Луи Нильсон – Архитектура лжи: Дефицит несущей конструкции (страница 2)

- Почему вы спрашиваете? - ее голос становится еще тише.

- Мне предложили участие в их программе. Глубокий сон, мониторинг показателей. Деньги огромные.

- Сомнус - это очень закрытая структура, Лина. Их методы... они инновационные, но спорные. Я бы сказала, что они работают на грани того, что мы называем человеческой идентичностью. Вы уверены, что хотите стать частью их набора данных?

- Я уже часть набора данных, София. Банков, налоговой, коллекторов. По крайней мере, Сомнус платит за доступ к моей системе.

- Дело не в деньгах, - София подается вперед. - Вы ищете контроля. Вы думаете, что если вы препарируете свой страх в лаборатории, он перестанет существовать. Но сон - это не чертеж. Это территория, где логика не работает. Ваш отец... его исчезновение... вы до сих пор пытаетесь выстроить структуру там, где осталась только пустота.

Я чувствую, как в горле встает ком. Это физиологическая реакция, я подавляю ее, сглатывая слюну.

- Мой отец был плохим архитектором своей жизни. Я не повторю его ошибок. Я просто заработаю денег и выйду из игры.

- Из их программ не выходят так просто, Лина. У меня был пациент... Виктор Олдридж. Он участвовал в чем-то подобном у них несколько лет назад. Он до сих пор не может отличить, когда он бодрствует, а когда ему кажется, что он в офисе.

- Виктор Олдридж просто не обладал достаточной жесткостью конструкции, - отрезаю я. - У него была предрасположенность к психозам. У меня - нет. Мои тесты всегда показывают избыточную стабильность.

София качает головой, но не спорит. Она знает, что когда я принимаю решение, переубедить меня так же сложно, как снести несущую колонну голыми руками.

- Хорошо, Лина. Но обещайте мне одну ч...

Я не дослушиваю. Время - это ресурс, который я не могу тратить на пустые обещания. Я выхожу из кабинета, чувствуя странную легкость. Решение принято, а значит, неопределенность ликвидирована.

Вечер застает меня в метро. Вагон дергается, люди вокруг выглядят как нечеткие рендеры, которые забыли дорисовать. Я смотрю на парня напротив. Он сутулится, его глаза бегают по строчкам в телефоне. Эрик. Кажется, я видела его в списке техников, когда гуглила Сомнус. Или это просто совпадение? Мой мозг начинает искать закономерности там, где их быть не может. Системная ошибка.

Я выхожу на своей станции и направляюсь к Кире. Ее студия находится в подвале старого кирпичного дома. Стены здесь толстые, надежные. Внутри жарко, пахнет жженой кожей и спиртом.

Кира сидит на корточках перед огромным парнем, чья спина покрыта замысловатым узором из геометрических фигур.

- О, Лина! - она машет мне свободной рукой, не отрывая машинку от кожи клиента. - Проходи, садись на ящик. Сейчас закончу с этим мучеником и попьем чаю. Ну, или чего покрепче.

Я сажусь и наблюдаю за ее работой. Линии, которые она ведет, безупречны. В этом есть своя архитектура, только вместо бетона - живая ткань. Я завидую ее способности так легко касаться чужой боли. Для меня любое прикосновение - это нарушение границ, вторжение в личное пространство, которое я защищаю с маниакальной тщательностью.

Когда клиент уходит, Кира выключает музыку. Становится слышно, как гудят трубы под потолком.

- Ты серьезно настроена, да? - она смотрит на меня, вытирая руки полотенцем. Ее татуировки на предплечьях кажутся живыми в тусклом свете. - Я видела сегодня этих ребят из Сомнуса. Они крутились возле нашего квартала. Черный джип, все дела. Масштаб пугает, Лина.

- Это просто корпоративная безопасность, Кира. У них большие инвестиции.

- Большие инвестиции в твою голову. Послушай, мне звонил один чувак, Дэн Фогель. Журналист. Он копает под них. Говорит, что они ищут людей с определенным типом психики. Таких как ты. Тех, кто умеет выстраивать внутренние стены.

- И зачем им такие?

- Чтобы проверить, как быстро эти стены рухнут.

Я усмехаюсь.

- Мои стены проектировал лучший архитектор в этом городе - голод и страх. Они выдержат любой эксперимент.

Кира качает головой и протягивает мне банку пива.

- Ты всегда была слишком самоуверенной. С тех пор, как мы вместе тренировались в бассейне. Ты всегда шла на рекорд, даже когда тренер говорил остановиться. Ты не чувствуешь предела, Лина. А предел есть у всего. Даже у алмаза.

Я делаю глоток. Холодная жидкость обжигает горло.

- Алмаз разрушается при температуре восемьсот градусов. Я пока не планирую так сильно нагреваться.

Мы сидим в тишине. Я чувствую, как мир за пределами этого подвала сжимается до размеров того конверта, что лежит у меня в сумке. Это точка невозврата. Я уже вижу, как линии моей жизни перестраиваются, формируя новый чертеж. В этом чертеже нет места старым долгам и маминым слезам. Там только холодный свет лаборатории и обещание свободы.

