Луи Нильсон – Центр тяжести: Опора на двоих (страница 9)

- Просто посмотрите, куда он ушел. И проверьте, не засветился ли он на парковке. У него... слишком правильная осанка для гражданского.

Я выключаю связь и прислоняюсь спиной к холодной колонне. Бетон приятно холодит лопатки. Я закрываю глаза на секунду.

Перед глазами всплывает картинка из прошлого. Зал в Новогорске. Запах магнезии и пота. Тренер стоит у бревна, скрестив руки на груди. Его взгляд такой же, как у того человека в толпе. Оценивающий. Ищущий изъян.

- Ты мусор, Алина, - говорит тренер. Его голос спокойный, почти ласковый. - В тебе нет легкости. Ты борешься с гравитацией, а должна с ней дружить. Ты прыгаешь так, будто хочешь пробить пол. Грязно. Соберись. Или иди в библиотеку, там твоя тяжеловесность никому не помешает.

Я тогда собралась. Я сделала этот прыжок. Три винта, приземление в докрут. А потом хруст. Звук, который я буду слышать до конца своих дней. Это был не звук ломающейся кости. Это был звук рушащегося мира. Словно кто-то выдернул фундамент из-под здания, которое я строила шестнадцать лет.

Сейчас я стою в холле телестудии, охраняя человека, который считает себя центром мироздания, и понимаю, что ничего не изменилось. Я всё еще борюсь с гравитацией. Я всё еще пытаюсь не пробить пол. Только теперь пол - это моя жизнь, а гравитация - это всё то дерьмо, которое пытается меня сломать.

Я открываю глаза. В холл влетает ассистентка с кипой бумаг.

- Алина, Матвей просит вас зайти в гримерку! Он отказывается гримироваться, пока вы не проверите косметику на наличие ядов! - она нервно хихикает, думая, что это шутка.

Я знаю, что это не шутка. Это способ Матвея помучить меня, заставить подчиниться его капризу, напомнить, кто здесь платит за музыку. Он проверяет мои границы. Он хочет найти точку, где я сломаюсь, где из охранника превращусь в женщину, которая начнет на него орать или, чего доброго, плакать.

Он не дождется.

Я иду к лифтам. Каждый шаг - это расчет. Пятка, перекат, носок. Колено держит. Я - исправный механизм. Я - профессионал. А профессионалы не чувствуют боли. Они просто меняют точку опоры.

В лифте зеркальные стены. Я смотрю на свое отражение. Бледная кожа, глаза, в которых не осталось ничего, кроме функции наблюдения. На шее маленькая царапина - видимо, кто-то из толпы всё-таки задел ногтем. Я провожу по ней пальцем. Крови нет. Только тонкая полоса воспаленной плоти.

Двери открываются на четвертом этаже. Коридоры студии похожи на лабиринт. Я иду по памяти, хотя была здесь всего один раз на инструктаже. Мой мозг автоматически фиксирует выходы, огнетушители и углы обзора камер. Генетическая память отличницы.

У двери гримерки номер 12 стоит охрана канала. Двое парней с пустыми глазами и плохими стрижками. Они смотрят на меня с легким пренебрежением - женщина в их профессии всегда воспринимается как недоразумение, пока она не сломает кому-нибудь челюсть.

- Свои, - бросаю я, не замедляя шага.

Внутри гримерки царит контролируемый хаос. Стилист, похожий на испуганного фламинго, кружит вокруг Матвея, который сидит в кресле, закинув ноги на стол с зеркалами.

- О, явилась, - Матвей смотрит на мое отражение. - Посмотри на этот тональный крем, Алина. Мне кажется, он пахнет синильной кислотой. Проверь-ка его своим собачьим нюхом.

Стилист бледнеет и начинает что-то лепетать про гипоаллергенность и бренд.

- Оставьте нас, - говорю я. Голос звучит негромко, но в нем столько свинца, что стилист исчезает за дверью быстрее, чем успевает закончить фразу.

Я подхожу к столу. Беру баночку с кремом. Обычный грим. Дорогой, профессиональный. Я смотрю на Матвея через зеркало.

- Хватит ломать комедию. Вам нужно выйти в эфир через десять минут. Вы ведете себя как ребенок, которому не купили игрушку.

- А ты ведешь себя как моя мать, - он резко опускает ноги со стола и разворачивается ко мне. - Она тоже всегда знала, как лучше. Как стоять, как улыбаться, как продавать свою искренность подороже. Ты ведь тоже меня продаешь, да? Свою бдительность за мои деньги.

Он встает. Он выше меня на голову, и сейчас он пытается использовать это преимущество. Он нависает, пытаясь подавить меня своим объемом, своим запахом, своей харизмой, которая работает на миллионы, но на меня действует как белый шум.

- Я выполняю контракт, Матвей. В контракте нет пункта об эмоциональной поддержке или участии в ваших психологических играх. Хотите бояться толпы - бойтесь. Хотите ненавидеть меня - ненавидьте. Но грим наложите. Лицо в кадре должно быть безупречным. Это тоже часть вашей работы.

Он вдруг протягивает руку и касается царапины на моей шее. Его пальцы холодные. Это прикосновение - нарушение всех границ. Моя мышечная память вопит: Контратака! Захват пальцев! Удар в кадык!

