Луи Буссенар – Галльская кровь. Ледяной ад. Без гроша в кармане (страница 39)

Наступило 6 февраля. Защитники Мазаграна мужественно готовились принять смерть.

Нескончаемый грохот канонады, непрекращаемые атаки, дьявольские крики наседавших арабов — и ни минуты передышки! Ни минуты покоя!

По тому, как нервно капитан покусывал кончики усов и поглаживал рукой дуло пистолета, можно было не сомневаться, что он пришел к важному решению.

У каждого из осажденных оставалось не более пяти патронов.

— Итак, — проговорил он еле слышно, — завтра утром мы взорвем бочку пороха…

…Утренние солнечные лучи осветили мрачную картину разрушенного казбаха, окровавленных, измученных изнурительными боями, еле державшихся на ногах солдат. Французский флаг развевался по-прежнему гордо.

А вокруг, на всем пространстве перед почти разрушенным укреплением французов, — никого… Ни дикой вопящей орды, ни ружейных выстрелов и пушечной пальбы… Полнейшая тишина и покой царили над долиной, залитой ярким солнцем, которое уже никто не надеялся увидеть.

Отчаявшись взять штурмом жалкую крепость, арабы отступили, унося с собой около полутора тысяч раненых и оставляя на поле боя массу убитых.

Полковник дю Барай все-таки пробился из Мостаганема к Мазаграну. Он шел к казбаху, не думая, что застанет в живых кого-нибудь из осажденных. И не поверил своим глазам.

Сумев выстоять в жесточайшей схватке, рота потеряла лишь трех человек убитыми и шестнадцать — ранеными.

Подойдя к капитану Лельевру, полковник крепко его обнял и поцеловал, затем срывающимся от волнения голосом торжественно произнес:

— Капитан, от имени Франции, от имени французской армии я выражаю вам благодарность!

За подвиг, вызвавший у арабов суеверный ужас, капитану было присвоено звание майора. Награды получили и его доблестные солдаты, а рота удостоилась чести выступать в походах со своим пробитым пулями боевым знаменем.

Вскоре на площади Мазаграна на народные пожертвования воздвигли обелиск в память о героической обороне гарнизона.

Как оказалось, это был не единственный монумент славным защитникам Мазаграна.

Жители города Мальзерб, что на Луаре, в честь своего героического земляка поставили в центре города прекрасную бронзовую статую работы скульптора Леру. На постаменте золотыми буквами выгравированы имена 123 солдат, сражавшихся под командой капитана Лельевра.

Одна примечательная деталь.

На церемонии открытия памятника присутствовал защитник Мазаграна, 94-летний папаша Флере, последний из оставшихся в живых бойцов знаменитой 10-й роты. Я имел честь пожать руку бывшего стрелка, который, естественно, был героем праздника. Старый солдат просил похоронить его на кладбище Мальзерба, на родине капитана Лельевра, в чем получил торжественные заверения.

Старый солдат тихо скончался год тому назад в Виши. Но до сих пор воля покойного не исполнена.

Почему?..

ЛЕДЯНОЙ АД

ПРЕСТУПЛЕНИЕ В МЕЗОН-ЛАФФИТЕ

ГЛАВА 1

В лазурном апрельском небе ярко светило солнце, радостно по-весеннему щебетали первые ласточки; лопались почки, раскрывались цветы, в мягком воздухе витал сладкий аромат пробуждающейся земли. Как прекрасна жизнь! А особенно она хороша здесь, в двух шагах от Сен-Жерменского леса, в этих роскошных виллах, которые выстроились вдоль дороги, соединяющей Мезон-Лаффит с великолепным королевским лесопарком. Семья Грандье, одна из тех богатых парижских семей, что каждую весну уезжают подальше от шума и сутолоки большого города, вот уже две недели жила на вилле «Кармен».

Двадцать пятого апреля в 8 часов утра глава семьи, высокий представительный мужчина лет сорока пяти, нервно мерил шагами большой кабинет, выходивший окнами на лужайку прекрасно ухоженного английского парка. Сей господин был явно чем-то огорчен и напуган. В дверь два раза тихо постучали.

— Войдите!

Появился слуга с подносом, заваленным газетами, письмами и журналами.

— Ваша почта, месье.

— Хорошо, спасибо, Жермен.

Едва слуга скрылся за дверью, хозяин кабинета бросился к подносу и, судорожно шаря в груде бумаг, дрожащими пальцами выудил оттуда большой квадратный пакет из плотной кремовой бумаги, на котором стояла печать в виде большой красной звезды.

— Звезда! Все, я погиб. Это седьмая, последняя… — хрипло вскрикнул Грандье.

Из разодранного конверта выпало письмо, также помеченное красной звездой. Расширенные от ужаса глаза бедняги уставились на фиолетовые строчки.

— Деньги! Требуют денег… Но я разорен, начисто разорен, вся роскошь — лишь видимость. Что делать? Угрожают детям, моим дорогим детям. О да, всех убьют, уничтожат, если я не найду денег. И сегодня последний срок. Мне проще отдать всю свою кровь по капле, но деньги… Их нет, нет ни денег, ни кредита. Я был честен и добр. И вот теперь расплата!

