Луи Нильсон – Золотая тень особняка (страница 3)

Где-то в глубине особняка послышался звук закрывающейся двери. Или это просто захлопнулась ловушка? Я не знала. Я только чувствовала, как холодная вода в моем стакане на прикроватной тумбочке медленно остывает, стремясь к идеальным восемнадцати градусам.

Кай был прав. Он знал обо мне все. И это было самое страшное. Он не просто читал мою историю - он собирался написать ее продолжение, используя меня вместо пера.

Я лежала и смотрела в потолок, считая секунды до рассвета. Один. Два. Три. Четыре.

Дом слушал мой счет. И он улыбался мне из каждого угла.

Я заснула только под утро, когда дождь превратился в мелкую изморось. Мне снилось, что я стою на самом краю крыши особняка. Кай стоит позади и мягко подталкивает меня в спину.

- Прыгай, - шепчет он. - Я поймаю.

И я прыгаю. Не потому, что верю ему. А потому, что падение - это единственный способ узнать, есть ли у меня все еще крылья или я окончательно превратилась в камень, из которого сложены эти стены.

Я проснулась от того, что в комнату вошел солнечный луч. Он был тонким и острым, как скальпель. На тумбочке лежал свежий конверт. Без марки, без адреса. Просто мое имя, написанное каллиграфическим почерком Кая.

Я открыла его, чувствуя, как мелко дрожат пальцы.

- Первая тренировка в девять. Форма одежды - спортивная. Не заставляй меня ждать, Мира. Мы только начали.

Я смяла письмо и отшвырнула его в угол. Но тело уже отреагировало. Мышцы напряглись, готовясь к работе. Я была гостьей в собственной жизни, но в этом доме я становилась чем-то большим. Функциональным объектом. Инструментом. Залогом.

Я встала и подошла к окну. Кай стоял внизу, в саду, и смотрел прямо на мое окно. Он не махал мне рукой, не улыбался. Он просто фиксировал мое присутствие.

Игра началась. И я знала, что правила в ней устанавливаю не я. Но я всегда была плохой ученицей, когда дело касалось послушания. Если он хочет тренировку - он ее получит. Но я не обещаю, что она пройдет по его сценарию.

Я натянула легинсы и кроссовки. Мое колено почти не болело. Дом давал мне силы, чтобы потом забрать их с процентами. Я это понимала. Но сейчас мне нужна была эта энергия.

Я вышла из комнаты и направилась к лестнице. Двадцать две ступени вниз. Пятнадцать до пролета. Я не шла. Я летела, едва касаясь перила. Кай ждал меня внизу.

- Ты готова? - спросил он, когда я спрыгнула с последней ступени.

- Я родилась готовой, Кай. Вопрос в том, готов ли ты к тому, что я не собираюсь проигрывать.

- В этом доме нет проигравших, Мира, - он открыл передо мной тяжелую дверь, ведущую в сад. - Есть только те, кто стал частью фундамента. Пойдем. У нас много работы.

Я вышла на улицу. Воздух был чистым и холодным. Я сделала глубокий вдох, чувствуя, как легкие наполняются силой. Я не знала, что ждет меня впереди, но я знала одно: я больше не была невидимой. Для этого дома и для этого человека я была центром мира. И это пугало меня больше, чем любая высота.

Мы шли по влажной траве, и я чувствовала, как за нами наблюдают сотни глаз из окон особняка. Это была моя новая реальность. Моя клетка. Моя сцена.

И я собиралась выступить так, чтобы этот дом запомнил меня навсегда. Даже если это будет мое последнее выступление.

Глава 2: Территория контроля

Столовая встретила меня запахом старого дерева и едва уловимым ароматом розмарина. Это был не тот уютный запах домашней кухни, к которому привыкаешь в нормальных домах, где на плите свистит чайник, а на столе крошки от вчерашнего хлеба. Здесь пахло стерильностью операционной, замаскированной под антикварную роскошь. Шаг за шагом я измеряла пространство. Десять метров в длину, семь в ширину. Высота потолков - около пяти. Если зацепиться за край лепнины, можно было бы сделать выход силой, но гипс под пальцами наверняка рассыплется, превратив мой триумф в нелепое падение на паркет шестнадцатого века. Я чувствовала, как икроножные мышцы непроизвольно напряглись, готовые к амортизации. Привычка, вбитая годами тренировок: никогда не доверяй поверхности, пока не проверишь ее на прочность.

Кай шел чуть позади. Я не слышала его шагов, но знала, что он там. Изменение давления воздуха за моей спиной, легкое смещение центра тяжести в комнате - он двигался как хищник, который уже поймал добычу и теперь просто наслаждается тем, как она барахтается в сетях. Он указал на массивный стул с высокой спинкой. Тяжелый дуб, обтянутый кожей, которая на ощупь напоминала человеческую плоть.

- Садись, Мира, - его голос прозвучал как щелчок хлыста, хотя тон оставался безупречно вежливым. - Ужин не должен остыть. Правильный температурный режим - залог усвоения нутриентов.

