Луи Буссенар – Галльская кровь. Ледяной ад. Без гроша в кармане (страница 69)

— Этот мороз вылечит любое несварение, — парировал с полным ртом репортер. — В Париже мой бедный желудок был испорчен ужинами, аперитивами, тонизирующими таблетками и разными снадобьями. Я не ел, я щипал, клевал… медикаменты меня неминуемо угробили бы. А теперь у вашего покорного слуги волчий аппетит. Жаль только, что лекарство такое невозможно холодное!

Все хохотали; действительно, жалобная мина, которую Поль состроил, не переставая жевать, была уморительна.

Покончив с едой, снова нагрузили и запрягли нарты.

— Вперед! — раздался клич предводителя, и поезд тронулся.

Один час походил на другой, одна стоянка на другую, каждый день повторял предыдущие. Та же белая плоская равнина, те же тени и то же великое безмолвие. Три, четыре, пять дней протекли в густых сумерках, иссушающих душу и разрушающих волю и тело. Путники механически переставляли ноги. Шли, потому что опасно останавливаться, потому что уже невозможно вернуться, потому что нужно бороться с холодом, который коварно забирается под одежду и кусает кожу.

Леон снова вытащил компас. Стрелка по-прежнему указывала назад, на Медвежью пещеру, ни на йоту не поворачиваясь вперед, куда вел краснокожий вождь.

На шестой день, не выдержав, Фортэн поделился сомнениями с Мартой, попросив сохранить тайну. Девушка удивилась, затем обеспокоилась и заподозрила индейца в нечестной игре. В это время процессия проходила по местности, сплошь усеянной большими камнями, среди которых приходилось с трудом протискиваться. Марта заметила, что это было идеальное место для западни. Но поскольку нападения не последовало, молодые люди решили, что врет все же компас, а не Серый Медведь.

Прошло еще два дня. Препятствия на пути умножились. Приходилось взбираться на холмы и скалы, спускаться, сворачивать то вправо, то влево. Сани застревали на подъемах, стремглав летели на спусках, цеплялись на поворотах. Приходилось тащить, толкать, выбиваться из сил, помогая бедным собакам. Вскоре пошли настоящие горы. Канадцы ни на секунду не усомнились в своем проводнике. Индеец подбадривал отстающих и, как всегда, был уверен в себе. Наконец дорога привела в огромный тупик. Путь преграждала каменная стена, дальше двигаться было некуда. Индеец остановился, выпрямился во весь свой немалый рост и вытянул руку.

— Белые братья! Я выполнил свой долг, — торжественно произнес он. — Посмотрите, здесь страна желтого металла.

Северная заря, разгораясь, бросила на утесы кровавые блики. Фантастическая картина, представшая взору путников, накладывала на уста печать молчания. Однако через несколько минут все зашевелились.

— Фейерверк, пожалуйста, чтобы отметить г-р-р-рандиозный успех! — пробормотал верный себе Редон.

— «Золотое море», — благоговейно прошептал Дюшато.

— Я искал его двадцать лет! — Папаша Лестанг вытирал счастливые слезы.

— Богатство… наше счастье… свобода… — шептала Марта, прижимаясь к Леону.

И только ученый, который никак не мог забыть о стрелке, неколебимо указывавшей назад, покачал головой:

— Кто знает!

ГЛАВА 5

Во второй раз за время пребывания на Севере всех охватила золотая лихорадка. Кроме, пожалуй, индейца, для которого ценность металла определялась только тем, что из него можно изготовить, а также Леона Фортэна, ученого и интеллектуала. Первый оставался равнодушен, потому что не знал ничего, второй — потому что знал слишком много. Остальных подхватил ветер золотого безумия. Все было разом забыто — усталость, опасности, лишения, даже ежеминутная пытка холодом. Полярная заря продолжала разгораться, и под ее пурпурными лучами в каменной стене поблескивал желтый металл, слой которого достигал полуметра. Словно дразня разгоряченное воображение, он ярко светился и казался очень чистым. Индеец говорил правду. Это была настоящая металлическая волна, застывшая здесь когда-то. Феноменальное явление! Залежи уходили метра на три вглубь и в настоящий момент были недоступны.

Папаша Лестанг подпрыгивал и вертелся от нетерпения. Дюшато тоже потерял голову. Он попробовал взобраться на стену, сорвался и топтался на месте, выкрикивая бессвязные фразы.

Жан и Поль, натуры более утонченные, предавались восторгу иначе. Юноша схватил винчестер и расстрелял в воздух все патроны. Когда они кончились, Жан, отбросив ружье, взялся с журналистом за руки, и они закружились на снегу. Один затянул тирольскую песню, а другой кричал во все горло: «Да здравствует Америка! Да здравствует золото! Да здравствуют все! Да здравствуем мы!»

— Совсем взбесились, — грустно шепнул Леон Марте, наблюдая общее помешательство.

— Естественно в такой момент, разве нет? — возразила девушка. Она сама была взволнована, и ей с трудом удавалось держать себя в руках. — А вы, дорогой, разве остались равнодушны?

