Луи Нильсон – Код 03:14: Линия разрыва (страница 40)

Боже мой - Илья отшатнулся от монитора. - Это не предсказания. Это логи звонков, которые еще не поступили. Система 112 не просто принимает вызовы. Она их генерирует.

Я смотрела на список файлов. Мой взгляд зацепился за одну дату. Две недели от сегодняшнего дня. Название файла: ИНЦИДЕНТ_001_КИРА.

Открой его - сказала я. Мой голос сорвался.

Илья нажал на файл.

Сначала была тишина. Потом - звук бьющегося стекла. Крики. Шум воды. И мой голос, до боли знакомый, срывающийся на крик:

Илья, уходи! Ты не сможешь это остановить! Это не системный сбой, это протокол очистки! Они знают, что ты нашел бэкдор! Уходи, черт тебя дери!

Потом раздался звук выстрела. Один. Короткий. Хлесткий, как пощечина. И тишина.

Илья выключил звук. Его руки тряслись так сильно, что он уронил мышку. Она повисла на проводе, раскачиваясь, как маятник, отсчитывающий секунды нашей оставшейся жизни.

Теперь его религия цифр была окончательно разрушена. На ее месте зияла черная дыра, из которой тянуло холодом небытия. Он смотрел на меня, и в его взгляде я видела отражение собственного ужаса. Но за этим ужасом рождалось что-то еще. Злость. Настоящая, чистая злость человека, которого обманули самым подлым образом.

Они создали это - Илья заговорил низким, хриплым голосом. - Мой отец и те, на кого он работал. Они создали систему, которая управляет реальностью через страх. Они записывают сценарии катастроф и заставляют нас их проигрывать. Ты - не оператор, Кира. Ты - ретранслятор их воли. Твой голос в будущем звонит тебе сейчас, чтобы убедиться, что ты придешь в нужную точку в нужное время. Это самоисполняющееся пророчество.

Значит, мы можем это изменить? - я схватила его за плечо. Пальцы впились в ткань его куртки. - Раз мы знаем сценарий, мы можем сыграть по-другому?

Илья посмотрел на экран, где пульсировали строки кода.

В каждой системе есть баг - сказал он. - Отец оставил мне этот бэкдор не для того, чтобы я просто смотрел. Он оставил его, чтобы я мог переписать заголовок. Но для этого мне нужно войти в ядро системы 112 физически. Не через сеть.

Где находится ядро? - я уже знала ответ, но хотела услышать его вслух.

В подвале твоего центра - Илья поднял глаза на меня. - Под главным залом операторов. Там, куда доступ имеют только три человека в стране. И ни один из них не мы.

Я почувствовала, как внутри меня что-то щелкнуло. Статус: автономный режим. Угроза: осознана. Цель: уничтожение системы.

Я знаю, как туда попасть - сказала я. Мой внутренний критик, голос старшего смены, замолчал. Впервые в жизни я не собиралась следовать инструкции. Я собиралась ее сжечь.

В пловцовской практике есть такое понятие - второй финиш. Когда ты уже коснулся бортика, но понимаешь, что дистанция продолжается, просто теперь она под водой. И тебе нужно проплыть еще столько же, не выныривая за воздухом.

Мой отец... - Илья замялся, глядя на диктофон, который все еще лежал на столе. - На записи он сказал, что я должен использовать тебя.

Он уже использует нас обоих - отрезала я. - Вопрос в том, кто из нас сделает первый ход.

Я подошла к столу и взяла Олимпус. Маленькая серебристая коробочка больше не казалась тяжелой. Она была просто инструментом. Я стерла последнюю запись. Голос отца Ильи исчез, растворился в цифровом небытии, откуда и пришел.

Поехали - я направилась к выходу. - У нас есть три недели, чтобы взломать будущее. И я не собираюсь тратить ни секунды на то, чтобы слушать чужие советы.

Илья шел за мной, и я слышала его дыхание. Оно было неровным, сбивчивым, но в нем уже не было того парализующего страха. Мы были заложниками, которые только что нашли ключ от камеры.

Когда мы вышли из здания, дождь усилился. Вода заливала лобовое стекло, превращая город в размытое пятно огней. Я смотрела вперед, в темноту, и чувствовала, как во мне растет та самая плотность, которая бывает перед решающим стартом.

Кира - позвал Илья, не заводя мотор. - Ты понимаешь, что если мы это сделаем, назад пути не будет? Мы станем преступниками. Нас объявят в розыск.

Я уже мертва в одном из вариантов будущего, Илья - я повернулась к нему. В полумраке салона его лицо казалось чужим и родным одновременно. - Розыск - это лучшее, что может со случится. Это значит, что мы все еще живы и мы все еще бежим.

Он кивнул и нажал на газ. Машина рванула с места, разрезая лужи.

Я закрыла глаза и представила себе бассейн. Ночь. Тишина. Только я и вода. Я делаю вдох, приседаю и отталкиваюсь от тумбы. Тело вытягивается в струну. Сопротивление воздуха минимально. Впереди - только плотная, холодная среда, которая готова меня принять или раздавить.

