал!.. не говоря уже о том, что именно на нем лежала главная ответственность за все! за Верден! Виши! и многое другое! за нищету, в которой мы находились! мы все расплачивались за ошибки Петэна! а он прохлаждался у себя там, наверху, и в ус не дул!.. в его распоряжении был целый этаж!.. отопление! четырехразовая хавка! 16 карточек, плюс подарки фюрера, кофе, одеколон, шелковые рубашки… полк легавых!.. начальник штаба… четыре автомобиля…
Казалось бы, вся собравшаяся там шелупонь должна была встрепенуться! наброситься на него! растерзать на части!.. ан нет!.. всего несколько тяжелых вздохов!.. и все расступаются!.. пропускают его на прогулку… он помахивает тросточкой! и надо же!.. какое благородство! он отвечает на приветствия присутствующих… дам и кавалеров… маленькие девочки делают реверанс!.. Маршал вышел погулять!.. «ужин не нужен!»… одна Эрмилия де Гогенцоллерн не приветствует его!.. она горда и тверда… Komm! Komm!.. мол, пусть ее дама отчаливает!.. они снова исчезают… даже не попрощавшись с нами!.. в той же дыре, откуда пришли… это что-то вроде норы среди булыжников… она и ее спутница… зарылись туда почти мгновенно… ни Эрмилии!.. ни ее дамы!.. они снова исчезли под Замком… бедняжки, хлеба они так и не дождались!.. черт!.. и мы не дождались!.. дьявол!.. Лили, я и Бебер притащились сюда только ради него… но не успели мы по-настоящему расстроиться… как появляется Марион![248] это я его заметил… Марион, пожалуй, был там единственным, кто нам сочувствовал и кто нас никогда не забывал… он постоянно приходил к нам в «Lowen»[249] и приносил все, что мог… не много, конечно!.. какие-то крохи… булочки, например… в Замке ведь давали булочки… тоже не много, но все-таки каждому министру полагалось три четвертушки… иногда звание министра хоть что-то значит… Марион все время заботился о нас и Бебере… он любил повторять, что Бебер напоминает ему Люсьена… Люсьена Декава…[250] я надевал на Бебера свое кашне… и тогда тот со своими боевыми усами действительно очень напоминал Люсьена Декава… так мы развлекались… ах, как все это было давно!.. я часто вспоминаю об этом… Люсьен!.. Марион!.. Бебер!.. их всех уже нет!.. они тоже стали воспоминаниями!.. незаметно ушли…
Так вот, как я уже сказал… я замечаю Мариона! он тоже вышел на прогулку… но старался держаться подальше от Петэна!.. они ведь не разговаривали… не разговаривали совсем!.. во все времена при всех режимах министры ненавидят друг друга… и самое скверное, что в момент, когда все валится, рушится!.. эта ненависть достигает апогея!.. озлобление больше ничем не сдерживается… у них это зашло так далеко, что они даже не осмеливались взглянуть друг на друга!.. они дошли до полного идиотизма и запросто могли убить друг друга прямо за столом во время еды за один косой взгляд!.. когда подавали груши и сыр, они с таким остервенением сжимали в своих руках ножи, что их жены невольно вставали!.. «Пошли! Пошли!..» и уводили своих министров, генералов, адмиралов из-за стола!.. во избежание поножовщины! настолько обстановка была накалена! и так везде!.. в Берхтадгадене, Виши, Кремле, Белом Доме: когда доходит до груш и сыра, от этих мест лучше держаться подальше!.. и от Ганноверов или от Виндзоров[251] тоже!.. когда доходит до груш и сыра… таким образом, вы представляете себе эту прогулку… дистанции!.. все расписано!.. о том, чтобы идти под ручку, не могло быть и речи!.. никакой интимности!.. каждый старался держаться подальше от остальных!.. сам Маршал, Глава Государства, шествовал впереди в полном одиночестве! слева от него, в трех шагах сзади, шел начальник Штаба, однорукий Дебене… далее министр… потом еще один министр… друг за дружкой… на расстоянии примерно в сто метров… за ними легавые… процессия растянулась по меньшей мере километра на три… я не чувствую себя связанным никакими обязательствами, поэтому могу говорить все, что мне заблагорассудится, ибо он меня всегда недолюбливал, этот Петэн… он считал себя последним монархом Франции, «Филиппом Последним»… величественная осанка, взгляд, устремленный вдаль!.. он действительно в это верил!.. победитель Вердена… в семьдесят лет с гаком получивший предложение возглавить государство! почему он согласился?.. уму непостижимо! «О, вы же олицетворяете Францию, господин Маршал!» вот это «олицетворение» его и околдовало!.. смею вас уверить, перед этим никто бы не устоял!.. если бы мне сказали: «Селин! Господи Боже мой! вы являетесь олицетворением Пассажа! Пассаж – это вы! он весь в вас!» – у меня бы тоже крыша поехала! да возьмите любую самую обыкновенную улитку и скажите ей, что она что-нибудь олицетворяет!.. вы увидите, что она просто рехнется!.. считайте, что вы полностью ею овладели! она ведь больше не принадлежит себе!.. вот и Петэн, олицетворявший Францию, так взъерепенился, что перестал понимать, о чем, собственно, идет речь – о сале, свиньях, виселице, Трибунале, Дуомоне[252], о Рае, Аде или о Торезе… все это он олицетворял!.. нет большего счастья для человека, чем служить олицетворением чего бы то ни было!.. вы можете отрезать ему голову: он олицетворяет!.. а посему голова довольная возносится на Небеса к ангелам! Шарлатан[253], расстрелявший Бразильяка[254]! тоже будет у ангелов! он тоже олицетворяет! они оба должны быть на Небесах!.. ибо оба являются олицетворением!.. правда, есть еще и Лаваль?