Луи Буссенар – Галльская кровь. Ледяной ад. Без гроша в кармане (страница 66)

Поль Редон предпочитал оставаться в палатке около горячей печки, в окружении меховых одеял и сопротивлялся всем попыткам вытащить его на мороз. Понадобились изобретательность и упорство Жанны, чтобы заставить репортера изменить опасный для здоровья образ жизни.

— Месье Поль, — уговаривала она Редона, — вы же не оставите меня бродить одну. Пойдемте, ну немножко мужества.

— Завтра, умоляю, отложим на завтра, — нехотя отвечал из своей берлоги репортер. — Я промерз до костей. На улице, мне кажется, дышишь не воздухом, а иголками.

— Пойдемте, а то мне придется гулять одной.

— Леон и мадемуазель Марта составят вам компанию.

— Они сегодня дежурят и занимаются хозяйством.

— Тогда Жан.

— Жан на охоте.

— Опять?! Да он из железа, что ли, этот мальчишка!

— А вот вы из ваты.

— Да, из ваты, из пеньки, из хлебного мякиша и тому подобное… Вы очень находчивы в нелестных сравнениях, мадемуазель. Оставьте, я не могу и не хочу двигаться. Мне холодно, неужели не видите?

— Я хорошо понимаю, как такой образ жизни вредит здоровью, но если вы этого хотите…

Жанна, которая уже было надела лыжи, снимала их и, вздохнув, устраивалась рядом с Полем.

— Вы не идете? — удивлялся тот.

— Конечно. Я мешаю?

— Ах, что вы, мадемуазель! Мне так хорошо подле вас, ведь вы — единственный луч света в этом царстве холода и мрака.

— Именно поэтому мне отказано в удовольствии пройтись вместе с вами и подышать свежим воздухом?

— Да, я ужасное существо, я вас не стою.

— Не дурачьтесь, месье Поль. Мы же с вами друзья. Не так ли? Поэтому я решила, что, пусть даже во вред своему здоровью, буду сидеть здесь у печки, стану, как и вы, мерзлячкой, начну чихать и кашлять от малейшего ветерка и…

— Ах нет, этого я не позволю!

— Значит, вам неприятна моя компания.

— Ну как можно говорить такое! Просто я не хочу, чтобы вы из-за меня заболели.

— Что же делать? Мое здоровье в ваших руках. — Тон девушки был непривычно серьезен и решителен.

— Только чудовище может принять такую жертву! — воскликнул Поль. — Пойдемте, побежим вдыхать ледяной ветер… Я сделаю все, что захотите!

Это была первая победа мадемуазель Дюшато. Журналист, вызволенный ею из своего добровольного заточения, понемногу привык дышать холодным воздухом и чувствовал себя великолепно. Правда, иногда Редон снова начинал хандрить, но благодаря Жанне он быстро приходил в бодрое расположение духа, и хандра отступала.

Если Поль с трудом привыкал к новым условиям жизни, то юный Грандье, казалось, был рожден для покорения Севера. Он на удивление легко переносил холод и даже, желая испытать себя, пренебрегал необходимыми предосторожностями. Надев легкие меховые лыжи, повесив через плечо ружье, Жан отправлялся на охоту, которая в этих местах была изумительна. Бесконечные снега, морозный колющий воздух и свобода, свобода как крылья несли его по бескрайним равнинам.

Отважный юноша всегда отправлялся на охоту лишь в сопровождении Портоса, ставшего его единственным компаньоном. Двое неразлучных, как их называли, скитались в долгих полярных сумерках, а когда уставали или становилось слишком темно, валились в снег и спали, прижавшись друг к другу. Так изнеженный парижский лицеист превратился в настоящего мужчину и бесстрашного охотника; среди его трофеев были и медведи, и уапити, и даже карибу (этот олень известен тем, что, будучи ранен, он поворачивается мордой к охотнику и распарывает ему живот своими острыми рогами).

Но вернемся к нашим друзьям. Итак, во время одной из своих вылазок Жан набрел на пещеру, которая в условиях суровой зимы была во всех отношениях лучше палатки, ведь каменные стены надежно защищали не только от лютых вьюг, но и от непрошеных гостей, будь то люди или медведи. А если добавить, что в пещере ртутный столбик термометра никогда не опускался ниже 3° (в палатке температура была не выше —15°), то можно себе представить радость бедняги Редона, промерзшего до костей во время пути к новому месту стоянки. Не прошло и часа, как Поль стал скидывать свои меховые одежды одну за другой и с важным видом требовать соломенную шляпу, чесучовый пиджак и легкие туфли…

Пещера тянулась далеко в глубь холмов. Она разветвлялась на три довольно узких коридора, образуя нечто вроде гусиной лапки, глубоко проникавшей в песчаную почву, но друзья решили повременить с изучением темных коридоров, рассудив, что разумнее будет это сделать после того, как они устроятся с полным комфортом в своем новом жилище.