Но в этот раз я знала: я не просто плыву. Я меняю траекторию течения.

Где-то там, в архивах будущего, файл под названием ИНЦИДЕНТ_001_КИРА начал мерцать, как неисправная лампа. Протоколы рушились. Код переписывался кровью и решимостью.

Я больше не была оператором, принимающим звонки. Я была той, кто вешает трубку.

Статус: в движении. Цель: ядро. Время до столкновения: неопределено.

Но одно я знала точно: мой голос из будущего больше не будет мне звонить. Потому что будущего, которое они для меня записали, больше не существует.

Я открыла глаза. Впереди, в свете фар, проявились очертания центра 112. Огромное здание из стекла и бетона, похожее на тюрьму или на храм. Для меня оно всегда было местом искупления. Теперь оно станет полем боя.

Илья сжал мою руку. Его пальцы были холодными, но хватка - железной. Мы были готовы.

Держись в фокусе - прошептала я сама себе. Это был мой личный протокол. Моя молитва.

Машина остановилась у шлагбаума. Я достала свой пропуск. Моя фотография на нем казалась изображением незнакомки. Женщины, которая верила в правила.

Эта женщина осталась там, в гостиной, слушая голос мертвеца.

А я... я просто хотела доплыть до конца этой дистанции. И мне было плевать, сколько кислорода у меня осталось в легких.

Потому что в конце пути меня ждала свобода. Или тишина, которую я наконец-то смогу назвать своей.

ГЛАВА 18: ОТЕЦ И СЫН

План изменился через три минуты после того, как мы затормозили перед шлагбаумом 112. Илья не стал глушить мотор. Он просто смотрел на бетонную коробку центра так, будто это был не стратегический объект, а надгробная плита, под которой похоронили его здравый смысл. Его пальцы на руле выбивали рваный ритм. Короткие удары. Статус: дестабилизация.

- Мы не зайдем туда, Кира - сказал он, не поворачивая головы.

- У нас есть пропуск. Мой код еще активен. Дистанция до входа пятьдесят метров. Это чистый заплыв, Илья.

- Нет. Это ловушка. Если мой старик приложил к этому руку, то он уже знает, что мы здесь. Как только ты приложишь карту к ридеру, сработает триггер. Нас закроют в шлюзе раньше, чем ты успеешь сказать Протокол. Он любил такие фокусы. Ставил ловушки на входе, чтобы потом смотреть, как мы барахтаемся в закрытом пространстве.

Он резко вывернул руль, и мы рванули прочь, обдав охранника в будке облаком серой пыли. Мои плечи привычно пошли вверх, зажимая шею в защитный панцирь. Гипертонус. Я сделала глубокий вдох, стараясь расправить легкие. Воздух в салоне казался слишком густым, с привкусом бензина и старой кожи. Плотность среды увеличивалась.

- Куда мы? - спросила я. Коротко. Без лишних эмоций. Глагол действия.

- К истокам. В его личный ад. Старая мастерская на задворках промзоны. Если где-то и сохранились логи первичной системы, то только там. Отец никогда не доверял облакам. Он верил в медь, свинец и локальные сервера, которые можно потрогать пальцем.

Мы ехали по окраинам, где город начинал распадаться на части. Ржавые гаражи, заброшенные склады, скелеты кранов на фоне свинцового неба. Я смотрела в окно, отсчитывая секунды между фонарными столбами. Мой внутренний хронометр работал идеально. Три секунды. Четыре. Если это заплыв, то мы идем на рекордную дистанцию без шанса на глоток кислорода.

Мастерская Ильи-старшего оказалась приземистым зданием из красного кирпича, которое выглядело так, будто его пытались стереть с лица земли, но оно упиралось. Окна заколочены досками, на дверях - тяжелый навесной замок, покрытый коррозией.

Илья вышел из машины. Его движения были резкими, ломаными. Он достал из багажника увесистую монтировку. Никаких изящных хакерских взломов. Только грубая физика.

- Постой здесь - бросил он через плечо.

- Исключено. Статус: напарник. Я иду за тобой.

Он только криво усмехнулся, обнажив зубы. Это не была улыбка. Это был оскал человека, который идет на встречу со своим главным кошмаром.

Удар монтировки по замку отозвался в моих ушах звоном разбитого стекла. Еще один. Илья бил с какой-то яростной методичностью. Каждое движение - как гребок в ледяной воде, когда мышцы уже сводит судорогой, но ты продолжаешь толкать тело вперед. На третьем ударе дужка не выдержала. Металл сдался.

Мы вошли внутрь. Запах ударил в нос сразу: старая смазка, пыль, озон и что-то сладковатое, тлеющее. Запах времени, которое остановилось и начало гнить.

Я включила фонарик на телефоне. Луч разрезал темноту, выхватывая из небытия стеллажи, заваленные деталями, осциллографы с разбитыми экранами, мотки проводов, похожие на спутанные нервы. Илья нашел щиток и дернул рубильник. Лампы под потолком затрещали, мигнули и нехотя загорелись тусклым желтым светом.