Луи Нильсон – Код 03:14: Линия разрыва (страница 26)

Машина Ильи стоит на месте, но я вижу, что замок со стороны водителя вскрыт. Тонкая работа. Профессиональная.

- Не подходи, - я хватаю его за локоть. Мои пальцы впиваются в его предплечье. Мышечная память: захват спасателя. Не дать утопающему утащить тебя на дно.

- Что там?

- Внутри кто-то есть. Или что-то.

Я обхожу машину по дуге. Стекла тонированные, ничего не видно. В свете фонаря блестит тонкая нить, натянутая от двери к внутренней панели. Классика. Примитивно, но эффективно.

- Они не хотят нас убивать, Илья. Они хотят нас задержать. Мост - это точка сборки.

В этот момент мой телефон вибрирует в кармане. Я вздрагиваю. Это не звонок. Это уведомление.

Я достаю гаджет. На экране - фото. Сделано только что. Мы с Ильей стоим у его подъезда. Вид сверху. С крыши соседнего дома.

И подпись: "Время пошло. 03:45".

- Пятнадцать минут, - говорю я. - Нам нужна другая машина.

- Здесь везде камеры, Кира. Нас ведут.

- Значит, мы пойдем там, где камер нет.

Я вспоминаю карту района. Здесь, за гаражами, есть старый спуск к набережной. Узкая лестница, заросшая кустами. Там нет освещения, нет наблюдения. Только грязь и битое стекло.

Мы бежим. Мои кроссовки скользят по мокрой траве. Дыхание становится рваным, но я загоняю его в ритм. Вдох на три шага, выдох на три. Как на длинной дистанции. Илья бежит тяжело. Он не привык к физическим нагрузкам. Я слышу его хриплый вдох. Он на грани срыва темпа.

- Давай, Илья! Еще немного! - я почти тащу его за собой.

Мы влетаем в темноту аллеи. Здесь воздух еще плотнее. Запах прелой листвы и мазута. Я чувствую, как адреналин сжигает остатки усталости. Это то самое "второе дыхание", которое приходит на последних пятидесяти метрах.

Мы выскакиваем к набережной. Река черная, маслянистая. В ней отражаются огни города, растягиваясь в длинные золотистые иглы. Мост виден вдалеке. Огромная стальная конструкция, похожая на скелет доисторического животного.

- Как мы туда доберемся? Пешком не успеем, - Илья опирается на колени, пытаясь отдышаться.

- Смотри.

У причала качается старый катер. На нем табличка "Частная собственность". Замка нет, только цепь, намотанная на кнехт.

- Ты умеешь этим управлять? - спрашивает он, глядя на меня с сомнением.

- В моем деле было написано, что я выросла на Волге? - я прыгаю на палубу. Катер стонет под моим весом. - Мой отец был бакенщиком. Я научилась заводить мотор раньше, чем читать.

Я копаюсь в проводах под приборной панелью. Здесь всё старое, аналоговое. Никаких чипов, никакой удаленной блокировки. Только медь и искра.

Мотор чихает, выбрасывает облако сизого дыма и заводится. Ритмичный стук поршней успокаивает меня. Это живой звук. Настоящий.

- Садись! - кричу я.

Илья запрыгивает на борт в тот момент, когда я даю полный ход. Катер задирает нос, разрезая черную воду. Брызги летят в лицо, они соленые от городской пыли и холодные, как лед. Я чувствую себя на своем месте. Вода - это моя стихия. Здесь я быстрее, сильнее, здесь я контролирую плотность пространства.

- Посмотри на часы! - кричит Илья из-за шума мотора.

- 03:55! Мы успеваем!

Я смотрю на приближающийся мост. Под его сводами тьма кажется абсолютной. Но в этой тьме я вижу силуэт. Одна фигура. Стоит у самой опоры.

Человек в длинном пальто.

Мои руки на штурвале напрягаются. Я чувствую, как мышцы спины превращаются в стальную пластину. В голове всплывают слова из Библии Персонажей: "Она воспринимает стресс через задержку дыхания".

Я перестаю дышать.

Я просто смотрю в прицел этой реальности.

- Илья, приготовь флешку, - говорю я, не оборачиваясь. - И если я скажу прыгать - прыгай в воду. Не думай. Просто прыгай.

