Луи Буссенар – Галльская кровь. Ледяной ад. Без гроша в кармане (страница 67)

Черный юмор, — а в сложившейся ситуации шутки Редона иначе не назовешь, — вывел из оцепенения юного Грандье. Жан снова выстрелил в упор. Пуля снесла полчерепа чудовища, выбила глаз, подпалила мех. Одновременно с выстрелом Леон ударил ножом в низ живота медведя и резким движением вспорол брюхо. Гризли разжал объятия и покачнулся. Казалось, с опасностью покончено. Девушки, наблюдавшие за драмой с бессильным ужасом, перевели дух. Жан отбросил карабин и кинулся к Леону — помочь выбраться из-под качающейся туши. Редон, запутавшись в спальном мешке, продолжал барахтаться в ногах сражавшихся.

Казалось бы, победа была очевидной, но вдруг как раз тогда, когда с первым гризли бой уже подходил к концу, появился второй.

— Ой! — закричала Марта. — Еще один! Господи, помоги!

Второй гигант оказался еще грандиознее, чем первый. Видимо, это был самец. Шум, выстрелы и вой подруги разъярили его, и он явился к месту схватки, сотрясая своды своим рычанием. Вытянувшись во весь громадный рост, сверкая горящими угольками глаз, раскрыв красную пасть, зверь лапами бил по воздуху и изрыгал звуки, от которых волосы становились дыбом. Когти, длиной не менее десяти сантиметров, несли смерть любому, кто посмеет приблизиться.

Мужчины продолжали бороться с первым агонизирующим монстром, и появившееся чудище осталось один на один с девушками, которых хорошо освещала ярко горевшая лампа. Нервы Марты не были готовы к такому испытанию, от ужаса она почти потеряла сознание. Несколько иначе дела обстояли с Жанной, она была дочерью охотника и с детства привыкла лицом к лицу встречать опасности, которыми изобилует кочевая жизнь. В таких случаях ее смелость и хладнокровие только возрастали, но сейчас под рукой у нее не оказалось оружия. Что же делать?

В это время первый медведь покачнулся в последний раз и рухнул, увлекая за собой Жана и Леона. Падение подруги привлекло внимание второго хищника. Он наклонился и принялся ощупывать ее тело когтистыми лапами, стараясь мордой поднять неподвижную тушу. С редким присутствием духа Жанна использовала дарованную небом передышку. На полу лежали бамбуковые шесты высотой в два с половиной метра, служившие остовом для палатки. Девушка схватила один из них и быстро обмотала конец сушившимся у печки полотенцем. Так же быстро она повернула кран бака с керосином и обильно намочила полотенце горючей жидкостью. Все вместе заняло не больше минуты.

Медведь, между тем опустившийся на четыре лапы, оставил свою неподвижную товарку и вновь повернулся к девушкам. Ближе к нему стояла Марта. Гризли разинул огромную пасть с исполинскими зубами и, рыча, двинулся к ней. Полумертвая от ужаса, девушка упала на колени, ноги ее не держали. Жанна торопливо зажгла свой импровизированный факел; пламя ослепило медведя, но вместо того, чтобы отступить, он еще громче зарычал и шагнул вперед. Канадка тоже сделала движение навстречу и изо всех сил сунула факел в разверстую пасть. Зверь взревел от страшной боли. Шерсть на морде задымилась; нёбо, горло, глотка и даже бронхи были не просто опалены, они горели, трещали, полыхали. Исполин дышал огнем и изрыгал пламя. Девушка вытащила шест из его пасти, но полотенце там застряло и продолжало гореть. Гризли катался по земле, извивался, скреб лапами морду, поднимался и снова падал, выл и кашлял. Пытка продолжалась не более минуты. Медведь еще раз дернулся и затих. Смертельная опасность миновала.

Леон, залитый кровью заколотого медведя, выбрался наконец из-под туши. Жану тоже удалось освободиться. На них не оказалось ни царапины. Марта была счастлива увидеть брата и дорогого ее сердцу Леона невредимыми. Услышав слабый голос Редона и поняв, что все чудом остались живы, девушка со слезами бросилась в объятия подруги.

— Дорогая, вы нас спасли. — Голос Марты прерывался от рыданий. — Без вас мы погибли бы.

Молодые люди в пылу борьбы даже не заметили появления еще одного гризли. Марта в нескольких словах описала вторую часть драмы. Жанна улыбалась, пожимала протянутые ей руки и не могла скрыть радости от своего удачного вмешательства в бурные события.

— Делала что могла. А как вы, месье Поль? — обратилась она к репортеру.

— Ах, не спрашивайте, — слабо отозвался страдалец. — У меня такое чувство, что по мне прошлись катком и я стал плоский, как камбала. К сожалению, этим и ограничилась моя роль в «битве богов».

Два мохнатых исполинских тела еще сотрясали конвульсии.

— Мне и не думалось, что существуют такие гиганты. — Жан был поражен размерами убитых животных.

— Здесь больше десяти центнеров мяса, — заметил Леон, — так что о еде можно не думать до весны. А какие превосходные шкуры!

