Луи Нильсон – Золотая тень особняка (страница 4)

- Твой отец был лишь передаточным звеном, - прошептал он. - Он не владел этим местом. Место владело им. А теперь оно выбрало тебя. Документы - это всего лишь бумага. Они сгорят, если дом того захочет. Ты здесь не из-за юридических тонкостей, Мира. Ты здесь из-за крови.

- О боже, только не надо этой готической чепухи про зов предков, - я попыталась рассмеяться, но звук получился сухим и ломким. - Мы в двадцать первом веке. Есть суды, есть право собственности. Если ты думаешь, что можешь держать меня здесь силой, используя сказки о живых домах, то ты сильно ошибаешься.

- Сила - это то, что ты чувствуешь сейчас, - он протянул руку и едва коснулся кончиками пальцев моего плеча. Я вздрогнула, как от удара током. Мои мышцы мгновенно сократились, выстраивая защитный барьер. - Твое тело знает правду. Ты не боишься меня, Мира. Ты боишься того, что ты начинаешь чувствовать себя здесь на своем месте.

- Мое место - в спортзале, на мате, в движении, - я сбросила его руку. - А не в этом пыльном мавзолее.

- Ты не была в зале три года, - констатировал он, выпрямляясь. - Твое колено больше не выдержит приземления с двойного сальто. Твоя карьера закончилась в тот момент, когда ты услышала хруст собственных связок. Ты была никем. Тенью в массовке жизни. Здесь ты - центр. Здесь ты - жизнь.

Я замолчала. Он ударил в самое больное место с хирургической точностью. Моя невидимость. Моя ненужность. После травмы я превратилась в функциональный мусор. Родители вздохнули с облегчением - больше не нужно было тратить деньги на мои сборы и врачей. Друзья испарились вместе с моими шансами на олимпийское золото. Я жила в съемной конуре, работая баристой и стараясь не смотреть в зеркало, потому что видела там лишь обломки того, чем должна была стать. И вот теперь этот человек, этот странный, пугающий Кай, говорит мне, что я важна. Что я - центр мира. Это была самая изощренная форма пытки - дать надежду на значимость тому, кто привык быть фоном.

- Ешь, - повторил он тише. - Тебе нужно набрать вес. Ты слишком прозрачная.

Я снова взяла вилку. Руки были ледяными. Чтобы успокоиться, я начала считать узоры на скатерти. Переплетения нитей, симметрия, логика. В хаосе моей нынешней жизни мне нужна была хоть какая-то структура.

- Где здесь камеры? - спросила я, вонзая вилку в спаржу. - В лепнине? В глазах тех жутких портретов в коридоре? Ты ведь следишь за каждым моим шагом.

- В этом нет необходимости, - Кай прошелся по комнате, его движения были текучими, как ртуть. - Я чувствую твое присутствие в каждой комнате. Твой пульс вибрирует в стенах. Твое дыхание меняет влажность воздуха. Зачем мне оптика, если я связан с тобой через этот фундамент?

- Ты псих, - я сказала это почти с облегчением. Психи - это понятно. С ними можно иметь дело. Психиатрия - это наука. А магия и живые дома - это бред. - Тебе нужно лечиться, Кай. И мне тоже, раз я до сих пор сижу здесь и слушаю это.

- Возможно, - он остановился у окна, глядя в темноту сада. - Но наше безумие общее. Ты ведь тоже это чувствуешь, верно? Как пол под твоими ногами подстраивается под твой шаг? Как двери открываются чуть раньше, чем ты успеваешь к ним прикоснуться? Дом узнает тебя. Он долго ждал.

Я ничего не ответила. Я сосредоточилась на еде, стараясь не думать о том, что он прав. Двери действительно открывались слишком легко. Воздух в комнате всегда был именно той температуры, которая мне нравилась. Но я убеждала себя, что это просто работа Кая. Он - идеальный дворецкий, маньяк контроля, который продумал все до мелочей.

Когда тарелка опустела, Кай подошел, чтобы забрать ее. Его пальцы на мгновение задержались рядом с моими. Я почувствовала запах его кожи - холодный, лесной, с ноткой металла.

- Ты закончила? - спросил он.

- Да. Теперь я могу идти в свою комнату? Или у нас по плану еще сеанс гипноза?

- Иди, Мира. Завтра будет тяжелый день. Мы начнем осмотр границ. Ты должна знать пределы своей империи.

Я встала, чувствуя странную тяжесть в животе. Еда была легкой, но ощущение было такое, будто я проглотила свинец. Я направилась к выходу, стараясь идти твердо, не оборачиваясь. Моя спина горела под его взглядом. Я знала, что он смотрит на мои бедра, на то, как я ставлю стопу, на изгиб моей шеи. Это был взгляд не мужчины, а владельца, проверяющего сохранность своего имущества.

Уже у самой двери я остановилась. Что-то было не так. Мое внимание привлек край белой бумаги, торчащий из-под моей тарелки, которую Кай еще не успел поднять. Я не видела ее раньше. Она появилась там, как будто из ниоткуда. Или я просто была слишком занята своим внутренним диалогом, чтобы заметить?

