Луи Нильсон – Архитектура лжи: Дефицит несущей конструкции (страница 4)

- Лина, деточка, проходи, садись, - он указывает на кресло, которое оказывается неожиданно мягким, обволакивающим. - Как самочувствие? Голова не кружится? Сканеры у нас мощные, иногда чувствительные натуры ощущают легкий дискомфорт в области мозжечка.

- Я в порядке, Артур, - я опускаюсь в кресло, чувствуя, как мышцы спины протестуют против этой расслабленности. - Давайте перейдем к делу. Стефани сказала, что нужно подписать документы.

Вайс кладет на стол стопку бумаги толщиной в хороший кирпич. Я смотрю на этот объем и понимаю, что это не просто контракт. Это инструкция по эксплуатации моей личности на ближайшие несколько месяцев. Каждая страница - это кирпич в стене, которая отделит меня от внешнего мира.

- Здесь все стандартно, - Вайс продолжает полировать линзы, не глядя на меня. - Соглашение о неразглашении, отказ от претензий в случае побочных эффектов, протоколы взаимодействия. Северин настаивает на полной юридической защите. Вы ведь понимаете, наш проект находится на грани того, что официально разрешено этическим комитетом.

- На грани или за гранью? - уточняю я, вынимая ручку из сумки.

- Лина, границы - это всего лишь условность для тех, кто боится масштабного строительства, - Артур наконец надевает очки и смотрит на меня своими маленькими, проницательными глазами. - Мы здесь не занимаемся ничем противозаконным. Мы просто... расширяем фундамент человеческого восприятия.

Я начинаю листать документ. Пункт 4.2: Объект обязуется предоставлять полный доступ к своим снам в режиме реального времени. Пункт 8.5: Лаборатория оставляет за собой право на коррекцию визуальных образов в случае возникновения системных ошибок. Это звучит как добровольная передача прав на владение моей черепной коробкой. Я чувствую, как в кармане вибрирует телефон. Это мама. Опять. Она звонит по пять раз в день, чтобы напомнить мне о неоплаченных счетах за ее загородный дом, который она отказывается продавать, потому что там "каждый угол помнит отца". Ее депрессия - это черная дыра, поглощающая мои ресурсы, и этот контракт - единственный способ не провалиться в нее вслед за ней.

Я ставлю первую подпись. Потом вторую. Третью. Рука движется механически, как плоттер, вычерчивающий сложный план. Вайс наблюдает за мной, и я кожей чувствую его удовлетворение.

- Почему я? - спрашиваю я, не прерывая процесса. - Сотни людей подавали заявки. Есть профессиональные онейронавты, есть те, кто годами практикует осознанные сновидения. Почему архитектор с долгами и паническим страхом глубины?

Вайс делает паузу, достает из ящика стола папку с моим именем и открывает ее. Там мои тесты, графики, диаграммы.

- Потому что у тебя, Лина, аномально высокое качество визуализации образов. Твой мозг строит сны не как набор хаотичных картинок, а как структурно выверенные объекты. Ты не просто видишь дом во сне, ты знаешь, где у него несущие стены и какой марки бетон использован для фундамента. Северину нужен именно такой уровень детализации. Для его... алгоритмов это критически важно. Твое подсознание работает как профессиональный графический движок последнего поколения.

- То есть я для него просто мощная видеокарта? - я криво усмехаюсь, ставя последнюю подпись на сотой странице.

- Ты для него ключ, - тихо говорит Артур, забирая контракт. - Ключ к двери, которую он пытается открыть уже десять лет.

В этот момент дверь кабинета без стука открывается, и в проеме появляется Северин. Он выглядит так, будто вообще не спал, но при этом в его фигуре чувствуется какая-то пугающая энергия, как в натянутой тетиве. Его взгляд мгновенно находит меня, и я снова ощущаю это давление в груди, как при погружении на глубину пять метров без маски.

- Она подписала? - его голос звучит отрывисто, без лишних вступлений.

- Да, Северин, все готово, - Вайс торопливо кивает, собирая бумаги. - Лина теперь официально часть команды.

Северин подходит к столу, игнорируя мое присутствие, и берет верхний лист контракта. Он изучает мою подпись так внимательно, будто ищет в ней скрытый смысл или системную ошибку. Его пальцы, длинные и тонкие, едва касаются бумаги, но я вижу, как напряжены его предплечья.

- Хорошо, - он наконец поднимает на меня глаза. - Завтра в восемь утра первый сеанс. Стефани подготовит комнату. Артур, мне нужны результаты ее утренней биометрии в моем кабинете через пять минут.

Он разворачивается, чтобы уйти, но я встаю. Мои ноги кажутся мне чужими, ватными, но я заставляю себя стоять прямо.

- Северин, я бы хотела знать, что именно вы собираетесь делать с моими структурно выверенными снами. Если я сдаю свою голову в аренду, я имею право знать план реконструкции.

Он останавливается у двери, медленно поворачивает голову и смотрит на меня через плечо. В его взгляде нет ни капли теплоты, только холодный расчет исследователя.

