Луи Нильсон – Геометрия падения: Асимметрия чувств (страница 7)

- Салфетки, - говорю я шепотом, но мой голос слышно в наступившей тишине. - Салфетки должны были быть на тон светлее.

Тимур переводит взгляд на меня. В его глазах нет сочувствия, только любопытство исследователя, который наблюдает за реакцией подопытного организма.

- Эмилия, твои салфетки не спасут этот труп, - говорит он. - Хватит пытаться загримировать разложение.

- Замолчи! - я выпрямляюсь. Боль в позвоночнике становится острой, как нож. - Уходи отсюда. Сейчас же. Ты не имеешь права вмешиваться в мои отношения с клиентами. Ты нарушаешь условия нашего партнерства.

- Нашего партнерства не существует, пока ты не отдашь мне то, что спрятано в сейфе, - он делает шаг назад, сохраняя дистанцию. - А пока я буду продолжать быть твоим персональным сеансом шоковой терапии. Игорь, Марина, я думаю, вам есть о чем поговорить. Например, о том, сколько стоит верность в пересчете на акции нефтеперерабатывающего завода.

Игорь бросается к нему, занося кулак, но Тимур даже не вздрагивает. Он просто смотрит на него так, будто Игорь - это досадное насекомое на лобовом стекле. Игорь останавливается в сантиметре от его лица, тяжело дыша. Его кулак дрожит.

- Я уничтожу тебя, - шипит Игорь.

- В очередь, - бросает Тимур и, развернувшись, уходит вглубь дома.

Марина падает на стул, закрыв лицо руками. Ее рыдания ритмичны, это плохой ритм, он сбивает меня с толку. Я подхожу к ней, машинально протягивая шелковый платок. В голове крутится только одна мысль: композиция безнадежно испорчена. Засвет слишком сильный, все тени вылезли наружу.

- Марина, давайте мы... - начинаю я, но она отталкивает мою руку.

- Уйдите все! - кричит она. - Ненавижу это место! Ненавижу тебя, Игорь! Ты обещал мне, что все будет по-другому!

Игорь смотрит на нее с какой-то тупой злобой, потом переводит взгляд на меня.

- Это твоя вина, - говорит он. - Ты привела этого ублюдка. Ты знала, что он здесь. Это была подстава? Сколько он тебе заплатил за этот спектакль?

Я чувствую, как внутри меня что-то обрывается. Это не обида, это хуже. Это осознание того, что мой идеальный фасад, который я строила годами, только что обрушился из-за одного человека, который видит мир как набор юридических прецедентов.

- Я ничего не знала, - мой голос звучит глухо. - И я не беру взяток за разрушение собственной репутации. Если вы хотите расторгнуть контракт с моим агентством, делайте это сейчас. Я верну вам аванс за вычетом расходов на декораторов.

- Подавись своим авансом, - Игорь хватает Марину за локоть и буквально волочит ее к выходу. Она не сопротивляется, она идет, спотыкаясь, ее туфли на высоких каблуках цепляются за стыки досок.

Они уходят, и на веранде воцаряется тишина. Только ветер шелестит бархатными лентами на стульях. Я остаюсь одна среди обломков чужого несостоявшегося счастья. Мои декораторы стоят у колонн, боясь пошевелиться. Они видели все. Завтра об этом будет знать весь город. -Эмилия, организатор идеальных свадеб, не смогла удержать даже одну пару от скандала на первой встрече-.

Я подхожу к столу, беру один из бокалов, приготовленных для демонстрации, и сжимаю его в руке. Стекло тонкое, дорогое. Оно должно звенеть, а не ломаться. Но я чувствую, как оно готово лопнуть под моими пальцами.

Мне нужно найти Тимура. Не для того, чтобы кричать. Кричать - это значит признать слабость. Мне нужно восстановить симметрию.

Я нахожу его в библиотеке. Он сидит в массивном кожаном кресле и листает какую-то старую книгу. Свет падает на него сверху, создавая резкие тени. Он выглядит как часть интерьера, как неподвижный предмет, лишенный эмоций.

- Ты доволен? - я останавливаюсь в дверях. Мои руки сцеплены за спиной, чтобы он не видел, как они дрожат.

Он не поднимает глаз.

- Доволен чем, Эмилия? Тем, что спас женщину от пяти лет несчастливого брака и последующей нищеты? Или тем, что напомнил Игорю, что за старые долги всегда приходится платить?

- Ты разрушил мою работу. Ты уничтожил проект, над которым я работала месяц. Ты вел себя как стервятник.

- Я вел себя как человек, который ненавидит ложь в промышленном масштабе, - он захлопывает книгу. Звук получается сухим и окончательным. - Ты продаешь людям сказку, Эмилия. Но ты забываешь, что в сказках всегда есть монстры. И иногда монстр - это жених. Ты видела их контракт? Нет. Ты видела только то, как золото будет сочетаться с бордовым. Ты поверхностна. Твоя эстетика - это способ сбежать от реальности.