Я опустилась на стул, чувствуя, как позвоночник автоматически выпрямляется в идеальную вертикаль. Макушка тянется вверх, лопатки сведены, подбородок параллельно полу. Тренер бы гордилась мной, если бы не была мертва или не забыла мое имя через неделю после того, как я вылетела из сборной из-за травмы колена. Кай подошел вплотную. Его близость ощущалась кожей предплечий. Он не прикасался ко мне, но я чувствовала жар, исходящий от его тела, и это злило. Я не хотела чувствовать в нем человека. Мне было проще воспринимать его как деталь интерьера, как этот чертов стул или канделябр.

- Твоя левая рука, - произнес он, наклоняясь к моему уху. - Слишком напряжена. Расслабь кисть. Ты не на бревне, Мира. Ты дома.

- Я в гостях, Кай, - поправила я, глядя прямо перед собой на пустую тарелку из тончайшего фарфора. - В гостях, которые затянулись. И я не помню, чтобы приглашала тебя давать мне советы по этикету.

- Этот дом не терпит суеты, - он проигнорировал мою колкость, плавно перемещаясь к сервировочному столику. - Каждое движение должно быть оправданным. Ты ешь так, будто ждешь нападения. Это портит метаболизм.

Он поставил передо мной тарелку. Запеченная дорада с лимоном и спаржей. Никаких соусов на основе сливок, никаких специй, вызывающих изжогу. Все именно так, как я заказывала бы сама, если бы у меня еще осталась воля выбирать. Кай знал. Он знал, что у меня аллергия на кедровые орехи и что я терпеть не могу кинзу. Это знание ощущалось как инвазия, как будто он залез мне под черепную коробку и перебрал там все мои детские страхи и взрослые предпочтения.

- Откуда ты знаешь меню? - я взяла вилку, чувствуя ее вес. Серебро. Старое, тяжелое, с гравировкой, которую я не могла рассмотреть без очков. - В моем досье было указано, что я предпочитаю рыбу на пару?

- В твоем досье было указано гораздо больше, чем ты можешь себе представить, - Кай встал за моей спиной. Он не садился. Он превратился в статую, в немого свидетеля моего поглощения пищи. - Я знаю твой индекс массы тела за последние пять лет. Я знаю, что ты начинаешь дрожать, если уровень сахара в крови падает ниже четырех миллимоль. Я здесь для того, чтобы ты функционировала идеально.

- Я не машина, Кай. И не проект по восстановлению разрушенного памятника архитектуры.

- Пока что ты именно проект, - его голос был лишен эмоций. - Ешь. Тебе нужны силы для того, что последует дальше.

Я отправила в рот кусочек рыбы. Идеально. Сочно, но не жирно. Я жевала медленно, считая движения челюстью. Раз, два, три... На тридцать втором я проглотила. Мышечная память требовала контроля даже в таких мелочах. Я чувствовала его взгляд на своей шее. Он смотрел на то, как работают мои мышцы при глотании, как пульсирует жилка на виске. Это было физически невыносимо. Как будто я была под микроскопом, и каждое мое сокращение волокон оценивалось по десятибалльной шкале.

- Почему ты не ешь? - спросила я, стараясь, чтобы голос не дрожал. - Или управляющим не положено делить трапезу с живыми залогами?

- Мои потребности вторичны, - ответил он, и я почти услышала в этой фразе лязг металла. - Моя задача - обеспечить твое присутствие. В полном объеме.

- Твое присутствие меня душит, - я отложила вилку. Звук удара металла о фарфор показался оглушительным в гробовой тишине столовой. - Давай поговорим о завещании. В первой главе нашего маленького триллера ты упомянул, что я здесь не просто так. Особняк, контракт, фундамент. Звучит как бред сумасшедшего сектанта. Что в бумагах, Кай? Каковы условия моего... освобождения?

Он сделал шаг в сторону, выходя в зону моего периферического зрения. Его лицо оставалось непроницаемым маской. Высокие скулы, жесткая линия челюсти, глаза, в которых отражались свечи, но не было ни капли тепла.

- У тебя отличная осанка, Мира, - сказал он, полностью игнорируя мой вопрос. - Но ты слишком сильно вжимаешь стопы в пол. Расслабь пальцы ног. Ты пытаешься зацепиться за реальность, которой больше не существует.

- Не смей переводить тему, - я резко развернулась на стуле, чувствуя, как хрустнул позвонок в поясничном отделе. - Я хочу видеть документы. Я хочу знать, почему мой отец, который не вспоминал обо мне десять лет, вдруг решил оставить мне этот склеп. И почему ты ведешь себя так, будто купил меня на аукционе вместе с этой мебелью.

Кай медленно наклонился ко мне. Его лицо оказалось в нескольких сантиметрах от моего. Я видела каждую пору на его коже, каждую мелкую морщинку у глаз, которые говорили о том, что он спит гораздо меньше, чем положено человеку. Его дыхание пахло мятой и чем-то горьким, как полынь.