— Эта груда металла меня совершенно не трогает.

— Ах, посмотрите, как они скачут, хватаются за руки… Настоящие медведи в экстазе! — смеялась мадемуазель Грандье. — А вот этот — мудрец. — И она показала на прислонившегося к скале индейца.

Надо сказать, что в горячке ликования никто не подумал поблагодарить вольного охотника. Тем временем заря стала гаснуть, яркие блики больше не золотили металл, на небе снова зажглись звезды. К людям вернулся разум, и журналист вытер лоб:

— Уф, как жарко! То ли от радости, то ли от плясок, но я не чувствую больше мороза.

— Давайте подумаем, как нам отбить кусочек золота. — Навязчивая идея не покидала Дюшато.

— Да-да, — подхватил старик, — давайте, я хочу подержать его в руках, погладить!

— Но как?

— Инструментом здесь ничего не сделаешь, этот гранит тверже наших ломов.

— Я бы изгрыз его зубами, ногтями расцарапал бы…

— Бесполезно, — отрезал Фортэн. — А вот динамитный заряд отколет от утеса изрядный кусок.

Все засуетились. Вообще-то мысль была не нова. На Клондайке часто прибегают к этому средству, когда больше невмоготу копаться с киркой и лопатой, поэтому наши друзья захватили с собой все необходимое для работ с динамитом.

Стали согревать под одеждой патроны. Дюшато и старый канадец принялись искать у подножия скалы расщелину, чтобы использовать ее для зарядов. Леон разложил их в намеченных местах, подвел бикфордов шнур и скомандовал убрать нарты и собак. В мгновение ока пространство было очищено, все отошли на безопасное расстояние, и Фортэн, не торопясь, поджег пять шнуров, ведшие к пяти патронам. Удостоверившись, что все пять горят как надо, ученый неспешно присоединился к зрителям.

Прошло четыре минуты. Все затаили дыхание. Вдруг земля дрогнула и покачнулась под снегом, в глубине тупика взметнулся столб белого дыма, раздались один за другим несколько взрывов. В стороны брызнули осколки, собаки в ужасе завыли и бросились бежать. Люди, напротив, кинулись к месту взрыва. Динамит поработал на славу; часть утеса обвалилась, его черные и дымящиеся обломки усыпали снег. Металлический слой был нарушен, и булыжники из металла лежали на земле, желтея изломами. Индеец не верил своим глазам. Оглушенный, что-то бормоча, он смотрел на хаос, сотворенный его новыми друзьями. Все бросились к особенно крупному блоку. Безумие готово было возобновиться, но холодный тон Леона и сказанные им несколько слов остановили изъявления восторга. Ученый наклонился, подобрал кусок величиной с орех и внимательно его рассмотрел.

— Цвет не тот и выглядит не так, — заключил он.

Вокруг него сжались кулаки, забились в тревоге сердца. Леон сильно потер металл о свою меховую парку, чтобы разогреть его, и понюхал:

— Не тот запах!

У папаши Лестанга задрожали руки.

— Месье Леон, что же это? Не пугайте меня… Ведь перед нами «Золотое море», правда? Ну, пожалуйста, скажите… — умолял он, заикаясь.

— Увы, мой бедный друг, — вздохнул Леон, — боюсь, я всех разочарую. Это не золото, это медь.

Старый канадец был вне себя.

— А ведь это самое крупное месторождение меди в мире, я полагаю, — продолжал ученый. Поведение стрелки подготовило его к сюрпризам.

— Медь! — закричал Дюшато. — Но тогда этот индеец просто негодяй и обманщик! Он что, посмеялся над нами?

— Но ты уверен, что не ошибаешься? — Репортер тоже был удручен. — Смотри, как металл блестит, какой чистый у него цвет, гораздо ярче, чем у «корзины с апельсинами». Докажи нам, что это не золото.

— Пожалуйста. Знаешь, что такое «пробный камень»?

— Смутно.

— Это очень крепкий базальт, на котором проверяют истинность золота. Подозрительный металл трут о камень, на нем остается легкий желтый след. На след капают хлоргидритом. Если это действительно золото, след остается, если, например, медь, след исчезает, потому что она растворяется в кислоте. Хлоргидрит у нас есть, сейчас попробуем.

— Не беспокойтесь, месье Леон, — вмешался папаша Лестанг, — я двадцать лет ищу золото и вижу теперь, что вы абсолютно правы. Это медь, стоит только попробовать на вкус. И вообще, как можно было спутать ее с золотом?! В первый момент, — продолжал старик, — я старался убедить себя, что мы нашли «Золотое море». Ведь я так долго за ним ходил, почти четверть века…

— Вина индейца! — продолжал настаивать Дюшато, которому нужно было выплеснуть на кого-нибудь свое разочарование.

Он повернулся к ничего не понимавшему Серому Медведю и закричал на него:

— Ты, обманщик, обещал золото, а подсунул медь?!