Из соседней комнаты через открытые окна доносились звуки вокализа и фортепианных пассажей. В кустах заливались птицы, над цветами порхали бабочки. И это тихое очарование природы составляло такой резкий контраст с отчаянием человека в кабинете, что несчастный не смог удержать слез. Вскоре, однако, устыдившись минутной слабости, он глубоко вздохнул, пробормотав: «Надо решаться», — и резко нажал кнопку электрического звонка. Тотчас появился слуга.

— Полицейский здесь?

— Он ждет уже более четверти часа.

— Проведите его сюда.

В кабинет вошел просто одетый молодой человек среднего роста, с живыми проницательными глазами на умном лице.

— Вы и есть тот агент из полицейского управления? — спросил Грандье после короткого приветствия.

— Да, месье.

— Ну почему же так поздно? Если бы вы только знали… Ведь я как умирающий, который никак не может дождаться врача!

— Вернувшись с задания и прочитав телеграмму, я сразу бросился сюда, не заезжая домой.

— Вы ведь спасете меня?

— Сделаю все, что смогу. Однако должен предупредить, что нахожусь здесь неофициально, мы только помогаем прокуратуре Версаля, потому что больше не относимся к департаменту Сена.

— Вы достаточно опытны?

— Прежде всего изложите, пожалуйста, суть дела. Я еще ничего не знаю.

— Прочтите это письмо.

Агент взял письмо, понюхал его, внимательно изучил бумагу, буквы и вполголоса прочел следующее:

«Месье!

Пишу в седьмой и последний раз. В седьмой и последний раз повторяю: мне нужны деньги. Наставляю на Вас это письмо, как наставил бы пистолет, и говорю: кошелек или жизнь! Пятьдесят тысяч франков, или я убью Вас, предварительно уничтожив одного за другим всех членов семьи Грандье. Пятьдесят тысяч франков необходимы мне, чтобы сколотить состояние на Клондайке, в этой сказочной стране золота, где предприимчивые люди становятся миллионерами за несколько недель.

Деньги должны быть сегодня же. Неделя прошла. Для человека с Вашим состоянием этого более чем достаточно. Я знаю, что на ноги подняты прокуратура Версаля и полицейское управление, знаю, что Ваш дом охраняется днем и ночью, но уверяю — все тщетно, от меня не ускользнуть. Однако к делу. Положите пятьдесят тысяч франков в конверт и ровно в полдень у калитки, выходящей в лес, передайте их моему посыльному (он будет в коричневой ливрее). Вы скажете ему: „Я Грандье“. Ответом будет: „Герцогиня ждет“.

Пытаться его задержать было бы ошибкой, этот посланец — только посредник, ничего не знающий о сути дела. Он считает, что участвует в некой политической интриге. И последнее — предупреждаю, что в случае обмана я специально для Вашего вразумления убью одного из жителей поселка. Перережу ему глотку от уха до уха, а на левом виске оставлю мою эмблему — красную звезду».

— Ну, что скажете? — Грандье задыхался от волнения.

— Думаю, — серьезно ответил агент, — дело сводится к обычному шантажу.

— Но ужасные угрозы повторяются каждый день вот уже неделю!

— Все это шантаж и эффектная инсценировка, вроде красной звезды, бумаги необычного формата и леденящих душу подробностей гипотетических убийств. Успокойтесь, сударь, мой нюх полицейского подсказывает, что мы имеем дело с ловким мошенником, которого конечно же схватим. И ничего больше!

— Будьте осторожны, потому что, если…

— Я отвечаю за все! Не будет никакого убийства. Ну, помилуйте, кто же убивает по плану, заранее объявив об этом чуть ли не за полсуток?

— Что будем делать?

— Положите в конверт пятьдесят каких-нибудь бумажек и идите в полдень на свидание с человеком в ливрее. Об остальном позабочусь я.

Уверенность полицейского успокоила Грандье, он начал понемногу оживать.

— Сейчас девять часов, — продолжал сыщик, — времени в обрез, чтобы переодеться и дать указания моим помощникам. Затем начнем слежку и не выпустим мошенника из рук.

— Сделайте все возможное! Вручаю вам свою судьбу.

— Успокойтесь, сударь, мы поймаем негодяя. Это так же верно, как то, что меня зовут Жервэ. — С этими словами сыщик ушел, совершенно уверенный в успехе.

В назначенный час Грандье был у калитки, выходившей в лес. Он поискал глазами полицейского агента, однако рядом никого не было, кроме элегантного джентльмена верхом, внимательно рассматривавшего карту леса. Грандье показалось, что джентльмен незаметно ему подмигнул. Это был Жервэ; в нескольких шагах от всадника около винного киоска рабочий-бочар тянул стаканчик вина; там же задержался какой-то служащий железной дороги с почтовой посылкой под мышкой. Казалось, что все трое оказались здесь совершенно случайно.