Я заставляю себя стоять неподвижно. Мои мышцы каменеют. Я чувствую, как пульс бьется прямо под его указательным пальцем.

- Ты ранена, - шепчет он. Его голос меняется. В нем исчезает цинизм, остается какая-то странная, пугающая мягкость. - Мои фанаты пустили кровь моему церберу. Как иронично.

- Это просто царапина. Отойдите.

- А если я не хочу? - он делает еще полшага вперед. Теперь мы почти соприкасаемся телами. Я чувствую жесткую ткань его пиджака и тепло, исходящее от его груди. - Что ты сделаешь, Алина? Применишь свой рычаг первого рода? Уложишь меня на лопатки?

Его глаза расширены. Он не шутит. Он провоцирует меня на настоящую, живую реакцию. Он хочет увидеть искру жизни в моем мертвом, механическом мире.

- Я просто напомню вам, что прямой эфир не будет ждать, пока вы закончите свой сеанс самолюбования, - я аккуратно, но твердо перехватываю его руку за запястье и отвожу от своей шеи. - Садитесь. Я позову гримера.

Я разворачиваюсь и выхожу, не дожидаясь ответа. Мое сердце бьется ровно - семьдесят два удара в минуту. Идеальный ритм. Но ладони слегка влажные. Это биологический сбой. Нужно протереть их антисептиком.

В коридоре я снова достаю рацию.

- Пост один, что по объекту в серой куртке?

Пауза в эфире длится слишком долго. Пять секунд. Шесть.

- Алина, это пост один. Мы просмотрели записи. Человек в серой куртке... он не ушел. Он зашел в здание через служебный вход за три минуты до вашего приезда. У него был пропуск технического персонала.

Я замираю. Векторы силы в моей голове мгновенно перестраиваются. Технический персонал. Пропуск. Армейская осанка.

- Имя на пропуске?

- Семенов Игорь Викторович. Техник по свету.

- Проверьте базу. Сейчас же.

Я не жду ответа. Я уже бегу обратно к гримерке. Мое колено стреляет острой болью, но я игнорирую ее. Боль - это просто информация. Информация говорит мне, что мы в ловушке.

Я влетаю в гримерку. Матвей сидит в кресле, гример уже начал работать над его лицом.

- Вставай, - говорю я. Это не просьба. Это приказ.

- Что опять... - начинает он, но видит мое лицо и замолкает.

- Мы уходим. Сейчас.

- Но эфир через пять минут! Продюсеры меня убьют!

- Если мы останемся, это сделает кто-то другой, - я хватаю его за руку, не заботясь о деликатности. - Грязно работает ваш отдел кадров, Матвей. Очень грязно.

Я вывожу его в коридор. Мой мозг уже рисует карту путей отхода. Лифт - нет, это ловушка. Пожарная лестница - слишком предсказуемо. Нужно идти через технические этажи.

В конце коридора я вижу тень. Кто-то только что зашел за угол. Серая куртка.

Я чувствую, как во мне просыпается то, что я считала похороненным под обломками моей карьеры. Спортивная злость. Азарт. Желание победить любой ценой.

Мое тело - это сжатая пружина. Мой ум - холодный процессор.

- Держись за мной, - шепчу я Матвею. - И на этот раз делай ровно то, что я скажу. Иначе твой следующий пиджак будет белым и с очень длинными рукавами.

Мы ныряем в боковую дверь, ведущую в зону кабельных шахт. Здесь темно и пахнет пылью. Мое колено ноет, но я иду быстро, почти бесшумно. Пятка-носок. Пятка-носок.

Я слышу шаги за спиной. Ритмичные. Уверенные. Человек не бежит, он идет на перехват, зная наши координаты. У него есть план. У него есть преимущество.

Но у него нет одной вещи. У него нет Алины, которой нечего терять, кроме своей функции.

Я останавливаюсь у развилки. Справа - выход к парковке, слева - подвал.

- Иди направо, - шепчу я Матвею. - Там за дверью будет охранник в синей форме. Скажи ему код "Зенит-4". Он выведет тебя к машине.

- А ты? - он смотрит на меня в темноте, и я вижу блеск его глаз. В них больше нет скуки. Только первобытный страх и... восхищение?

- А я проверю его векторы, - отвечаю я и толкаю его в сторону двери.

Я остаюсь одна в темном коридоре. Тишина давит на уши. Я слышу собственное дыхание - ровное, глубокое. Я оцениваю помещение. Углы обзора минимальны. Опорных точек много - трубы, выступы стен, кабельные короба.

Шаги приближаются.

Я встаю в тень за массивным щитком. Центр тяжести вниз. Мышцы бедер напряжены, готовые к взрывному движению. Мой внутренний тренер молчит. Он знает: сейчас будет не гимнастика. Сейчас будет биомеханика выживания.

Из-за угла появляется фигура. Серая куртка. Он идет спокойно, в руке у него что-то длинное и тонкое. Не пистолет. Заточка? Проволока?

Он проходит мимо моего укрытия. Я вижу его профиль. Никаких эмоций. Просто работа.

Я выхожу из тени.