Луи Нильсон – Вне фильтров: Резонанс сердец (страница 5)

В отражении стекла я увидела свое лицо. Бледное, с темными кругами под глазами. Я выглядела как человек, который слишком долго провел под водой без декомпрессии. Мои глаза казались чужими.

В дверь постучали.

Звук был коротким. Три удара. Костяшками пальцев по дереву. Это не был звук соседа, которому нужна соль. Это не был звук курьера. Это был ритм. Три четверти. Раз-два-три. Раз-два-три.

Я замерла посреди комнаты. Мое тело тут же перешло в режим выживания: плечи поднялись, дыхание остановилось. Я чувствовала, как кровь пульсирует в висках - глухой, низкий звук, похожий на удары по литаврам.

Я подошла к двери. Посмотрела в глазок.

В коридоре было пусто. Только желтый свет ламп и ровные ряды одинаковых дверей.

Я прижалась лбом к дереву. Холод металла замка обжег кожу.

- Мирон? - прошептала я, едва шевеля губами.

Ответа не последовало. Но я знала, что он там. Я чувствовала его присутствие не ушами, а кожей. Как будто плотность воздуха в коридоре изменилась, стала более вязкой.

Я медленно повернула замок. Один оборот. Второй.

Дверь открылась.

На коврике лежал небольшой предмет. Флешка. Обычная, серая, без каких-либо опознавательных знаков.

Я подняла ее. Металл был теплым. Он только что держал ее в руках.

Я посмотрела на дверь 215. Она была закрыта. Но из-под нее выбивался тонкий луч света. И звук.

Это была музыка. Очень тихая, почти на грани восприятия. Что-то классическое, кажется, Бах. "Хорошо темперированный клавир". Прелюдия в до-мажоре. Но она была замедлена в несколько раз, превращаясь в бесконечный, тягучий поток звука, который вибрировал в самом полу.

Я вернулась к себе и закрыла дверь на все замки. Мои руки тряслись так, что я едва попала флешкой в USB-порт.

На диске был только один файл. "3_final_final.wav".

Я нажала "Play".

Первые несколько секунд была тишина. Потом - глубокий вздох.

- Ты зря открыла дверь, Саша, - сказал его голос. На этот раз без всяких фильтров. Без эха комнаты. Это было записано так близко к микрофону, что я слышала движение его губ. - Теперь тишина в твоей квартире никогда не будет прежней. Ты будешь искать мой голос в шуме дождя, в гуле холодильника, в шагах за стеной. Ты уже проиграла, потому что ты начала слушать.

Я почувствовала, как по ногам пошел холод. Это не были метафоры. Это была физиология. Мои мышцы сокращались, пытаясь вытолкнуть этот звук из моего пространства, но было поздно. Он уже был внутри.

Я выключила компьютер. Выдернула флешку.

В комнате стало тихо. Но это была не та тишина, к которой я привыкла. Она была... заполненной. Словно в комнате включили мощный резонатор, который подхватывал каждый мой звук и возвращал его мне с едва заметным искажением.

Я легла на кровать, не раздеваясь. Закрыла глаза.

В моей голове все еще звучал Бах. Замедленный, тягучий, как патока. До-мажор, который постепенно превращался в нечто другое, в какой-то неопределенный, тревожный лад.

Я пыталась контролировать дыхание. Вдох на четыре счета, задержка на два, выдох на шесть. Это всегда помогало в бассейне, когда казалось, что легкие сейчас взорвутся.

Но сейчас это не работало. Мой ритм был сломан. Он был навязан мне кем-то другим.

Я лежала и слушала, как за стеной, в квартире 215, человек по имени Мирон двигает стул. Скрип ножки по ламинату. Короткий, резкий звук. Фа-диез.

Потом - звук упавшей связки ключей.

Потом - тишина.

И эта тишина была самой громкой вещью, которую я когда-либо слышала в своей жизни.

Я поняла, что не смогу уснуть. Я встала, подошла к столу и снова надела наушники. Мне нужно было работать. Мне нужно было вернуть контроль. Я открыла вторую главу и начала методично вырезать все вздохи, все паузы, все лишние звуки. Я превращала его голос в стерильный, безжизненный поток информации.

Мой внутренний профессор одобрительно кивал: Вот так, Александра. Убирай жизнь. Жизнь - это всегда фальшь. Оставляй только чистый сигнал.

Я работала два часа. Мои глаза слезились от напряжения, пальцы онемели от кликов мышкой. Я сделала это. Вторая глава звучала идеально. Ровно. Компрессированно. Безжизненно.

Я сохранила файл и отправила его заказчику.

А потом я открыла тот файл с флешки. "Ты зря открыла дверь, Саша..."

Я слушала его снова и снова. Я анализировала его спектрограмму. Я искала в нем слабые места. Но их не было. Это был абсолютно честный звук. Звук человека, которому нечего терять.

Я поняла, что он не просто сосед. Он - мой персональный шум. Тот самый, который я пыталась отфильтровать всю свою жизнь, начиная с того момента, как отец в последний раз закрыл за собой дверь, а я пыталась запомнить звук его шагов.

Я сорвала наушники и бросила их на стол.

Мне нужно было выйти. Мне нужно было услышать настоящий город, а не этот герметичный кошмар.

Я накинула куртку и вышла в коридор.

У двери 215 стоял человек. Это был не Мирон. Это был курьер в желтой куртке. Он растерянно смотрел на закрытую дверь.

- Девушка, извините, - окликнул он меня. - Тут в 215-й никто не открывает. А заказ оплачен.

- Может, он спит? - спросила я, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно.

- Не знаю. Я стучу уже пять минут. И музыка там орет...

Я прислушалась. Музыки не было. Была тишина. Абсолютная, стерильная тишина.

- Там нет никакой музыки, - сказала я.

Курьер посмотрел на меня как на сумасшедшую.

- Как нет? Бах же. Замедленный такой, аж зубы сводит.

Я почувствовала, как у меня подкосились ноги.

Значит, это не в моей голове. Это действительно звучит. Но почему я этого не слышу сейчас?

Я подошла к двери 215 и приложила ухо. Ничего. Только гул крови в моих собственных сосудах.

- Вы слышите это прямо сейчас? - спросила я курьера.

- Ну да. Вот, - он кивнул на дверь. - Слышите? Щелчок.

Я не слышала щелчка.

Курьер пожал плечами, поставил пакет с едой у двери и пошел к лифту.

- Психи какие-то, - проворчал он.

Я осталась одна в коридоре. Пакет с едой из веганского кафе стоял у двери 215, источая слабый запах специй и картона.

Я подошла ближе. На пакете был приклеен чек. Имя заказчика: Мирон.

Я посмотрела на чек. Внизу, в поле для комментариев, было написано: "Оставьте у двери. Она всё равно слушает".

Я отпрянула от двери, как от удара током. Мои мышцы спины судорожно сократились. Это было за гранью совпадения. Это была прямая трансляция моих мыслей.

Я вернулась в свою квартиру и заперлась.

Села на пол в прихожей, обхватив колени руками. Мое дыхание было частым и поверхностным. В бассейне это называлось гипервентиляцией. Это опасно. Можно потерять сознание прямо в воде.

Нужно успокоиться. Нужно деконструировать ситуацию.

Объект А: Мирон. Писатель, социопат, обладатель уникального баритона. Живет напротив.