Луи Нильсон – Геометрия падения: Асимметрия чувств (страница 5)

- Ей нужно подписать отказ от претензий, а не умываться, - бросает Тимур.

Я поворачиваюсь к нему. В этот момент я не чувствую страха. Я чувствую только холодную, дистиллированную ненависть.

- Она подпишет все, что нужно, когда придет в норму. А пока она в моей части усадьбы, и я определяю регламент ее состояния. Пойдемте.

Я увожу ее. В коридоре я чувствую на своей спине его взгляд. Он не злится. Он наблюдает. Как натуралист за странным насекомым, которое внезапно проявило агрессию.

В дамской комнате идеальный свет. Я специально настраивала его так, чтобы невесты видели себя в зеркале без единого изъяна. Мягкий, теплый спектр, который скрывает усталость. Сейчас в этом свете женщина в тренче выглядит еще более разбитой. Ее лицо в зеркале - это катастрофа.

- Простите, - всхлипывает она, вытирая глаза бумажным полотенцем. - Я не хотела... Просто это место. Мы здесь праздновали нашу годовщину три года назад. Тут было так красиво. Розы, музыка...

Я замираю. Это и есть та самая ловушка, о которой говорил Тимур. Я создала для нее декорацию счастья, а теперь эта декорация стала декорацией ее боли. Моя работа - фиксировать моменты, но я никогда не думала о том, что происходит, когда пленка засвечивается.

- Красота никуда не делась, - говорю я, хотя сама в это не верю. Я достаю из шкафчика патчи для глаз и флакон с термальной водой. - Просто изменилось освещение. Сейчас вам нужно собраться. Не давайте ему видеть вашу слабость. Тимур питается слабостью.

- Он страшный человек, - шепчет она, прикладывая патчи к лицу. - Он говорит такие вещи... как будто мы никогда не любили друг друга. Как будто все это было просто неудачной инвестицией.

Я смотрю на свое отражение за ее плечом. Я вижу женщину с идеально прямой спиной и пустыми глазами. Я - профессионал. Я - организатор. Я - бывшая гимнастка, которая знает, что боль - это просто сигнал нервной системы, который можно игнорировать.

- Любовь - это не его юрисдикция, - отвечаю я. - Его работа - цифры. Ваша работа - выйти отсюда с высоко поднятой головой. Сделайте глубокий вдох. На четыре счета вдох, на четыре счета задержка, на четыре - выдох. Это стабилизирует ритм.

Она послушно начинает дышать. Я смотрю на секундомер на своих часах. Ритм - это все. Если ты контролируешь дыхание, ты контролируешь ситуацию.

Через десять минут мы возвращаемся в зал. Она выглядит лучше. Ее лицо все еще припухшее, но линии стали четче. Она садится на стул и кивает Тимуру.

- Я готова продолжать, - говорит она.

Тимур переводит взгляд с нее на меня. В его глазах проскальзывает что-то похожее на одобрение, и это бесит меня больше, чем его грубость. Я не хочу его одобрения. Я хочу, чтобы он исчез.

- Эффективно, - коротко бросает он мне. - Можешь забрать один балл в свою пользу за управление кризисными ситуациями.

- Я не собираю баллы, Тимур. Я просто выполняю свою работу.

- Твоя работа на сегодня закончена, - он указывает на часы. - Через пятнадцать минут приедет твоя счастливая пара. Я распорядился, чтобы их встретили у бокового входа. Основной зал будет занят моими клиентами еще час.

- Что? - я чувствую, как кровь приливает к лицу. Это нарушение всех договоренностей. - Боковой вход? Там зона погрузки! Там стоят пустые ящики от кейтеринга!

- Значит, у тебя есть пятнадцать минут, чтобы сделать зону погрузки эстетически безупречной, - он усмехается. - Ты ведь мастер иллюзий, Эмилия. Покажи класс. Или признай, что без своих лилий и парадного входа твой продукт ничего не стоит.

Это вызов. Прямой удар в челюсть. Мои мышцы напрягаются, я чувствую, как стопы впиваются в пол. Он хочет разрушить мой сценарий? Он хочет, чтобы я сдалась?

- Хорошо, - говорю я, и мой голос звенит, как натянутая струна. - Я проведу их через боковой вход. И они даже не заметят разницы. Но за это ты отдашь мне ключ от сейфа. Сейчас.

Тимур достает ключи и крутит их на пальце. Металл поблескивает в свете люстр.

- Только после того, как церемония закончится без скандалов. Если Марина не расплачется, увидев голый каркас вместо арки, я подумаю.

- Она не расплачется, - отрезаю я. - Она будет в восторге. Потому что я продам ей минимализм как высшую форму элегантности.

Я разворачиваюсь и почти бегу к выходу. У меня есть пятнадцать минут. В моей голове уже крутится схема: переставить кадки с туями из внутреннего дворика, накрыть ящики черным бархатом, изменить угол освещения, чтобы скрыть облупившуюся краску на двери.

Я вылетаю в коридор и сталкиваюсь с Мариком, моим ассистентом. Он выглядит так, будто увидел привидение.

