Луи Нильсон – Архитектура лжи: Дефицит несущей конструкции (страница 14)

Я прохожу мимо, не удостоив его ответом. Элдер - это еще одна переменная в уравнении, которую я пока не могу интегрировать. Он пытается перекупить меня уже месяц, предлагая суммы, от которых у моей матери случился бы инфаркт от счастья. Для него я - биологический актив, уникальный инструмент, который он хочет отобрать у соперника.

На улице город обрушивается на меня шумом и суетой. Я иду по тротуару, ощущая каждый шаг как механическое действие. Мое тело - это сложная машина, которой я управляю с возрастающим трудом. Где-то в толпе я замечаю Дэна Фогеля. Журналист с вечно помятым видом и блокнотом, в который он записывает свои подозрения о деятельности компании Северина. Он не подходит близко, он просто следует за мной, как тень, как еще один свидетель моего медленного разрушения.

Я захожу в небольшое кафе, чтобы просто посидеть в тишине. За соседним столиком какой-то старик, похожий на нашего лабораторного архивариуса Абрама, медленно перелистывает газету. Абрам - единственный в компании Северина, кто не вызывает у меня отторжения. От него пахнет старой бумагой и пылью веков. Однажды он показал мне записи снов, сделанные еще в моем детстве, когда отец только начинал свои первые эксперименты с нейроинтерфейсами. Я тогда не придала этому значения, но сейчас эти воспоминания всплывают на поверхность, как утопленники.

Отец тоже изучал меня. Я была его первым объектом. Его маленькой рыбкой в большом аквариуме.

Мои мысли прерывает вибрация телефона. Сообщение от Эрика: "Лина, я нашел то, что ты просила. Файлы с пометкой 'Проект Омега'. Там есть данные по твоему отцу. Но мне нужно, чтобы ты пришла в лабораторию после закрытия. Стефани сегодня уезжает в филиал, контроля будет меньше".

Я чувствую, как внутри что-то щелкает. Это точка излома. Несущая стена моего спокойствия дает трещину, которую уже не скрыть за фасадом иронии. Информация об отце в архивах Северина - это не просто совпадение. Это часть общего плана, генерального чертежа, в котором мне отведена роль не архитектора, а строительного материала.

Я вспоминаю вопрос Софии о центре бассейна. Если она знает такие подробности, значит, она видит мои сны так же четко, как и я. Или, что еще хуже, она их проектирует вместе с Вайсом. Весь этот психоанализ - просто способ калибровки системы, проверка того, насколько глубоко я заглотила наживку.

Я заказываю двойной эспрессо. Горечь кофе помогает сфокусироваться. Мой план, который я обдумывала всю последнюю неделю, начинает обретать жесткий каркас. Если они хотят играть в мои сны, им придется играть по моим правилам. Я больше не буду пассивным объектом наблюдения. Я стану системной ошибкой, которую они не смогут проигнорировать.

Мои пальцы непроизвольно начинают выстукивать ритм по столу. Это ритм моего дыхания во время заплыва на длинную дистанцию. Главное - не поддаваться панике, когда легкие начинают гореть от нехватки кислорода. Нужно просто продолжать движение, доверять мышечной памяти и знать, что в конце дистанции всегда есть бортик, от которого можно оттолкнуться.

Перед глазами снова встает лицо матери. Ее жалобный тон, ее вечные упреки в том, что я стала "такой же холодной, как он". Она не понимает, что холод - это единственный способ сохранить структуру в мире, который постоянно пытается тебя расплавить. Мой отец не был холодным. Он был мечтателем, и именно это его погубило. Он верил, что может построить мост между реальностью и воображением, но не учел сопротивление материалов.

Я достаю из сумки блокнот и начинаю быстро чертить схему лаборатории. Я знаю, где находятся слепые зоны камер, спасибо Эрику и его неосторожным рассказам о системе безопасности. Я знаю график обходов охраны. Я даже знаю, в какой момент Вайс уходит пить свой травяной чай, оставляя терминал без присмотра на критические пять минут.

Мой интеллектуальный тупик, в который меня пыталась загнать София, на самом деле оказался дверью. Просто нужно было перестать толкать ее от себя и попробовать потянуть на себя.

Я смотрю в окно кафе. Город живет своей жизнью, тысячи людей движутся по своим маршрутам, даже не подозревая, что их реальность - это всего лишь тонкая пленка над бездной подсознания. Северин хочет проткнуть эту пленку. Он хочет стать богом в мире снов, где нет законов физики, но есть законы его воли. И я - его главный инструмент для этой лоботомии реальности.

Но инструмент может сломаться в руках мастера. Или, что еще интереснее, он может начать действовать самостоятельно.

