Луи Нильсон – Код 03:14: Линия разрыва (страница 22)

Мы идем по крыше, перепрыгивая через вентиляционные шахты. Мы - две точки на огромной карте, за которыми следит невидимое око. Но пока мы в движении, пока мы меняем ритм и траекторию, мы существуем.

Статус: в бегах.

Угроза: активное преследование.

Плотность: запредельная.

Я чувствую, как в моих легких снова появляется место для вдоха. Мы еще не победили. Мы даже не начали бороться по-настоящему. Но мы вышли из зоны поражения первой волны. И теперь я точно знаю: тот голос на записи не врал. Мы действительно должны бежать. И мы будем бежать, пока у нас не кончится воздух. Или пока мы не найдем способ переписать этот гребаный сценарий.

Мы доходим до края крыши соседнего здания. Внизу - темный двор, заставленный строительными лесами.

- Прыгаем? - спрашивает Илья, глядя в бездну.

- Нет. Спускаемся по лесам. Прыжки - это для кино. В реальности мы просто переломаем ноги.

Я первая встаю на шаткую конструкцию. Металл дрожит под ногами. Я чувствую себя так, будто стою на трехметровой вышке перед прыжком в воду, которой нет. Только темнота и ожидание.

- Илья, - говорю я, не глядя на него.

- Что?

- Тот официант... он ведь не просто так передал записку. Он мог нас сдать прямо там.

- Значит, в "Системе" есть те, кто на нашей стороне. Или те, кто ведет свою игру.

- Или это часть алгоритма, - шепчу я себе под нос. - Часть ритуала, который мы обязаны пройти.

Мы начинаем спуск. Город дышит нам в спину холодным ветром, и я точно знаю: завтрашний день уже наступил. И нам в нем очень не рады. Но у меня в кармане шестой пакетик сахара, а в голове - четкий ритм заплыва. Раз-два. Вдох. Раз-два. Гребок. Мы еще поборемся за свою воду.

ГЛАВА 10: ПРЕСЛЕДОВАНИЕ

Ботинки бьют по асфальту с глухим звуком, который в пустом дворе разлетается рикошетом от кирпичных стен. Мы только что слезли с лесов, и мои пальцы до сих пор хранят холод ржавого металла и запах влажной строительной пыли. Это было непрофессионально - спускаться вот так, на виду у всех окон, но прыгать в темноту было бы еще глупее. У меня в плечах поселился привычный спазм, мышцы забились, как после долгой серии спринтов на спине. Илья идет впереди, его походка быстрая, нервная, он постоянно поправляет рукав куртки, будто проверяет, на месте ли его невидимые датчики.

- Машина за углом, - бросает он через плечо. Голос сухой, лишенный интонаций, как зачитанный вслух лог ошибок. - Если там "хвост", мы его увидим на выезде.

Я не отвечаю. Лишние слова - это лишний расход кислорода. Мой внутренний протокол переключился в режим Инцидент. В этом состоянии мир сужается до простых геометрических фигур и векторов движения. Воздух стал плотным. Я чувствую это кожей, как чувствуешь воду, когда входишь в нее на большой скорости - она перестает быть жидкостью и превращается в податливый, но упрямый бетон. Мы ныряем в узкий проход между домами. Под ногами хрустит битое стекло, и этот звук кажется мне оглушительным, как стартовый пистолет.

Его Ауди стоит в тени, припаркованная носом к выезду. Профессионально. Илья снимает сигнализацию, и фары на секунду разрезают темноту двора. Я запрыгиваю на пассажирское сиденье, фиксируя время: 02:44. Мое тело автоматически оценивает эргономику салона: ремень безопасности, замок двери, расстояние до лобового стекла. Я проверяю свои ладони - сухие. Это хорошо. Если ладони потеют, ты теряешь контроль над гребком.

- Пристегнись, - Илья уже заводит мотор. Двигатель не ревет, он ровно гудит, обещая мощность. - Мы не поедем через центр. Пойдем по набережной, там меньше камер, которые они контролируют.

- Кто - они? - спрашиваю я, пристегиваясь. Металлическая защелка щелкает, как затвор. Статус: зафиксирована.

- Те, кто считает, что имеют право редактировать наше завтра, - он резко включает заднюю передачу, разворачивается на пятачке и вылетает из двора.

Я смотрю в боковое зеркало. Мой слух настроен на частоту помех. В операторской я научилась слышать тишину между словами, в которой прячется правда. Сейчас я слышу, как Илья дышит - часто, поверхностно. Он боится, хотя его лицо выглядит как маска из холодного пластика. Цифры на приборной панели светятся неоновым синим, отражаясь в его зрачках.

Мы выезжаем на пустую улицу. Фонари проносятся мимо ритмично, как разделительные поплавки на дорожке в бассейне. Раз, два, вдох. Раз, два, поворот. Я привыкла мерить жизнь дистанциями. Четыреста метров - это больно. Восемьсот - это уже вопрос религии. А город ночью - это бесконечный заплыв в мутной воде, где ты не видишь дна.

- За нами, - говорю я через три минуты. Мой голос звучит чужим, механическим.

