Луи Нильсон – Терруар раздора: Сталь и виноград (страница 9)

- О чем ты думаешь? - его голос вырвал меня из внутреннего монолога.

- О том, что у этого рислинга феноменальное послевкусие, - соврала я. - И о том, что нам пора уходить. Мы создали достаточно инфоповодов для этого зала. Завтра все будут обсуждать, как Стефания де Монфор публично унизила Леона Варда. Это ведь то, что тебе было нужно? Публичность?

- Мне нужно было увидеть тебя в деле, - он допил свое вино и поставил бокал. - И я увидел. Ты великолепна в атаке, Стефания. Но ты совершенно не умеешь принимать подарки.

Он достал из кармана небольшую коробочку. Без лишних слов, без пафосных речей он пододвинул ее ко мне по скатерти.

- Что это? Очередной транш? - я не прикоснулась к коробке.

- Это часть твоего образа. Мы ведь пара. А у пары должны быть символы. Открой.

Я медленно потянула крышку. На черном бархате лежал браслет. Тонкая полоска белого золота, выполненная в виде переплетенных нитей, напоминающих защитную сетку фехтовальной маски. Никаких бриллиантов, никакой пошлой роскоши. Только холодный металл и идеальная геометрия.

Мое сердце не "ухнуло вниз", оно просто сбилось с ритма на долю секунды, как при осечке. Это было слишком точно. Слишком адресно. Он бил по самому больному - по моей идентичности.

- Это работа мастера, который делал оружие для олимпийской сборной шестидесятых, - тихо сказал Леон. - Я нашел его в частной коллекции. Тебе подходит. Металл к металлу.

Я смотрела на браслет и чувствовала, как моя защита дает трещину. Это не был подарок любовника. Это был дар признания. Он видел меня. Не ту куклу в бордовом платье, которую он привел в ресторан, а ту девочку с рапирой, которая привыкла побеждать через боль.

- Надень его, - приказал он. Не попросил, а именно приказал.

Я взяла браслет. Он был холодным, почти ледяным. Когда я застегнула его на запястье, я почувствовала странную тяжесть. Это не было украшение. Это были кандалы, которые выглядели как знак отличия.

- Спасибо, - выдавила я, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

- Не благодари. Мы еще не закончили.

Мы вышли из ресторана под прицелом десятков глаз. Я чувствовала их кожей спины - любопытство, зависть, злорадство. Леон шел рядом, не касаясь меня, но я ощущала его присутствие как силовое поле. Мы были идеальной парой для этого города: разорившаяся аристократка и хищник без родословной, но с бездонными карманами.

У машины он остановился и повернулся ко мне. Свет уличных фонарей падал на его лицо, подчеркивая резкие линии рта и глубокие тени под глазами.

- Сегодня ты победила в первом раунде, Стефания. Вино было действительно дрянным. Но помни: я позволил тебе победить. Мне было интересно посмотреть, как ты фехтуешь словами.

- Ты слишком высокого мнения о своем контроле над ситуацией, Леон. Иногда проигрыш - это просто проигрыш, а не тактический ход.

- Возможно. Но в моем мире даже проигрыш должен приносить дивиденды.

Он открыл мне дверь. Я села в машину, чувствуя, как мышцы спины наконец начинают ныть от перенапряжения. Дистанция была нарушена. Он вошел в мой ближний круг, и я не заметила, как это произошло. Браслет на моем запястье холодил кожу, напоминая о том, что игра только начинается.

- Куда мы едем? - спросила я, когда он сел за руль.

- Домой, Стефания. Тебе нужно отдохнуть. Завтра у нас встреча с юристами по поводу реструктуризации долгов твоего отца. И там мне понадобится твоя агрессия. Только направь ее на них, а не на меня.

Он завел мотор. Машина плавно тронулась с места. Я смотрела на свои руки и думала о том, что в фехтовании есть такой прием - "клинч". Это когда противники оказываются так близко друг к другу, что не могут нанести удар клинком. В этот момент судья дает команду "стоп" и разводит их.

Но в нашей жизни судьи не было. Мы были в клинче, прижатые друг к другу обстоятельствами и взаимной ненавистью, и никто не собирался нас разводить.

- Леон? - позвала я тихо.

- Да?

- Вино было действительно ужасным. Больше никогда так не делай. Мой отец перевернулся бы в гробу, если бы узнал, что я пила это больше минуты.

Он снова улыбнулся. На этот раз улыбка была другой - в ней промелькнуло что-то человеческое, какая-то сухая искра понимания.

- Обещаю. В следующий раз я позволю тебе выбрать яд самостоятельно.

Я откинулась на сиденье и закрыла глаза. Мое тело, привыкшее к постоянной борьбе, медленно сдавалось усталости. Я чувствовала ритм его дыхания, слышал шум города за окном и понимала: я не просто товар в этой сделке. Я - актив, который он намерен использовать на полную мощность. И самое страшное было не в этом. Самое страшное было в том, что мне это начинало нравиться. Эта ясность цели. Эта необходимость быть острой.

Мы проезжали мимо старых кварталов, где когда-то располагались наши склады. Теперь там были модные лофты и офисы. Моя история стиралась, переписывалась чужими руками. Леон был тем самым пером, которое вымарывало имя де Монфоров из реестров, чтобы вписать свое.