- Мы не занимаемся реконструкцией, Лина. Мы занимаемся археологией. Мы будем копать до тех пор, пока не найдем то, что скрыто за вашим фасадом спокойствия. И поверьте, вам это понравится не больше, чем мне.

Он уходит, и дверь закрывается с тихим, герметичным звуком. В кабинете воцаряется тишина, которую нарушает только тиканье старинных часов на стене Артура. Я чувствую себя так, будто меня только что вытолкнули из самолета без парашюта, и теперь я просто лечу вниз, надеясь, что гравитация в этом мире работает по каким-то другим законам.

- Не обращай внимания на его манеры, - Артур снова берется за очки. - Он одержим. Великие люди всегда немного... функциональны в общении. Хочешь кофе? Или, может, чего-нибудь покрепче? У меня есть отличный коньяк, подарок Маркуса, кстати. Он все пытается меня перекупить, старый лис.

- Нет, спасибо, - я беру свою сумку. - Мне нужно идти. У меня еще остались дела в реальности, пока вы меня от нее окончательно не отключили.

Я выхожу из кабинета и почти сталкиваюсь с Виктором Олдриджем. Он стоит в коридоре, прислонившись к стене, и выглядит как человек, который только что вышел из затяжного запоя или очень долгого, кошмарного сна. Его глаза бегают, руки подрагивают, а в пальцах он сжимает маленький диктофон.

- Ты... ты новенькая? - шепчет он, когда я пытаюсь пройти мимо. Его голос дрожит, в нем слышится неприкрытый страх.

- Да, я Лина, - я останавливаюсь, чувствуя, как внутри нарастает тревога. - А вы?

- Виктор, - он оглядывается по сторонам, будто боится, что стены его подслушивают. - Не верь им. Особенно Северину. Он говорит, что ищет истину, но на самом деле он просто хочет заменить твою реальность своей. Я... я уже не знаю, где я сейчас. Здесь или там. Он стер границы. Записывай все. Каждую мелочь. Сны имеют свойство просачиваться в жизнь, как вода в подвал через трещины в фундаменте.

- Виктор, вам нужно в медблок, - Стефани появляется из ниоткуда, ее голос звучит мягко, но в нем чувствуется сталь. Она берет его под локоть. - Вы опять пропустили прием седативных. Лина, идите к выходу, Эрик вас проводит.

Я смотрю, как Стефани уводит Виктора, который что-то лихорадочно шепчет в свой диктофон. Его слова про трещины в фундаменте попадают в самую цель. Мой собственный фундамент всегда казался мне незыблемым, но сейчас я чувствую, как по нему ползут мелкие, едва заметные паутинки разломов.

На выходе из лаборатории меня догоняет Эрик. Он сует мне в руку небольшую флешку, стараясь не касаться моих пальцев.

- Что это? - спрашиваю я, замедляя шаг.

- Копии ваших тестов, - быстро бормочет он, глядя в пол. - И кое-что еще. Инструкции по безопасности системы, которые Артур обычно "забывает" выдать участникам. Если почувствуете, что... что реальность начинает плыть, прочитайте файл "Протокол Ноль". Это поможет заземлиться.

- Почему ты мне помогаешь? - я смотрю на его сутулую спину, чувствуя странную смесь благодарности и подозрения.

- Потому что я видел, что случилось с Виктором, - он наконец поднимает на меня глаза, и в них я вижу искреннюю тревогу. - Вы мне кажетесь... более прочной, что ли. Не хотелось бы видеть, как вы рухнете.

Я выхожу на улицу, и холодный вечерний воздух бьет мне в лицо, возвращая чувство реальности. Город шумит, огни витрин расплываются в сумерках, и я на мгновение замираю, пытаясь осознать, что я только что сделала. Я продала право на свой внутренний мир человеку, который считает чувства манипуляцией, а сны - единственным источником правды.

Достаю телефон. Пропущенный от Киры. Перезваниваю.

- Лина! Ну наконец-то! - ее голос врывается в мое сознание, как яркая краска на серый холст. - Ты где пропала? Я уже думала, тебя там на органы разобрали. Заходи ко мне в салон, я закончила тот эскиз, который ты просила. Помнишь, про структуру ДНК, переходящую в готический собор?

- Кира, я подписала контракт, - говорю я, садясь в машину. Руки на руле ощущаются странно тяжелыми, как будто на них надеты свинцовые браслеты.

- Ох, подруга... - на том конце повисает пауза. - Значит, теперь ты официально подопытный кролик Северина. Ну, по крайней мере, долги раздашь. Слушай, а он правда такой... ну, как в новостях пишут? Ледяной принц с мозгами суперкомпьютера?

- Он функционален, Кира. Как швейцарский нож. Или как гильотина. Пока не поняла, что именно из этого мне достанется.

- Ладно, заезжай. Посидим, выпьем кофе. Тебе нужно заземлиться, а то у тебя голос такой, будто ты уже наполовину в астрале.