- Я плохо плаваю, Кира.

- Я тебя вытащу. Я всегда вытаскиваю тех, кто тонет. В этот раз я не ошибусь в звуке.

Мы входим в тень моста. Рев мотора отражается от бетонных сводов, создавая оглушительную какофонию. Я сбрасываю газ. Катер по инерции скользит к опоре.

Человек делает шаг вперед. Свет фонаря падает на его лицо.

Виктор Аркадьевич. Он выглядит точно так же, как на фото десятилетней давности. Словно время для него застыло в той точке, где я совершила свою ошибку.

- Вы вовремя, - говорит он. Его голос не перекрывает шум воды, но я слышу его отчетливо, как будто он звучит у меня в голове. - Я всегда знал, Кира, что твоя дисциплина - это твой лучший и худший дар.

Я глушу мотор. Наступает тишина, в которой слышно только, как вода бьется о борт катера. Плеск-плеск. Ритм затухающего пульса.

- Зачем всё это? - я выхожу на нос катера. Рука лежит на рукоятке пистолета, но я не вытаскиваю его. Пока нет. - Звонки, записи, подделка голоса Ильи. Это ваш новый проект? Психологическое подавление через аудио-манипуляции?

Виктор Аркадьевич улыбается. Это сухая, безжизненная улыбка.

- Это не проект, Кира. Это эволюция. Мы учим систему не просто распознавать голос, а предсказывать его. Звонок из будущего - это не магия. Это расчет вероятностей. Основанный на твоих психотипах, на ваших паттернах поведения. Система знала, что ты не поедешь к мосту сразу. Она знала, что ты поедешь к Илье. Она знала, что он вскроет архивы. Всё, что вы сделали за последние три часа, было предсказано алгоритмом с точностью до 98 процентов.

Илья делает шаг вперед, сжимая в руке флешку.

- И эти 2 процента? - его голос дрожит, но он держится. - Где ошибка?

- Ошибка в том, что вы всё еще здесь, - Виктор Аркадьевич достает из кармана небольшое устройство, похожее на пульт. - Вы должны были испугаться и исчезнуть. Уйти в бега. Стать "удаленными объектами" официально. Но ваша иррациональная потребность в ответах... она мешает чистоте эксперимента.

Я чувствую, как воздух вокруг становится электрическим. Волоски на руках встают дыбом. Это не физиология. Это приборы. Где-то под мостом работают мощные излучатели.

- Кира, посмотри на него, - шепчет Илья. - Его голос... он не совпадает с движением губ. Задержка в миллисекунды.

Я присматриваюсь. Действительно. Микро-лаг. Едва заметный, если не знать, куда смотреть.

- Это не он, - понимаю я. - Это голограмма. Или проекция.

- Браво, Илья, - голос Виктора Аркадьевича раздается теперь отовсюду. Из динамиков моста, из пустоты под сводами. - Ты всегда был слишком внимателен к деталям. Именно поэтому ты не подходишь для будущего. Будущему нужны те, кто верит звуку, а не логике.

- Где вы на самом деле? - кричу я в пустоту.

- Я там, где началось ваше обучение, Кира. В архиве. Где хранятся все ваши крики, которые никто не услышал.

В этот момент за спиной Виктора Аркадьевича (или того, что им кажется) вспыхивает свет. На опоре моста, как на огромном экране, начинают прокручиваться кадры.

Девочка в коллекторе. Фото с места трагедии.

И еще одно фото. То самое, которое Илья нашел в архиве.

Но теперь оно в полном разрешении.

И я вижу то, что мы пропустили.

Рядом с Виктором Аркадьевичем стоит еще один человек. Он держит в руках микрофон на длинной штанге. Он записывает.

Он записывал ее предсмертные хрипы.

Это не было ошибкой интерпретации.

Это была запись исходных данных.

Они не спасали ее. Они фиксировали реакцию человеческой гортани на неизбежность смерти.

Меня тошнит. Настоящая, физическая тошнота скручивает желудок. Я чувствую, как желчь подступает к горлу. Всё мое искупление, вся моя карьера, все эти бессонные ночи - всё это было частью их фонотеки боли.