Луи Нильсон – Золотая тень особняка (страница 2)

Он забрал у меня пустой стакан. Его движения были экономичными, ни одного лишнего жеста. Кай был похож на идеально отлаженный механизм, в котором нет места для сбоев.

- Ваша комната готова на втором этаже, - продолжил он. - Я принес туда ваши вещи. Ужин будет подан в восемь. Не опаздывайте. Я не люблю холодную еду.

- А если я захочу уйти? Прямо сейчас? Пешком под дождем. Ты меня остановишь?

- Зачем? - он чуть приподнял бровь. - Вы свободный человек, Мира. Но до ближайшей станции десять миль. Такси сюда больше не приедет. А идти по лесу в такую погоду... Я бы не советовал. Там легко сбиться с тропы.

Он говорил это так спокойно, будто обсуждал прогноз погоды, но я услышала скрытый подтекст. Ты никуда не уйдешь. Не потому, что я запер дверь, а потому, что мир снаружи перестал для тебя существовать в ту секунду, когда ты вошла в этот холл.

- Кто ты такой на самом деле? - я сделала шаг к нему, вторгаясь в его личное пространство. Это был вызов. Я хотела увидеть хоть какую-то реакцию, блеск в глазах, подергивание мышцы на щеке.

Кай не отстранился. Напротив, он наклонился ко мне, так что я почувствовала его дыхание на своем лице. Оно было ровным и спокойным.

- Я тот, кто будет следить за тем, чтобы вы не разбились, пока будете изучать высоту этих потолков, - прошептал он. - Идите наверх, Мира. Вам нужно согреться.

Я развернулась и вышла из столовой, стараясь идти твердо, не оборачиваясь. Мое тело горело там, где он был близко. Это не было влечением. Это было чувство опасности, смешанное с каким-то извращенным облегчением. Впервые за долгие годы кто-то смотрел на меня. Не сквозь меня, не мимо меня, а прямо в центр моей сути. Даже если этот кто-то был моим тюремщиком.

Лестница на второй этаж была широкой, с дубовыми перилами, отполированными до блеска. Я провела по ним рукой. Гладкие. Идеальная опора. Я поднималась, считая ступени. Двадцать две до пролета. Еще пятнадцать до площадки. Мой мозг автоматически выстраивал карту пространства.

На втором этаже было темно, только тусклые светильники на стенах отбрасывали длинные, дрожащие тени. Я нашла свою комнату по открытой двери. Мой чемодан уже стоял внутри, сиротливо примостившись у огромной кровати с балдахином. Комната была выдержана в темно-синих и серебристых тонах. Окно выходило на сад, где в сумерках белели статуи, похожие на привидений.

Я закрыла дверь и прислонилась к ней спиной. Сердце колотилось о ребра, как пойманная птица. Я закрыла глаза и попыталась выровнять дыхание. Вдох на четыре счета, задержка на два, выдох на шесть. Гимнастика научила меня контролировать панику через тело. Если ты можешь управлять своим дыханием, ты можешь управлять миром. Но этот дом не входил в список вещей, подвластных моему контролю.

Я подошла к чемодану и открыла его. Сверху лежал мой старый дневник и пара тренировочных легинсов. Все, что осталось от моей прошлой жизни. Я вытащила сменную одежду и пошла в ванную, которая оказалась целым залом с мраморной купелью посередине.

Я разделась, бросив мокрую одежду на пол. В зеркале я увидела свое отражение. Бледная кожа, выступающие ключицы, шрам на колене - память о неудачном приземлении, которое поставило крест на моей карьере. Я выглядела хрупкой, но я знала, что это обман. Мои мышцы были как стальные тросы, скрытые под тонким слоем шелка. Я привыкла терпеть боль. Я привыкла к тому, что мое тело - это инструмент, который должен работать безупречно.

Я включила воду. Она была горячей, почти обжигающей. Я встала под струи, позволяя теплу проникать под кожу. Мысли путались. Почему Кай ведет себя так, будто он владеет мной? Почему особняк кажется таким знакомым, хотя я никогда здесь не была? В голове всплывали обрывки разговоров с адвокатом. "Ваша двоюродная бабка была странной женщиной, Мира. Она оставила дом вам с одним условием - вы должны прожить в нем три месяца, прежде чем вступите в права наследования".

Три месяца. Девяносто дней. Две тысячи сто шестьдесят часов. В этом огромном склепе с человеком, который знает температуру моей воды.

Я вышла из душа и завернулась в пушистое полотенце. На туалетном столике я заметила небольшой флакон. Без этикетки, просто прозрачное стекло. Я откупорила его. Масло для тела с ароматом миндаля и горького апельсина. Мое любимое сочетание.

Я замерла, прижимая флакон к груди. Это уже не было просто совпадением. Это было целенаправленное психологическое давление. Кай создавал вокруг меня кокон из моих собственных предпочтений, лишая меня возможности протестовать. Как можно злиться на того, кто дает тебе именно то, что ты любишь?

Я оделась в сухие джинсы и свитер и вышла в комнату. Было почти восемь. Я не хотела опаздывать. Не из страха, а из любопытства. Я хотела увидеть, что еще он приготовил для меня.