Когда я возвращаюсь домой, мама уже спит. В квартире тихо, только капает кран на кухне. Я подхожу к окну. На улице, в тени деревьев, стоит черный автомобиль. Я не вижу водителя, но чувствую его взгляд. Это не паранойя. Это просто фиксация факта. Наблюдение началось еще до того, как я поставила свою подпись.

Я достаю из сумки приглашение и кладу его на стол. Рядом - счета. Контраст между качеством бумаги и серостью квитанций кажется мне эстетически безупречным. Это логическое завершение одного этапа и начало другого.

Мое тело расслабляется, имитируя погружение в воду. Я закрываю глаза и представляю, как плыву в бесконечном бассейне, где нет стенок и нет дна. Только я и ритм моего дыхания. Вдох. Выдох. Несущая конструкция моей жизни дала трещину, но я залью ее новым составом. Пусть даже этот состав будет стоить мне реальности.

Утром я позвоню по номеру, указанному в письме. Я знаю, что ответит сухой женский голос, скорее всего, это будет некая Стефани, ассистентка главного. Она скажет мне время и место. Я приду вовремя. Опоздание - это нарушение графика, а я ненавижу нарушения.

Я ложусь в кровать, не раздеваясь. Кожа ощущает простыни как наждачную бумагу. Гиперчувствительность - мой дар и мое проклятие. Я чувствую, как датчики, которых еще нет на моем теле, уже начинают считывать мой пульс. Где-то там, в недрах Сомнуса, Северин - человек, чье имя я слышала только мельком, но чье присутствие уже ощущается в воздухе - ждет моего согласия.

Он ищет истину в снах. Я ищу деньги в реальности. Мы найдем друг друга где-то посередине, в точке пересечения наших дефицитов.

Мать во сне начинает стонать. Я накрываю голову подушкой, пытаясь сохранить остатки своего внутреннего пространства. Завтра все изменится. Завтра я перестану быть дочерью должника и стану объектом номер один. Это лучшая роль, которую я могу себе представить.

Тишина в квартире становится плотной, почти осязаемой. Я засыпаю, и последнее, что я вижу перед глазами - это безупречно ровную линию горизонта, которую я должна пересечь, чтобы не утонуть в обломках собственного прошлого. В этом сне нет образов, только геометрия света и тени, и я скольжу по ней, чувствуя, как сопротивление среды постепенно сходит на нет, оставляя меня один на один с пустотой, которую мне предстоит заполнить.

Проснувшись от резкого звука захлопнувшейся двери в подъезде, я понимаю, что время размышлений закончилось. Мой план ясен, расчеты верны, а эмоциональные переменные вынесены за скобки. Я встаю, иду в ванную и плещу в лицо холодной водой. Ощущение капель на коже возвращает мне четкость восприятия. Я смотрю в зеркало и вижу не себя, а проект, который готов к реализации. Каждая деталь на своем месте, каждая функция проверена. Я готова войти в систему Сомнус, даже если эта система решит переписать мой код с нуля, ведь в конечном итоге любая конструкция - это лишь способ упорядочить хаос, а в этом я всегда была лучшей.

Солнце начинает пробиваться сквозь пыльные шторы, освещая стопку бумаг на столе. Теперь они выглядят жалко и незначительно. Я беру телефон и набираю номер. Гудки звучат ритмично, как метроном, отсчитывающий последние секунды моей прежней, дефектной жизни. Я жду ответа, чувствуя, как внутри меня устанавливается абсолютный штиль, характерный для глубокого погружения, где давление извне полностью компенсируется внутренним давлением моей воли.

Голос на том конце провода звучит именно так, как я и ожидала - металлически, безэмоционально и предельно функционально.

- Корпорация Сомнус, слушаю вас, - произносит женщина, и я понимаю, что мой путь вглубь этой структуры начался официально.

Я представляюсь, четко выговаривая каждый слог, и слышу, как на другом конце линии начинают шуршать клавиши компьютера, занося мои данные в базу, которая скоро станет моей единственной реальностью. Мы договариваемся о встрече, и я записываю адрес, механически фиксируя каждое слово в своей памяти, которая никогда меня не подводила. Теперь, когда первый шаг сделан, я чувствую, как напряжение в моих мышцах сменяется странным предвкушением, похожим на то, что испытывает строитель перед закладкой первого камня в фундамент нового, грандиозного сооружения.

Я выхожу из дома, не оглядываясь на окна нашей квартиры, где мать, вероятно, уже проснулась и готовит свою очередную порцию упреков. Сегодня они не достигнут цели. Я иду навстречу неизвестности с уверенностью человека, который знает, что любая система, какой бы сложной она ни была, имеет свои правила, и если их изучить, можно стать ее хозяином. Город вокруг меня кажется огромной строительной площадкой, где все находится в движении, и я вписываюсь в этот поток как идеально отшлифованная деталь в сложный механизм, который наконец-то начинает работать в полную силу.