- Где? - Илья бросает короткий взгляд в зеркало заднего вида.

- Черный внедорожник. Выехал из переулка через сорок секунд после нас. Держит дистанцию пятьдесят метров. Номера не читаются, фар нет, только габариты.

- Может, просто полуночник, - Илья прибавляет газ, но я чувствую, как его пальцы сильнее сжали руль. Суставы побелели.

- Нет. Он повторил наш маневр на перекрестке с нарушением правил. Это не случайность. Это захват цели.

Илья молчит. Он проверяет систему, как он всегда делает. Я вижу, как он нажимает что-то на сенсорном экране, выводит карту, какие-то графики. Для него этот мир состоит из данных. Для меня - из плотности сопротивления.

- Попробуем уйти через складскую зону, - он резко дергает руль вправо. Шины взвизгивают, и меня вжимает в дверь.

Физиологическая реакция: выброс адреналина, частота сердечных сокращений около ста десяти, мышечный тонус в норме. Я не чувствую страха в его классическом понимании. Страх - это когда ты не знаешь, что делать. А я знаю. Я должна фиксировать.

Внедорожник не отстает. Он идет за нами, как тень, плавно и неотвратимо. В его движениях есть что-то хищное, лишенное человеческой суеты. Тот, кто сидит за рулем, знает эту машину и этот город лучше, чем Илья.

- Он сокращает, - замечаю я. - Дистанция тридцать метров.

- Вижу, черт возьми, я вижу! - Илья срывается на крик, и тут же осекается. Его маска циника треснула. Ему не нравятся ситуации, которые нельзя решить перепрошивкой кода. - Они не должны были так быстро нас вычислить. Записка официанта... это была ловушка.

- Или тест, - поправляю я. - Тест на скорость реакции.

Мы влетаем в лабиринт промзоны. Здесь нет фонарей, только редкие лампы над входами в ангары. Стены из профнастила отражают звук нашего мотора, множат его, создавая иллюзию, что нас преследует целая стая. Мои плечи горят. Я хочу сорвать этот ремень, выскочить из машины и поплыть - быстро, до разрыва легких, туда, где вода скроет меня от этого преследования. Но воды нет. Есть только сухой, пыльный воздух и запах перегретого железа.

Илья маневрирует между фурами, припаркованными у обочин. Его вождение - это хаос, замаскированный под расчет. Он пытается запутать след, но черный внедорожник повторяет каждый изгиб нашего пути с пугающей точностью. Как будто между нашими машинами натянут невидимый трос.

- Кира, посмотри в бардачке, - быстро говорит он. Его голос снова стал плоским. - Там должен быть планшет. Синий чехол.

Я нахожу его за секунду. Мои пальцы работают быстрее мыслей. Статус: предмет найден.

- Включи. Пароль - дата моего первого взлома, 0410.

- Я не знаю дат твоих взломов, Илья. Давай по делу.

- Черт. 0-4-1-0. Заходи в приложение Спектр. Там поток с камер наружного наблюдения, которые я успел перехватить. Мне нужно знать, что на следующем перекрестке.

Я открываю приложение. Экран слепит меня своей яркостью. Картинка дергается, зернистая, черно-белая. Я вижу нашу машину сверху - маленькое светлое пятно, убегающее от большого темного.

- На следующем повороте тупик, - говорю я, глядя на экран. - Там ремонт дороги, разрыта траншея. Тебе нужно уходить левее, через дебаркадер.

- Там проезд закрыт воротами!

- Тарань их. Или мы станем частью статистики ДТП в этом районе.

Илья стискивает зубы. Я слышу скрежет его зубов даже сквозь гул мотора. Это звук предельного напряжения. Мы вылетаем на открытую площадку. Впереди - массивные железные ворота, запертые на цепь. В зеркале заднего вида внедорожник включает дальний свет. Ослепительно белый поток заливает салон, превращая все в сюрреалистическую сцену из дешевого боевика. Но это не кино. У меня во рту вкус меди - я прикусила щеку на повороте.

- Держись! - кричит Илья.

Я вжимаюсь в кресло, группируюсь, как перед прыжком с тумбы. Подбородок к груди, мышцы пресса напряжены. Удар.

Грохот рвущегося металла, звон цепей, машину подбрасывает так, что я едва не бьюсь головой о потолок. Мы пролетаем сквозь ворота, оставляя за собой облако искр. Илья не сбавляет скорость. Мы на территории какого-то старого завода. Здесь пахнет мазутом и заброшенностью.

- Статус? - спрашиваю я, переводя дыхание.

- Радиатор цел, подвеска вроде тоже, - Илья быстро глядит на приборы. - Но мы у них как на ладони.

Я смотрю на планшет. Внедорожник не стал таранить ворота. Он остановился перед ними. На зернистом экране видно, как из него выходят двое. Высокие, в темной одежде. Они не бегут. Они просто стоят и смотрят нам вслед.

- Они остановились, - передаю я. - Почему они остановились?

- Потому что им не нужно нас догонять, - Илья резко тормозит, и машина замирает посреди пустого цеха с выбитыми окнами. - Они уже сделали то, что хотели.