Луи Нильсон – Код 03:14: Линия разрыва (страница 39)

Илья сел на стул, сложив руки на коленях. Он выглядел как ребенок, которого только что отчитали за сломанную игрушку. Но в его глазах не было раскаяния. Там была пустота. Его религия цифр, его вера в логику и логи - все это было растоптано голосом человека, который должен был быть прахом.

Это был он - сказал Илья. Его голос был плоским. - Не запись. Не имитация. Он всегда так делал паузу перед тем, как сказать ключ. Он слегка втягивал воздух сквозь зубы. Никакая нейросеть не воспроизведет этот специфический дефект прикуса. Это мой отец, Кира. И он знает про тебя.

Он знает про систему 112 то, чего не знаю я - я подошла к окну, стараясь не смотреть на диктофон. - Илья, он только что дал тебе инструкцию по взлому государственной структуры безопасности. Ты понимаешь, что это значит?

Мне плевать на структуру - он вскочил, и стул с грохотом повалился на пол. Звук удара дерева о паркет заставил меня вздрогнуть. - Ты слышала? Он сказал про ноль восемьдесят семь герц. Это инфразвук. Это частота, которую человеческое ухо почти не воспринимает, но она вызывает чувство беспричинного страха. Теперь я понимаю, почему мне становилось хреново каждый раз, когда я открывал их логи. Там вшит звуковой маркер. Это не баг, Кира. Это бэкдор. Черный ход, оставленный специально для того, чтобы кто-то мог войти в систему и остаться незамеченным.

Я смотрела на него и видела, как в нем просыпается азарт охотника. Его страх трансформировался в гнев и любопытство. Это была опасная смесь. Илья был из тех людей, которые разберут бомбу только для того, чтобы посмотреть, как устроена чека, даже если до взрыва осталась секунда.

Он сказал, что я - триггер - я произнесла это медленно, пробуя слова на вкус. Они были горькими, как таблетка анальгина. - Что это значит? Я просто принимаю звонки. Я винтик в механизме.

Ты не винтик - Илья подошел ко мне вплотную. Я чувствовала запах его пота и дешевого кофе. - Ты - интерфейс. Голос из будущего звонит тебе, потому что твой мозг уже настроен на эту частоту. Ты годами слушаешь чужую боль, Кира. Ты профессиональный приемник. Твоя нейронная сеть деформирована так, что ты можешь воспринимать сигнал, который для других - просто шум.

Я вспомнила свою тренировку в бассейне. Когда ты плывешь долго, на пределе сил, звуки исчезают. Остается только ритм твоего сердца и глухой шум воды в ушах. В этом состоянии ты становишься частью среды. Ты не борешься с водой, ты в ней растворяешься. Может быть, моя работа сделала со мной то же самое? Я растворилась в бесконечном потоке чужих голосов, пока не стала идеальной средой для передачи информации извне.

Мне нужно в офис - сказал Илья. Он уже искал ключи по карманам. - Мне нужно проверить этот пакет заголовка. Если я смогу войти через этот бэкдор, я найду источник записей. Я найду того, кто имитирует моего отца... или самого отца, если он каким-то образом оцифровал свое сознание перед смертью.

Ты сошел с ума - я преградила ему путь к двери. - Ты слышал, что он сказал? Не пытайся меня спасти. Он предложил тебе использовать меня. И ты уже готов это сделать?

Илья замер. Его взгляд зафокусировался на моем лице. Он смотрел на меня не как на женщину, а как на сложный программный код, в котором нужно найти ошибку. Это было обиднее, чем если бы он меня ударил. Физическая боль понятна, она локализована. Ощущение того, что тебя превращают в инструмент, было разлитым, лишающим почвы под ногами.

Я не собираюсь тебя использовать - он сказал это слишком быстро. Пауза была не там, где надо. Он врал. Или, по крайней мере, недоговаривал. - Я хочу понять, что происходит. Кира, если мы не разберемся сейчас, через три недели тебя не станет. Или ты станешь той версией себя, которая звонит из будущего и требует невозможного. Тебе нравится эта перспектива?

Я вспомнила свой голос на записи. Тот ледяной, уверенный тон. Та женщина не боялась. Она не сомневалась. Она была свободна от протоколов и страха ошибки. И, черт возьми, Илья был прав. Она мне нравилась больше, чем я нынешняя. Та, что стоит посреди бардака в своей квартире и дрожит от голоса мертвого инженера.

Я еду с тобой - сказала я. Это был не вопрос. Это был приказ.

Илья кивнул. Мы вышли из квартиры, и я трижды проверила замок. Ритуал. Гиперконтроль. Моя личная броня. В лифте мы молчали. Я смотрела на цифры этажей, и они казались мне кодом, который вот-вот сломается.

На улице было сыро. Питерская осень вгрызалась в кожу мелкими иглами дождя. Я села в машину Ильи, и запах старого пластика и электроники на мгновение вернул мне чувство реальности. Здесь все было осязаемым. Руль, переключатель скоростей, царапина на приборной панели.