- Ты ведь ненавидишь меня, правда? - спросил он, не оборачиваясь.

- Ненависть - это слишком энергозатратное чувство, Леон. Я тебя классифицирую. Как вредителя, который пробрался в виноградник. Тебя нельзя просто ненавидеть, с тобой нужно бороться или использовать твою энергию для очистки почвы.

- Справедливо. Я тоже тебя классифицировал. Ты - редкий винтаж, который долго держали в сыром подвале. Тебе нужно много воздуха, чтобы раскрыться. И, возможно, немного жесткой декантации.

Я открыла глаза и посмотрела на него. Его профиль был неподвижен, как маска.

- Ты не винодел, Леон. Ты потребитель. Не путай эти понятия.

- Потребитель платит за то, чтобы винодел мог творить. Без меня твой замок превратится в груду камней через полгода. Так что давай договоримся: я обеспечиваю почву, ты - содержание. И постарайся больше не бить меня по рукам прилюдно. Это портит мой имидж "жесткого парня".

- Твой имидж ничто не испортит, кроме твоей собственной тишины. Она у тебя слишком громкая.

Мы подъехали к дому. Темный силуэт особняка казался спящим чудовищем. Я вышла из машины, не дожидаясь, пока он обойдет ее и откроет мне дверь. Я хотела восстановить дистанцию. Хотя бы на те несколько метров, что отделяли нас от входа.

На ступенях я остановилась и посмотрела на браслет. В свете луны он казался серебряной змеей, обвившейся вокруг моей руки.

- Спокойной ночи, Леон, - сказала я, не оборачиваясь.

- Спокойной ночи, Стефания. И не снимай браслет. Он напоминает тебе о том, кто ты есть.

Я вошла в дом, и звук захлопнувшейся двери отозвался в пустых коридорах как выстрел. Я была одна в этом огромном склепе, полном теней и долгов. Но теперь на моей руке был металл. И в моей памяти был его взгляд - взгляд человека, который впервые увидел во мне не просто инструмент, а равного противника.

Я поднялась в свою комнату, скинула туфли и подошла к окну. Машина Леона все еще стояла внизу. Красные огни габаритов напоминали глаза волка, затаившегося в кустах. Он ждал. Он всегда чего-то ждал.

Я прижала запястье к холодному стеклу. Мой пульс бился ровно под золотой сеткой браслета. Первый выпад был сделан. Я не знала, кто набрал больше очков в этом раунде, но я знала одно: я больше не боюсь его тишины. Я научилась слышать в ней музыку боя.

Мой отец всегда говорил: "В фехтовании, как и в жизни, самый опасный момент - когда ты думаешь, что захватил инициативу". Я смотрела на удаляющиеся огни его машины и понимала, что эта фраза сейчас актуальна как никогда. Леон Вард не был тем, кто отдает инициативу просто так. Он просто перестраивал фронт. И завтрашний день обещал быть еще более изнурительным.

Я легла в кровать, не снимая браслета. Его холод успокаивал. Это была моя новая точка опоры. Моя личная рапира, которую я буду держать наготове, даже если мне придется улыбаться ему на завтраке. Мы в клинче. И единственный способ выжить - это стать еще тверже, чем тот металл, который он мне подарил.

Я заснула, когда небо начало сереть, и мне снилось, что я стою на бесконечной фехтовальной дорожке, а напротив меня - пустота, пахнущая ветивером и старым вином. И в этой пустоте я должна была найти точку для решающего укола, зная, что если промахнусь - падать будет некуда.

Но я не промахнусь. Я дочь своего отца. И я эксперт по дефектам. А Леон Вард, при всей его мощи, был полон скрытых трещин. Мне просто нужно было время, чтобы найти их все и ударить точно в цель. Однажды. Но не сегодня. Сегодня я просто училась дышать в его присутствии, не сбивая ритма. И это уже была победа. Маленькая, горькая, как старый рислинг, но моя. Единственная вещь, которую он не смог у меня купить. Моя воля к сопротивлению, замаскированная под покорность сделки.

Я закрыла глаза окончательно, и последней мыслью было воспоминание о его улыбке в ресторане. Опасная, хищная, признающая. Она была лучшим комплиментом моей ярости, который я когда-либо получала. Мы действительно стоили друг друга. Два обломка разрушенных миров, пытающихся построить что-то новое на пепелище. И это новое обещало быть либо шедевром, либо окончательной катастрофой. В любом случае, это стоило того, чтобы досмотреть до конца. Без слез. Без жалости. Только с холодной сталью в руках и в сердце.

Глава 5: Зона клинча

Дверь захлопнулась с тяжелым, глухим звуком, который издают только очень дорогие вещи. Этот звук всегда напоминал мне падение гильотины, завернутой в бархат. Щелчок центрального замка отозвался где-то в районе четвертого позвонка. В фехтовании это называется клинч - ситуация, когда противники сближаются настолько плотно, что оружие становится бесполезным. Мы стояли слишком близко. Мы дышали одним и тем же кондиционированным воздухом, пропитанным ароматом его парфюма - тяжелым, с нотами выделанной кожи и холодного кедра, без намека на сладость. Леон не любил сахар ни в чем: ни в кофе, ни в вине, ни в людях.