Накормив собак, расположившихся на мелком чистом песке у входа в пещеру, молодые люди решили отпраздновать новоселье; гвоздем программы стал приготовленный на керосиновой печке жареный окорок добытого Жаном уапити. Соблазнительные запахи, источаемые столь изысканной едой, проникли во все уголки пещеры и еще долго после обеда витали в воздухе.

После сытной и вкусной трапезы и веселых разговоров все крепко уснули. Проспав несколько часов, Поль, который лежал в глубине зала, проснулся как от кошмарного сна: что-то невыносимо давило ему на грудь. Он хотел закричать, но не смог издать ни звука, хотел пошевелиться, но тщетно; сердце его стучало как молот, в ушах звенело… Редон с трудом открыл глаза. Невероятно! Быть может, это сон?! Нет, увы, кошмар оказался явью. Из горла журналиста вырвался крик, в ответ прозвучало леденящее душу рычание.

ГЛАВА 3

Серый медведь считается самым большим, самым сильным и агрессивным животным Нового Света. Проворством он не уступает пантере, превосходит в силе бизона, постоянно готов к нападению, бросается со слепой яростью на всякое препятствие. Серого медведя боятся и люди и звери. Случалось, что, буквально изрешеченный пулями, истекая кровью, он догонял скачущую галопом лошадь, убивал ее ударом лапы и в клочья разрывал всадника.

Сила серого медведя безгранична, а живучесть легендарна; пули отскакивают от железных мускулов и толстой шкуры, словно от брони, и убить этого монстра можно, лишь попав в глаз, в ухо или прямо в сердце. При этом охотник должен ухитриться избежать предсмертных «объятий» исполина, поистине страшного в своей агонии. Индеец, которому удалось выскользнуть из его железных лап, с гордостью потом показывает на плечах и груди следы смертельной схватки. К счастью, серый медведь, или гризли, как его называют в этих краях, достаточно редок.

По невероятному совпадению, удобная пещера, в которой с таким комфортом расположилась наша компания, уже была облюбована парой гризли. Они, должно быть, не так давно устроились в одном из коридоров пещеры и приготовились к зимней спячке. Гризли спят зимой чутко и легко выходят из своего полусна. Тепло от печки и аппетитные запахи жареного мяса добрались-таки до медвежьей «спальни» и разбудили их. Не исключено, что обоняние гигантов было также раздражено запахом человека, ведь многие гризли не прочь полакомиться человеческим мясом. Как бы то ни было, один из них поднялся и посреди ночи очутился в лагере.

Весьма возможно, медведь был удивлен изменением обстановки в своем жилище и обилием разных непонятных вещей. Ему явно захотелось познакомиться поближе со всей этой утварью (надо сказать, многие звери чрезвычайно любопытны, а полярные в особенности). Гигант наклонился над одним из живых свертков, закутанных, как и он, в шкуру, и стал трясти, перекатывая его на манер полицейского, который старается разбудить уснувшего пьяницу. Спавший, а это был Редон, проснулся с криком: «Медведь! На помощь!»

Леон одним прыжком выскочил из спального мешка и бросился к ружью. Жан последовал его примеру. Но, увидев, что объектом внимания гризли стал Поль, оба в ужасе закричали. Проснувшись от криков и не понимая в полумраке, что происходит, девушки принялись визжать, да так, что оглушили не только несколько опешивших от неожиданности мужчин, но и ночного посетителя: зверь растерялся и оставил на время свою жертву. Юный Грандье схватил винчестер и взял животное на мушку. Фортэну под руку попался большой и острый нож, которым разделывают туши. С ним он было ринулся на страшного противника, но Жанна, к которой вернулось ее прежнее хладнокровие, воскликнула:

— Остановитесь! Не стреляйте!

Но поздно. Выстрел уже прозвучал, и пещеру затянуло сизым дымом. Жанна увеличила в лампе огонь, чтобы мужчины в полумраке не поранили друг друга. Жан был метким стрелком, пуля попала в голову зверя и раздробила ему челюсть. Однако положение стало еще серьезнее. Разъяренное выстрелом животное с ревом мотало покалеченной головой, из раны хлестала кровь. Стоя на задних лапах, медведь «месил» передними воздух, готовясь к нападению.

Леон бросился к гиганту, одной рукой обхватил его поперек туловища, а другой со всей силой ударил ножом прямо в сердце. Не зная этого, он действовал точь-в-точь как индейцы, когда они, хотя и очень редко, решаются на рукопашную схватку с гризли. Храбрец напряг всю свою недюжинную силу, стараясь удержать навалившуюся на него тушу. Свидетели страшного поединка от неожиданности застыли на месте: тяжелое дыхание, хрип и даже, казалось, треск костей были единственным «музыкальным» сопровождением этой ужасной сцены. И вдруг раздался стон репортера:

— Сжальтесь… нет сил выбраться из мешка… ох!.. вы сейчас меня раздавите… я как поле битвы…