Я чувствую странный прилив энергии. Это не радость и не страх, это чистое, дистиллированное возбуждение исследователя, который обнаружил критическую уязвимость в системе безопасности противника. Мой отец исчез, не оставив записок, но он оставил мне свои гены и свою одержимость структурами. И теперь я использую это наследство, чтобы вернуть себе право на собственное имя.

Вечер опускается на город, окрашивая небо в цвет запекшейся крови. Я выхожу из кафе и направляюсь в сторону лаборатории. Каждый мой шаг теперь - это расчет. Каждое движение - это часть большого маневра. Я чувствую, как воздух сопротивляется мне, но теперь это сопротивление доставляет мне удовольствие. Это значит, что я существую. Это значит, что я все еще нахожусь в плотной среде реальности, а не в эфемерном мире Северина.

Мимо проносится черный автомобиль с тонированными стеклами. Я знаю, что это Стефани или кто-то из ее людей. Они следят за мной, они ведут протокол каждого моего действия. Пусть ведут. Пусть заполняют свои таблицы и графики. Они видят только фасад. Они не знают, что внутри здания уже заложена взрывчатка, и таймер начал свой отсчет.

Я прохожу мимо старого парка, где мы когда-то гуляли с отцом. Тогда деревья казались мне огромными колоннами, поддерживающими небосвод. Теперь я вижу в них лишь биологические структуры, подверженные гниению и распаду. Все в этом мире имеет свой срок годности. И время Северина тоже подходит к концу, хотя он об этом еще не догадывается.

У входа в лабораторию меня ждет Эрик. Он выглядит еще более сутулым, чем обычно, его глаза бегают, а пальцы нервно теребят край растянутого свитера.

- Лина, ты пришла, - его голос дрожит. - Я... я не уверен, что это хорошая идея. Если Северин узнает...

- Северин узнает только то, что мы позволим ему узнать, Эрик, - я кладу руку ему на плечо. Мои пальцы ощущают его дрожь, как вибрацию неисправного механизма. - Просто впусти меня. Мне нужно увидеть эти файлы. Мне нужно понять, где заканчивается его ложь и начинается моя правда.

Эрик кивает и прикладывает карту к сканеру. Замок щелкает, открывая путь в стерильный мир белого пластика и мигающих индикаторов. Я вхожу внутрь, чувствуя, как за моей спиной закрывается ловушка. Но на этот раз я сама зашла в нее, и у меня в кармане есть ключ, о котором никто не знает.

В коридорах лаборатории царит полумрак. Свет дежурных ламп отражается от глянцевого пола, создавая иллюзию бесконечной водной глади. Я иду по этому коридору, и мои шаги не издают ни звука. Я плыву. Я нахожусь в своей стихии. И где-то там, в глубине серверных шкафов и зашифрованных дисков, меня ждет ответ на вопрос, который я боялась задать себе все эти годы.

Кто я на самом деле в этом проекте? Архитектор или жертва? Или, может быть, я - само здание, которое решило перестроиться, не дожидаясь одобрения заказчика?

Мы подходим к кабинету Вайса. Эрик быстро вводит пароль, и дверь плавно отъезжает в сторону. Внутри пахнет озоном и дорогим парфюмом Северина. Он был здесь совсем недавно. Я чувствую его присутствие как статическое электричество в воздухе.

- Быстрее, - шепчет Эрик, усаживаясь за терминал. - У нас есть около двадцати минут, пока охрана не начнет новый обход.

Я наклоняюсь над его плечом, глядя, как на экране мелькают строки кода и папки с непонятными названиями. Мое сердце бьется ровно. Я полностью контролирую свои показатели. Я - идеально отлаженная система, готовая к финальной загрузке.

- Вот оно, - Эрик открывает файл с пометкой "Омега. Исходный код".

На экране появляется фотография моего отца. Он выглядит моложе, чем я его помню. На нем тот же темный плащ, который я видела в своих снах. И он смотрит прямо в камеру, как будто знает, что через много лет я буду стоять здесь и смотреть на него.

- Лина, посмотри на дату, - голос Эрика становится совсем тихим.

Я смотрю. Файл был создан за неделю до его официального исчезновения. И последним, кто вносил в него изменения, был Северин. Но не тот Северин, которого я знаю сейчас, а его отец, старый основатель корпорации.

Это не просто долги. Это наследственная охота. Моя семья была частью этого эксперимента еще до моего рождения. Мое появление на свет, мое увлечение плаванием, моя учеба на архитектурном - все это могло быть частью долгосрочного проекта, тщательно выверенным чертежом, по которому строили мою жизнь.

Я чувствую, как земля уходит из-под ног, но я не позволяю себе упасть. Я хватаюсь за край стола, ощущая холод металла. Это реальность. Это бортик бассейна. И я должна от него оттолкнуться.

- Скопируй все на этот диск, - я протягиваю Эрику небольшое устройство, которое мне дала Кира. Она сказала, что оно может обойти любую защиту, если вставить его напрямую в порт.