Луи Нильсон – Терруар раздора: Сталь и виноград (страница 7)

Я вспомнила голос отца: Никогда не показывай, что тебе больно, Стеф. Боль - это информация для врага. Используй ее, чтобы понять, куда он будет бить в следующий раз.

Теперь я знала. Он будет бить в мое наследие, в мою привязанность к этой земле. Но он нашел письмо. И это письмо стало моей новой рапирой. Я не знала его содержания, но я видела реакцию Леона. Это была реакция человека, который обнаружил, что его карта мира - фальшивка.

Я улыбнулась своему отражению в темном стекле шкафа. Это была не добрая улыбка.

- Ну что ж, Леон, - прошептала я. - Добро пожаловать на инвентаризацию моей души. Надеюсь, твой калькулятор выдержит нагрузку.

В ту ночь я спала без снов. Мое тело, привыкшее к нагрузкам, отключилось мгновенно, восстанавливая силы перед решающим боем. Я знала, что завтрашний день изменит все. И я была к этому готова.

Утром дом встретил меня тишиной и запахом свежего кофе. Марии, нашей экономки, не было видно, но завтрак уже стоял на столе. Я ела медленно, смакуя каждый глоток, как будто это был последний мирный завтрак в моей жизни.

В десять утра к воротам подъехал черный внедорожник. Без юристов. Без свиты. Только Леон.

Я вышла на крыльцо, поправляя воротник шелковой блузки. Моя спина была прямой, мой взгляд - холодным. Я была в позиции.

Он вышел из машины, держа в руке тот самый пожелтевший конверт. Его лицо было бледнее, чем вчера, а под глазами залегли тени. Похоже, он тоже не слишком много спал.

- Нам нужно поговорить, Стефания, - сказал он, даже не поздоровавшись. - Без свидетелей. Без контрактов. Просто ты и я.

- Я слушаю, Леон, - ответила я, не делая ни шага навстречу. - Но помните: в этом доме я все еще хозяйка, даже если в ваших бумагах написано обратное.

Он усмехнулся, но на этот раз в его усмешке не было высокомерия. Только странная, ломаная усталость.

- Хозяйка? - он покачал головой. - Ты даже не представляешь, насколько ты права. И насколько это все... - он неопределенно махнул рукой в сторону дома, - ...хуже, чем я думал.

Он начал подниматься по ступеням, и я почувствовала, как между нами снова натягивается невидимая нить. Дистанция сокращалась. Бой начинался.

Но на этот раз я не собиралась просто держать блок. На этот раз я готовила выпад.

- Пройдемте в библиотеку, - сказала я, отступая в сторону и пропуская его внутрь. - Там удобные кресла для долгих признаний. И достаточно крепкий коньяк, если правда окажется слишком горькой.

Он прошел мимо, и я снова почувствовала запах его парфюма - смесь бергамота, сандала и опасности. Я закрыла дверь, и звук замка эхом разнесся по холлу.

Игра началась по-настоящему. И теперь на кону было не только поместье, но и нечто гораздо более важное. То, что нельзя измерить в гектарах или литрах вина.

Моя мышечная память подсказывала: сейчас будет атака. Но сердце, которое я так старательно пыталась превратить в калькулятор, твердило другое: сейчас будет откровение. И я не знала, что из этого страшнее.

Мы вошли в библиотеку, где пылинки танцевали в лучах утреннего света. Леон сел в кресло напротив окна, бросив конверт на низкий столик. Я осталась стоять, скрестив руки на груди.

- Читай, - коротко бросил он.

Я медленно подошла к столу. Мои пальцы коснулись бумаги. Она была теплой, как будто он грел ее в руках всю дорогу. Я достала письмо и начала читать.

С первыми строчками мир вокруг меня начал менять очертания. Слова отца, написанные неровным, дрожащим почерком, складывались в картину предательства настолько масштабного, что у меня перехватило дыхание. Но я не позволила себе показать слабость. Мой позвоночник оставался стальным.

Это не было письмо о долгах. Это было письмо о любви. И о том, как дед Леона использовал эту любовь, чтобы уничтожить нашу семью.

Я подняла глаза на Леона. Он смотрел на меня в упор, ожидая моей реакции.

- Теперь ты понимаешь? - спросил он. Его голос звучал как хруст сухого льда. - Теперь ты понимаешь, что мы оба - всего лишь пешки в игре, которая закончилась еще до нашего рождения?

Я медленно сложила письмо. Мой мозг лихорадочно анализировал новые данные. Центр тяжести сместился. Дистанция исчезла. Мы оказались в одном окопе, хотя секунду назад были по разные стороны баррикад.

- Я понимаю, что ваш дед был монстром, Леон, - сказала я, стараясь сохранить ровный тон. - Но это не отменяет того факта, что вы сейчас сидите в моем доме и пытаетесь забрать то, что осталось от моей жизни.

- Я здесь не для того, чтобы забирать, Стефания, - он встал и подошел ко мне так близко, что я видела золотистые искорки в его темных зрачках. - Я здесь для того, чтобы предложить тебе сделку, которой нет в официальных документах.