- Ты что-то забыла? - голос Кая раздался совсем рядом. Он двигался быстрее, чем позволяла физика.

- Нет, - я быстро вернулась к столу, делая вид, что проверяю, не оставила ли я там свой телефон, которого у меня, к слову, не было с момента приезда.

Я ловким движением, которое отрабатывала годами, когда нужно было незаметно поправить магнезию на ладонях, выхватила клочок бумаги и зажала его в кулаке. Кай сузил глаза. Он видел мое движение, я была в этом уверена. Но он промолчал. Лишь уголок его губ едва заметно дернулся - не то в усмешке, не то в предвкушении.

- Доброй ночи, Мира, - сказал он, делая шаг назад и освобождая мне путь.

- Сомневаюсь, что она будет доброй в этом склепе, - бросила я и почти выбежала из столовой.

Я неслась по коридорам, считая повороты. Налево, направо, мимо рыцарских доспехов, которые в полумраке казались застывшими стражами, вверх по лестнице. Мое сердце колотилось о ребра, как пойманная птица. Это не был страх. Это был адреналин. Тот самый, который я чувствовала перед выходом на помост. Предвкушение борьбы.

Захлопнув дверь своей комнаты, я первым делом повернула ключ в замке. Щелчок принес призрачное чувство безопасности. Я знала, что для Кая этот замок - лишь формальность, но мне нужно было это символическое действие. Я подошла к окну. Луна заливала сад холодным, мертвенным светом. Деревья казались скрюченными пальцами, тянущимися к небу.

Я разжала кулак. Клочок бумаги был помятым и влажным от пота моих ладоней. Я медленно развернула его.

Мое дыхание остановилось. Мышцы лица онемели, как после инъекции новокаина.

На бумаге была всего одна фраза, написанная моим собственным почерком. Тем самым почерком, с характерным наклоном влево и слишком длинными хвостиками у буквы "у", который я пыталась исправить в школе.

"Беги, пока они не заставили тебя забыть, как дышать".

Под фразой стояла дата. Пять лет назад.

Это было невозможно. Пять лет назад я была на пике своей карьеры. Я жила в другом городе, я тренировалась по двенадцать часов в день, я даже не знала о существовании этого особняка. Мой отец тогда еще был жив, и я видела его раз в год на Рождество. Я никогда не была здесь. Я не могла написать эту записку.

Но я узнала бумагу. Это был обрывок из моего старого блокнота с логотипом спортивного клуба, который я потеряла во время сборов в Сочи. Я помнила, как плакала из-за его потери, потому что там были записаны мои личные графики нагрузок и замеры пульса.

Я прижала записку к груди. Бумага была реальной. Мой почерк был реальным. Но реальность, в которой я находилась, начала трещать по швам.

Где-то в глубине дома раздался глухой удар, как будто закрылась тяжелая крышка люка. А затем наступила тишина, такая плотная, что я слышала, как кровь шумит в моих ушах, отсчитывая секунды моего пребывания в этом месте.

Я подошла к зеркалу. Из темноты на меня смотрело лицо девушки, которую я едва узнавала. Бледная кожа, огромные глаза, в которых застыл немой вопрос. Я дотронулась до своего горла. Мышцы были напряжены так сильно, что мне действительно стало трудно дышать.

- Они не заставят, - прошептала я своему отражению. - Я не забуду.

Я начала считать. Один. Два. Три. На вдохе. Четыре. Пять. Шесть. На выдохе. Дыхательная гимнастика для успокоения нервной системы. Контроль. Мне нужен контроль.

Я села на кровать, не снимая одежды. Спать было нельзя. В этом доме сон был формой капитуляции. Я должна была понять, как моя записка пятилетней давности оказалась здесь, под тарелкой в столовой, которую охраняет человек-машина по имени Кай.

Я начала восстанавливать в памяти события пятилетней давности. Сочи. База "Юг-Спорт". Я тогда была в лучшей форме в своей жизни. Тренер говорила, что я летаю, а не прыгаю. Мое тело было совершенным инструментом, отлаженным и точным. И именно тогда я потеряла тот блокнот. Я думала, его украла кто-то из девчонок по команде. Конкуренция была бешеной, каждая мелочь имела значение. Но как он мог оказаться у Кая? Или у моего отца?

Отец... Он всегда был странным. Инженер, который вечно пропадал в командировках. Он никогда не смотрел мои выступления. Он говорил, что гимнастика - это "бесполезная трата кинетической энергии". Он ценил только то, что имело структуру и функцию. Как этот дом.

Может быть, он всегда готовил меня к этому? Все эти бесконечные тренировки, на которых он настаивал, все эти врачи, которые проверяли мою выносливость... Это было не ради спорта. Это была подготовка залога.

Я почувствовала тошноту. Если моя жизнь была лишь длинным инкубационным периодом для того, чтобы я стала "частью фундамента", то Кай - это не просто управляющий. Он - мой надсмотрщик, который ждал, когда плод созреет.