- Моя эстетика - это способ сделать жизнь выносимой! - мой голос срывается. - Не все хотят смотреть в бездну, Тимур. Некоторым нужно просто красивое утро, чтобы верить, что день пройдет не зря. Мои родители... они тоже создавали витрину. И я видела, как они старались. Это был их способ выжить.

Тимур встает. Он медленно идет ко мне, и я не отступаю. Я стою, вжимаясь пятками в пол, удерживая ось.

- Твои родители лгали друг другу и тебе, - говорит он, останавливаясь в шаге от меня. - И в итоге витрина разбилась, порезав всех осколками. Твой отец оформил усадьбу на любовницу, пока твоя мать выбирала цвет занавесок для гостиной. Ты это называешь -способом выжить-? Я называю это трусостью.

Холод разливается по моему телу. Откуда он знает? Это семейная тайна, зарытая так глубоко, что я сама иногда забываю о ее существовании. Мой отец, безупречный джентльмен, и его тихий уход в никуда, оставив нас с матерью в пустом доме, который нам больше не принадлежал.

- Откуда ты... - я запинаюсь. Мой контроль дает сбой.

- Я юрист, Эмилия. Моя работа - копаться в чужом грязном белье, чтобы найти там улики. Твой отец был клиентом моего отца. Я видел документы. Я видел, как твоя мать умоляла оставить ей хотя бы сад, потому что она вложила в него душу. Но юридически ее души не существовало. Существовали только подписи на документах, которые она подписывала, не глядя, потому что верила в -композицию-.

Он протягивает руку и касается моего подбородка. Его пальцы теплые, и это шокирует больше, чем его слова.

- Ты так боишься повторить ее судьбу, что превратила свою жизнь в сплошной контракт с реальностью, где все пункты прописаны мелким шрифтом. Но ты все равно проигрываешь, потому что жизнь несимметрична.

Я резко отстраняюсь. Мое тело реагирует быстрее мозга: я делаю шаг в сторону, уходя с линии атаки.

- Ты ничего обо мне не знаешь. Ты просто циник, который прячет собственную боль за юридическими терминами. Ты выкупил эту усадьбу, чтобы отомстить отцу? Чтобы превратить место его -вечной любви- в офис по разводам? Это мелко, Тимур. Это даже не драма, это просто вредность.

Он усмехается, и на этот раз в его глазах вспыхивает что-то похожее на уважение.

- Точное попадание. Минус балл за технику, но плюс за артистизм. Да, я превратил этот храм лжи в место, где иллюзии умирают быстро и безболезненно. Это милосердие, Эмилия. А ты... ты медленный яд. Ты даешь им надежду, которая потом превращается в гной.

- Я даю им мгновение идеальности! - я почти кричу. - То самое мгновение, когда свет падает правильно, и они видят друг в друге то, чем могли бы быть, если бы мир не был таким уродливым. Это не ложь, это потенциал.

Тимур качает головой.

- Потенциал без фундамента - это просто галлюцинация. У Игоря не было потенциала. У него была задолженность по алиментам от первого брака, о которой Марина не знала. Я просто ускорил процесс разоблачения. Скажи мне спасибо. Я сэкономил тебе время на подготовку фуршета для человека, который не собирался оплачивать финальный счет.

Я замираю.

- О чем ты?

- Игорь банкрот, Эмилия. Он планировал использовать приданое Марины, чтобы закрыть дыры в своем бизнесе. Его счета заморожены. Твой аванс пришел с карты его матери. Ты действительно хочешь строить -старый Голливуд- на ворованные деньги пенсионерки?

Я чувствую, как мой позвоночник медленно оседает. Весь мой гнев, вся моя ярость испаряются, оставляя после себя только серый пепел усталости. Если это правда, то я действительно была слепа. Я смотрела на симметрию его плеч, а должна была смотреть на движение его рук, когда он подписывал чек.

- Почему ты не сказал мне раньше? - спрашиваю я тихо.

- Потому что мне нужно было увидеть, как далеко ты зайдешь в своем стремлении игнорировать очевидное, - он снова садится в кресло. - И потому что мне нужно было, чтобы он сам себя выдал. Ты видела его лицо, когда я упомянул прошлый раз? Он не просто мой бывший клиент. Он человек, который пытался подставить моего отца. Это личное, Эмилия. В этом доме все личное.

Я подхожу к окну. С веранды доносятся звуки - декораторы убирают оборудование. Ритм их движений теперь рваный, суетливый. Композиция разрушена, и восстановить ее невозможно.

- Ключ от сейфа, Тимур, - я не оборачиваюсь. - Отдай его мне. Я хочу знать, что там. Если там есть что-то, что касается моей семьи, я имею право это видеть.

- Ты не готова, - его голос звучит за моей спиной. Он подошел бесшумно. - Там не просто документы. Там правда о том, почему твой отец на самом деле ушел. И это не та правда, которую можно задрапировать бархатом.

Я оборачиваюсь. Мы стоим друг против друга в полумраке библиотеки. Свет из окна подчеркивает резкие линии его лица. Он выглядит как судья, который уже вынес приговор, но медлит с его оглашением.