Илья вел машину агрессивно, резко перестраиваясь из ряда в ряд. Его движения были точными, но в них чувствовалось напряжение перетянутой струны. Я видела, как он сжимает челюсти. Мышечная память подсказывала мне: он готов к рывку. Но куда?

Скажи мне правду - я повернулась к нему, когда мы застряли на светофоре у Литейного. - Твой отец... он действительно мог это сделать? Создать систему, которая предсказывает будущее или записывает голоса из него?

Илья усмехнулся. Это была не веселая усмешка, а гримаса боли.

Мой отец был гением и подонком в равных пропорциях - сказал он, не глядя на меня. - Он работал над закрытыми проектами по обработке сигналов еще в девяностые. Он верил, что время - это просто еще одна характеристика волны. Если ты можешь поймать эхо сигнала, который еще не отправлен, ты можешь услышать будущее. Он называл это темпоральным резонансом. Я считал это старческим маразмом. До сегодняшнего дня.

А имитации приступов? - спросила я. - Зачем он это делал?

Чтобы контролировать нас - Илья ударил ладонью по рулю. Сигнал коротко взвизгнул. - Ему нужно было внимание. Ему нужно было знать, что он может дернуть за ниточку, и мы прибежим. Он взламывал не только системы, Кира. Он взламывал людей. И сейчас, даже будучи мертвым, он продолжает это делать. Он заставил меня поверить, что он жив. Он заставил меня сомневаться в собственной адекватности.

Я почувствовала странное родство с этим человеком, которого никогда не видела. Он тоже жил в режиме вечного дежурства, только его целью было не спасение, а доминирование. Моя травма была порождена невнимательностью, его - избытком внимания, превращенного в пытку. Мы были двумя сторонами одной и той же медали, отчеканенной в цехах человеческого безумия.

Мы подъехали к его офису - невзрачному зданию в промзоне, где за серыми стенами скрывались мощности, способные переварить терабайты данных в секунду. Илья провел меня через три уровня контроля. Его здесь знали, но смотрели с опаской. Он был как хирург, который может спасти пациента, а может вскрыть его просто из любопытства.

Садись здесь - он указал на кресло в углу своей лаборатории. Повсюду были мониторы, переплетения кабелей, похожие на внутренности огромного зверя, и запах озона. - Не трогай ничего. Я должен войти в систему через изолированный шлюз.

Я наблюдала за его пальцами. Они летали по клавиатуре с невероятной скоростью. Это был танец. Илья не просто вводил команды, он общался с машиной на языке, который был для него роднее русского. На экранах замелькали строки кода, графики частот, таблицы метаданных.

Статус: инициация взлома - подумала я. Ирония ситуации заключалась в том, что я, сотрудник службы 112, помогала человеку взламывать мою же рабочую сеть. Но протоколы больше не работали. В мире, где мертвые раздают указания по диктофону, закон становится пустой формальностью.

Вот оно - Илья подался вперед, почти касаясь носом монитора. - Смотри. Видишь этот всплеск на ноль восемьдесят семь? Это не шум. Это зашифрованный туннель. Отец не соврал. Ключ в заголовке пакета открывает доступ к скрытому разделу сервера.

На экране появилось окно с черным фоном. В центре пульсировала надпись: ОЖИДАНИЕ АВТОРИЗАЦИИ ГОЛОСОМ.

Илья посмотрел на меня. Его глаза лихорадочно блестели.

Им нужен не мой голос - сказал он. - И не голос отца. Им нужна ты. Кира, ты должна сказать кодовую фразу.

Какую фразу? - я встала, чувствуя, как ноги становятся ватными. Это был момент истины. Прыжок с десятиметровой вышки. Ты видишь воду далеко внизу, она кажется твердой, как асфальт, но ты должен прыгнуть, иначе ты никогда не узнаешь, каково это - лететь.

Там написано - Илья указал на экран.

Я подошла и прочитала: Я ТА, КТО СЛЫШИТ ТИШИНУ МЕЖДУ ЗВОНКАМИ.

Это было слишком поэтично для технической системы. Слишком по-человечески. Я глубоко вдохнула, задерживая воздух в легких. Кислородный долг. Мои мышцы напряглись, готовясь к рывку.

Я та, кто слышит тишину между звонками - произнесла я. Мой голос был ровным. Профессиональная деформация оператора - говорить четко и спокойно, даже если мир вокруг рушится.

Система замерла на долю секунды. Потом по экрану побежали зеленые символы. Динамики издали тихий вздох, похожий на человеческий выдох облегчения.

Авторизация пройдена - механический голос был лишен интонаций, но в нем слышалось эхо моего собственного тембра. - Доступ к архиву БУДУЩЕЕ открыт.

Илья начал лихорадочно открывать файлы. Это были аудиозаписи. Сотни, тысячи аудиозаписей. Даты на них начинались с завтрашнего дня и уходили в бесконечность.