Жан поежился:

— Только сейчас я понимаю, как нам крупно повезло. Подумать только — ни одной царапины. Невероятно!

Редон ходил взад и вперед по пещере, растирая помятые грудь и плечи. Похоже, он в первый раз забыл о холоде.

— Мы словно коллекционируем невероятные истории, — говорил он, разводя руками. — От первого появления «Красной Звезды» и до этого последнего события мы участвовали в веренице самых удивительных приключений.

При словах «Красная Звезда» Леон вздрогнул. Помолчав, он сказал:

— Конечно, история с гризли ужасна. Но я сотню раз предпочел бы иметь дело с ними, чем с кавалерами Красной Звезды.

— Не думаю, что эти бандиты теперь для нас опасны, — возразил Поль. — В Доусоне им подвернулось свое «золотое море». Они о нас и не помышляют.

— Поживем — увидим, — задумчиво покачал головой Леон.

ГЛАВА 4

Прошло четыре дня или, скорее, четыре ночи по двадцать три часа пятьдесят пять минут. Новые жители пещеры чувствовали себя неплохо. Единственным, что угнетало их тела и души, были вечные сумерки, в которых все живое напоминает тени царства мертвых, а голос тонет в снежной вате.

Сияние звезд, восходы и закаты мало разнообразят тягостную тьму. Необходимо противостоять этому наваждению, двигаться, стряхнуть одуряющий мертвый покой, но он цепко охватывает вашу душу, ввергая в опасное сонливое забытье. Единственное развлечение здесь — краткое путешествие солнца по небу, но даже и оно должно было вскоре прекратиться. Дневное светило все быстрее катилось по небосводу, а ночь становилась все длиннее.

Итак, прошло четыре дня после сражения с гризли. Их освежеванные туши, разрубленные на четыре части, успели заморозиться в камень и были аккуратно сложены в «прихожей». Здесь им не грозило ни тепло очага, ни случайный хищный гость.

Обитатели пещеры спали, когда снаружи послышались голоса и лай собак. Все проснулись и с радостными криками бросились навстречу прибывшим. Объятия, возгласы, расспросы… Только Портос рычал, давая понять, что в доме чужой. И действительно, Дюшато и Лестанг, а это были они, вернулись с гостем.

Быстро распрягли собак, поставили сани, и новоприбывшие медленно, чтобы с непривычки не задохнуться от тепла, вошли в натопленную «комнату». Объятия возобновились с еще большим жаром, вопросы сыпались градом.

— Всему свое время, — отбивался Дюшато. — А сейчас позвольте представить вам нашего друга, Серого Медведя. Он знает секрет «Золотого моря» и согласен им поделиться.

— Смотри-ка! Серый Медведь, вот совпадение! — воскликнул Редон.

Это был истинный краснокожий, с орлиным профилем, медным лицом, черными и блестящими узкими глазами и железными мышцами. Он был одет очень легко — в охотничью блузу, брюки с характерной бахромой по низу и тонкий плащ, застегнутый впереди, как на пуговицу, на кусок отполированной кости.

— Черт возьми, не скажешь, что мерзляк, — хмыкнул журналист. В этот момент он заметил на шее у гостя великолепное ожерелье из медвежьих когтей. — Ожерелье победителя! — с уважением произнес он. — Впрочем, мы сами здесь сплошь герои. Недавно убили двух серых медведей.

— Это меня не удивляет, вы храбрые молодцы, — отозвался Лестанг. — Расскажите-ка!

Жанна и Марта в это время подавали дымящийся грог. Индеец, немало поживший с канадскими охотниками, немного понимал по-французски. При словах Редона он выпрямился и воскликнул гортанным голосом:

— О, мой белый брат убил двух медведей?! Мой белый брат великий охотник!

— Господи, да он и впрямь говорит как герои Купера и Майн Рида! — в восхищении воскликнул журналист. — О нет, дорогой друг, этот подвиг, увы, совершил не я. Герои — мадемуазель Дюшато, мой друг Леон Фортэн (прекрасный галльский воин, к тому же ученый и медик) и вот этот блестящий юноша, охотник и победитель.

Индеец важно кивал головой. Храбрец заслужил свое прозвище, уложив один на один серого хищника, когти которого теперь украшали его шею. Он проникся уважением и симпатией к белым и особенно к девушкам, совершившим немалый подвиг. Он поинтересовался подробностями и, пока Редон рассказывал, издавал гортанные возгласы, выражая восхищение. Затем заговорили о приключениях вообще, ну и, естественно, вспомнили о золоте. Индеец, язык которого мало-помалу развязался, а обычная сдержанность растопилась грогом и теплом дружеской встречи, охотно поддержал эту тему.

— О, желтое железо… Его там много, целые горы… — Он поднял руку на полметра от пола. — Вот столько и еще больше… Братья увидят сами.

Оба пожилых канадца радовались как дети.

— Просто слов не нахожу… То самое «Золотое море»! — восклицал Лестанг. — Сколько я его искал… Но на этот раз оно от меня не уйдет!