- Эмилия, там... там привезли торт. Но водитель не может проехать к парадному, там все перегорожено машинами этих... людей в серых костюмах.

- К боковому! - командую я на ходу. - Марик, хватай черную ткань из кладовки. И всех грузчиков. У нас операция -Черный квадрат-. Мы превращаем зону погрузки в лофт-пространство. Быстро!

Я работаю как заведенная. Мои руки двигаются сами собой, мышечная память подсказывает идеальные углы. Мы тащим тяжелые кадки, я лично задрапировываю грязные стены. Ткань ложится ровными складками, скрывая уродство реальности. Я не думаю о Тимуре, я не думаю о разводах. Я нахожусь в состоянии потока, где есть только форма, цвет и свет.

Через двенадцать минут зона погрузки преображается. В полумраке, подсвеченная парой софитов, которые мы успели вытащить из зала, она выглядит стильно и загадочно. Черный бархат поглощает лишние детали, оставляя только чистые линии.

- Неплохо, - шепчет Марик, вытирая пот со лба. - Даже лучше, чем парадный.

Я не отвечаю. Я смотрю на часы. Три минуты.

Я выхожу на улицу, чтобы встретить машину молодоженов. Воздух стал холоднее, пахнет дождем. Я стою у входа, выпрямив спину, и чувствую себя как атлант, который держит на плечах это фальшивое небо.

Машина подъезжает. Марина выходит первая. На ней платье, которое стоит как небольшой автомобиль, и улыбка, которая стоит гораздо дороже, потому что она абсолютно искусственная. Я вижу это сразу. Напряжение в уголках губ, слишком частые моргания. Она на грани.

- Эмилия! - она бросается ко мне. - Почему мы здесь? Где парадный вход?

- Марина, дорогая, - я беру ее за руки. Мои ладони холодные, и это, кажется, ее отрезвляет. - У нас небольшая смена концепции. Мы решили сделать ваш вход более камерным, в стиле закрытых клубов Манхэттена. Парадный вход слишком... предсказуем. А вы ведь не такие, правда?

Я вижу, как в ее глазах борется паника и желание быть -не такой, как все-. Мой голос звучит уверенно, я использую те же интонации, что и наши тренеры перед выходом на ковер. Ты лучшая. Ты справишься. Весь мир - это просто фон для твоего прыжка.

- Лофт? - переспрашивает она, глядя на черную драпировку.

- Высокий минимализм, - поправляю я. - Акцент на графику и свет. Пойдемте, Игорь заждался.

Я веду их внутрь. Мы проходим мимо задрапированных ящиков, и в этом свете они действительно выглядят как арт-объекты. Марина успокаивается, она начинает играть свою роль - роль невесты в эксклюзивных декорациях.

Но когда мы подходим к дверям основного зала, я замираю. Изнутри доносится голос Тимура. Он говорит о делении пенсионных накоплений.

- Нам нужно подождать пару минут, - говорю я, преграждая им путь. - Сейчас там настраивают свет для вашего эффектного появления.

- Но мы уже опаздываем, - Игорь смотрит на часы. Его раздражение визуально проявляется в том, как он постоянно поправляет манжеты.

Я чувствую, как внутри меня что-то обрывается. Я не могу их сдерживать вечно. Если они зайдут сейчас и увидят эти пять пар и Тимура, все будет кончено. Моя репутация, мой контракт, моя усадьба.

И тут дверь открывается.

Тимур выходит в коридор. Он видит меня, видит Марину в белом облаке фатина и Игоря, который выглядит так, будто готов взорваться.

Я задерживаю дыхание. Это момент истины. Он может разрушить все одним словом. Одной фразой о том, что зал занят более важными делами.

Тимур смотрит на Марину. Затем на меня. В его взгляде нет ни капли жалости, только холодный расчет. Он делает паузу, которая длится вечность. Я чувствую, как у меня сводит мышцы пресса. Контроль. Главное - контроль.

- Проходите, - внезапно говорит он, отступая в сторону и придерживая дверь. - Зал готов. Мы как раз закончили... техническую проверку.

Я не верю своим ушам. Я смотрю в зал через его плечо. Он пуст. Пять пар исчезли, как будто их и не было. Стулья стоят на своих местах. Даже металлический каркас арки выглядит в этом свете как изысканная инсталляция.

- Спасибо, Тимур, - шепчу я, проходя мимо него.

Он наклоняется к моему уху, так близко, что я чувствую жар его кожи.

- Не благодари, Эмилия. Это стоило мне двойного тарифа для моих юристов, чтобы они вывели людей через черный ход. Теперь ты мне должна. И поверь, я возьму долг не деньгами.

Он отходит, и я ввожу молодоженов в зал. Музыка начинает играть ровно в ту секунду, когда они переступают порог. Марик - гений тайминга.

Церемония проходит как в тумане. Я стою в тени колонны и наблюдаю за этим спектаклем. Марина и Игорь клянутся в вечной любви перед голым металлом. Это выглядит странно, почти пугающе, но в этом есть какая-то дикая, первобытная правда. Без цветов все стало слишком явным. Каждое слово звучит весомее.