Я спустилась вниз. В холле было тихо, только шум дождя за стенами создавал монотонный фон. Я нашла столовую. Стол был накрыт на двоих. Кай уже сидел во главе стола, читая какую-то книгу в кожаном переплете. При моем появлении он закрыл ее и встал.

- Вы вовремя. Садитесь.

- Ты всегда такой пунктуальный? - я села напротив него. - Это не утомляет?

- Дисциплина - это то, что отличает человека от животного, - ответил он, разливая вино по бокалам. - Ваше вино. Красное, сухое, из региона Риоха. Урожай две тысячи двенадцатого года.

- Конечно, - я усмехнулась, хотя внутри все сжалось в тугой узел. - Ты ведь знаешь, что я предпочитаю именно двенадцатый год из-за повышенной кислотности?

- Я знаю, что в двенадцатом году вы выиграли свой последний чемпионат, - он посмотрел на меня поверх бокала. - И в тот вечер вы пили именно это вино, празднуя победу в маленьком ресторанчике на окраине города. Официант разлил немного на вашу скатерть, и вы тогда сказали, что это добрый знак.

Я поставила бокал на стол так резко, что вино плеснуло на белую скатерть. Пятно медленно расплывалось, напоминая свежую кровь.

- Откуда у тебя эта информация? Это не досье, Кай. Это... это уже за гранью. Ты следил за мной? Все эти годы?

- Я не следил, Мира. Я готовился.

- К чему? К моему приезду в этот склеп? Я тебе не принадлежу. И этот дом мне не нужен.

- Вы так думаете, потому что еще не почувствовали его, - он начал резать мясо на своей тарелке. Движения были точными, почти хирургическими. - Этот дом - не просто строение. Это обязательство. Он ждал вас долгое время. И теперь, когда вы здесь, он начнет меняться.

Я посмотрела на него, пытаясь найти признаки безумия в его глазах. Но Кай был пугающе вменяем. Его уверенность была такой плотной, что ее можно было потрогать руками.

- Ты сумасшедший, - прошептала я. - Я уеду завтра же. Мне плевать на наследство.

- Вы не сможете уехать, Мира. Не потому, что я вас запру. А потому, что вы уже начали прирастать к этому месту. Посмотрите на свои руки.

Я опустила взгляд. Мои пальцы, судорожно сжимавшие край стола, казались необычно бледными. На одном из них я заметила тонкую, едва видную царапину, которой не было еще десять минут назад.

- Это просто царапина, - я спрятала руки под стол.

- Это знак того, что дом вас принял, - Кай улыбнулся. Это была первая улыбка, которую я увидела на его лице, и от нее мне захотелось закричать. В ней не было тепла, только холодное торжество охотника, чей капкан наконец сработал. - Ешьте, Мира. Вам нужны силы. Завтра мы начнем ваше обучение.

- Обучение чему?

- Жизни здесь. Пониманию того, кто вы есть на самом деле, а не той тени, которой вы притворялись последние десять лет.

Я смотрела на него и понимала, что попала в ловушку, о которой даже не подозревала. Особняк вокруг нас будто вздохнул, и я почувствовала, как по полу прошла легкая вибрация. Или это просто дрожали мои колени?

Я взяла вилку. Рука была тяжелой, как будто на запястье нацепили свинцовый напульсник.

- Почему ты это делаешь? - спросила я, глядя на пятно вина на скатерти.

- Потому что я страж, Мира. Моя работа - беречь залог.

- А я, значит, залог?

- Самый ценный из всех, что когда-либо были у этого дома.

Мы ели в тишине. Слышно было только, как нож Кая касается тарелки. Дзынь. Дзынь. Дзынь. Это был ритм моей новой жизни. Ритм, от которого нельзя было убежать, даже если бы я была в своей лучшей спортивной форме.

После ужина Кай проводил меня до лестницы.

- Спите крепко, Мира. В этом доме сны часто становятся реальностью. Постарайтесь не думать о падении.

- Я никогда не думаю о падении, когда я на высоте, - огрызнулась я. - Я думаю о приземлении.

- Хороший навык, - он слегка склонил голову. - Он вам пригодится.

Я поднялась в свою комнату и заперла дверь на ключ. Я знала, что для него это не препятствие, но мне нужно было создать иллюзию безопасности. Я легла в кровать, не раздеваясь. Темнота комнаты была густой, почти осязаемой.

Я закрыла глаза и вдруг почувствовала то, о чем говорил Кай. Дом дышал. Медленно, тяжело, в унисон с моим собственным сердцем. Стены вибрировали от далекого, едва слышного гула. Это не был шум ветра или старых труб. Это был голос. Шепот тысяч людей, которые жили здесь до меня и которые теперь ждали моего хода.

Я свернулась калачиком, прижимая колени к груди. Моя мышечная память рисовала мне сложные акробатические связки, прыжки, сальто, полеты. Но здесь, в этой темноте, я понимала, что самый сложный трюк мне еще только предстоит выполнить. И ценой ошибки будет не сломанная нога, а моя душа, которую этот дом уже начал медленно переваривать.