Он протянул руку и накрыл мою ладонь своей, прижимая ее к столешнице.

- Давай уничтожим их всех, - прошептал он. - Твоих призраков и моих демонов. Вместе.

Я смотрела на нашу соприкасающуюся кожу и понимала: это был самый опасный выпад в моей жизни. И я не была уверена, что хочу ставить блок.

Потому что иногда, чтобы победить, нужно позволить противнику подойти вплотную. И почувствовать его пульс под своими пальцами.

- Каковы условия? - спросила я, выпрямляя спину еще сильнее, до боли в позвоночнике.

Леон улыбнулся. И на этот раз это была улыбка хищника, который нашел себе равного напарника.

- Условие одно, - сказал он. - Ты перестанешь фехтовать со мной и начнешь фехтовать на моей стороне.

Я сделала глубокий вдох. Воздух в библиотеке был пропитан пылью и историей. Нашим общим прошлым, которое только что взорвалось, оставив нас на пепелище.

- Дистанция, Леон, - напомнила я. - Мы все еще не друзья.

- Дистанция - это иллюзия, Стефания, - он сжал мою руку сильнее. - Мы уже давно в клинче. И единственный способ из него выйти - это сделать шаг вперед.

Я посмотрела на него и поняла: игра действительно изменилась. Ритуал взвешивания закончился. Мы оба оказались слишком тяжелыми для этой жизни.

- Хорошо, - сказала я. - Я в деле. Но помни: если ты меня предашь, я не буду плакать. Я просто перережу тебе горло той самой рапирой, которую ты так боишься.

Он рассмеялся - открыто, громко, пугая тишину старого дома.

- Я и не ждал другого ответа.

Мы стояли в библиотеке, окруженные тенями прошлого, и я чувствовала, как мое тело расслабляется впервые за многие месяцы. Не потому, что я сдалась. А потому, что я наконец нашла достойную цель для своей атаки.

И эта цель была гораздо масштабнее, чем просто сохранение поместья. Мы собирались переписать историю. И я была готова к каждому выпаду, который нам предстояло совершить.

Вместе.

Глава 4: Первый выпад

Зеркало в прихожей не лжет, оно просто констатирует факты, как беспристрастный судья на дорожке. Я смотрела на свое отражение и видела не женщину, готовую к романтическому ужину, а бойца перед выходом на финальный поединок. Мое платье было цвета запекшейся крови - густой, темный бордо, который в свете ламп уходил в глухую черноту. Ткань облегала тело так плотно, что я чувствовала каждое движение своих ребер. Это не наряд, это чехол для оружия. Отец всегда говорил, что в фехтовании главное - не клинок, а то, как ты держишь спину, когда клинок опущен. Мой позвоночник сейчас напоминал стальной трос, натянутый до предела. Один неверный жест, и он лопнет, хлестнув по всем присутствующим.

- Ты готова? - голос Леона раздался за моей спиной раньше, чем я услышала его шаги.

Он умел передвигаться почти бесшумно, несмотря на свой рост и внушительный разворот плеч. Я не обернулась. Я видела его в зеркале. Черный костюм, белая рубашка без галстука - расстегнутый ворот создавал иллюзию расслабленности, но я знала, что это ложь. Леон никогда не расслабляется. Его центр тяжести был смещен чуть вперед, он всегда был готов к движению, к захвату, к прыжку. Он стоял на той дистанции, которую в фехтовании называют опасной - когда для атаки не нужен шаг, достаточно просто выпрямить руку.

- Я была готова еще три года назад, Леон. Просто ждала подходящего повода, - я поправила невидимую складку на бедре. - Как я тебе? Достаточно убедительна в роли трофея?

- Ты никогда не будешь выглядеть как трофей, Стефания. Скорее как мина замедленного действия, которую неосторожно принесли на банкет.

Он подошел ближе. Я почувствовала запах его парфюма - горький ветивер, холодный кедр и что-то металлическое, напоминающее запах свежезаточенной стали. Моя кожа на затылке отозвалась мелкой дрожью. Мышечная память - это проклятие. Мое тело считывало его как угрозу, как противника, который ищет брешь в моей защите.

- Пошли, - сказал он, не дожидаясь моего ответа. - Машина ждет. Нам нужно появиться там ровно в восемь. Ни минутой раньше, ни минутой позже. Пунктуальность - это вежливость королей и обязательство тех, кто хочет казаться сильнее, чем они есть.

В машине мы молчали. Я смотрела в окно на мелькающие огни города, но видела только отражение своих пальцев, сжимающих маленькую сумку. Пальцы побелели в суставах. Я заставила себя разжать их по одному, как делала перед каждым выходом на дорожку. Большой, указательный, средний. Расслабить кисть. Контроль. Если я потеряю контроль над телом, я потеряю контроль над ситуацией. А ситуация была дерьмовой, если называть вещи своими именами. Мы ехали в L-Atelier - место, где собиралась вся та сволочь, которая еще недавно вычеркивала фамилию моего отца из записных книжек. Это был наш первый официальный выход как пары. Первая презентация сделки, замаскированной под союз.