Луи Буссенар – Галльская кровь. Ледяной ад. Без гроша в кармане (страница 27)
Так же сильно влияние мелодрамы. „Орден хищников“, возглавляемый неким парижским финансистом — порождение Бульвара Преступлений. Превращения пиратского „Корабля-хищника“ то в трехмачтовый парусник, то в шхуну, то в обломки судна — сродни театру… После 1900 года романы Буссенара приобретают новый облик: они освобождаются от излишней эрудиции. То ли уменьшается жажда знаний, то ли научную информацию приберегают теперь для научных статей, освобождая романы от переизбытка энциклопедических сведений.
Влияние Жюля Верна постепенно исчезает, влияние мелодрамы остается. Оно соответствует парижскому темпераменту писателя, а также темпераменту публики из народа, к которой обращается Буссенар, в то время как Жюль Верн адресует свои произведения скорее буржуазии. В романе „Под барабанный бой“, где тема тайных обществ позволяет „разгуляться“ конспирации, тайным трибуналам, судьям, чьи лица скрыты капюшонами, подземельям, — даже зуав Франкёр восклицает:
В „Мексиканской невесте“ герой узнает, что мать лучшего друга — его бывшая кормилица, а убийца его отца — отец злейшего врага. Такое счастливое стечение обстоятельств, обнаружившееся среди бескрайних прерий, напоминает маленький провинциальный театр: невозможно пошевелиться, не задев кого-нибудь из участников спектакля. Но у Буссенара встречаются и прекрасные сцены, вроде заключительного эпизода „Террора в Македонии“. Заколов двадцать турок, набрасывающихся на него один за другим, македонец Жоаннес вступает в кровавую схватку с Марко и выкалывает ему глаза, а тот прощает его, обратив к солнцу
Глава 11
БУССЕНАР ЧЕЛОВЕК, ЭСКИЗ К ПОРТРЕТУ
В сентябре 1882 г. Буссенар председательствует на гражданском погребении господина Луи Делафуа. У нас нет уверенности, что хоронят мужа кормилицы, упомянутой писателем в его первом романе «Десять миллионов Рыжего Опоссума», но это вполне возможно, потому что Буссенара пригласили председательствовать на похоронах конечно же не случайно. Луи Делафуа, женившийся в 1846 г. на Каспарине Лекок, имел от нее, кроме двух мальчиков, скончавшихся в 1882 г., четырех дочерей: Изабеллу (род. в 1849 г.), Евдоксию (род. в 1858 г.), Флоранс (род. в 1861 г.) и Альбертину (род. в 1863 г.), самую юную, которой на момент смерти отца было 19 лет.
И похоже, что именно на церемонии погребения Буссенар, который к тому времени живет уже отдельно от своей супруги, Розали Леша, но не разведен с ней, встречается с Альбертиной. Ему 35 лет, он молодой, известный писатель, и юная женщина подпадает под его обаяние. Согласно Жоржу Дюрану, с 1883 г. влюбленные соединяются. Буссенар и Альбертина проживут вместе счастливо до скончания дней, и ничто не омрачит их безмятежных отношений.
Что касается речи, которую Буссенар произносит на похоронах Луи Делафуа, она отличается его обычной выразительностью. Впервые в Экренне проводится гражданская панихида, и, соответственно выражению нашего героя, «разум наконец отринул бессильное суеверие». Оратор замечает, что впервые погребение происходит отдельно от Церкви и официальных источников.
«Церковь и правящая верхушка столетиями прикрывались суевериями и тиранией! Два врага крестьянина — священник и сеньор — веками укрывали за неприступными стенами свободомыслие — эту чудесную эволюцию человеческого ума.
Ты — серв[87], говорил сеньор. Ты — мое достояние, моя вещь. Я продаю тебя, как скот. Ты — серв, говорил священник. Кастеляну принадлежит твое тело, мне — твоя душа. Склони голову и плати мне десятину.
И серв сносил тягость рабства — до того дня, когда Революция разорвала его цепи и когда, как удар грома, прозвучало это магическое слово „Свобода“!»
Остаток речи, в том же духе, посвящен храбрости человека, который сам распорядился своим погребением и жил как добрый республиканец, согласовывая свои поступки со своими принципами до самой могилы. «Пример этой жизни, увенчанный великим актом освобождения, не будет забыт никогда!» — заключает оратор. И он не ошибся. 22 октября того же года, спустя менее чем месяц, Буссенар вновь председательствует на втором гражданском погребении, на этот раз Александра Мюэлля.
Вероятно, предыдущие гражданские похороны привели в ярость местного священника, и он предает анафеме тело покойного, а вместе с ним и тех, кто собрался последовать его примеру. Ответ Буссенара пропорционален оскорблению, то есть еще более ядовит. Он напоминает, что принципы Республики гарантируют каждому право «жить свободным и умереть независимым», и наставляет свободомыслящих граждан не давать себя запугивать консерваторам общепринятой морали.
«Какое нам дело до этих бессильных проклятий, направленных против тех, кто поступает в собственных интересах, не желая видеть, как из их смерти кто-то извлекает выгоду, денежную сумму, состояние, сколоченное на несчастии какой-нибудь семьи? […] Я говорю от всех нас и обращаюсь к тому, кто предал анафеме трупы: „Еще посмотрим, кто кого!“
Вы являетесь представителем религии, чей основной принцип — любовь к ближнему и прощение прегрешений. Ваш Господь, который был великим революционером, совершил героическую попытку дать людям республиканское равенство. Он вел войну против власть имущих, помогая несчастным, прощая согрешивших.
Это возвышенный пример, перед которым каждый из нас преклоняется с тем большим уважением, что его последователи сегодня, похоже, забыли о главнейших добродетелях Христа — мягкости и терпимости. Но разве не преследовали тех, кто не верил в его слова, не оскорбляли того, кто отказывался ему поклоняться, хотя он, израненный, с окровавленным челом, умирая, умолял простить своих мучителей? […]
Нам показалось интересным обратить против врага его же собственное оружие. Этому человеку я просто хочу сказать как человек и гражданин, что я не понимаю и не хочу понимать: по какому праву вы нас оскорбляете? […]
Короче говоря, каков этот человек? Он избавлен от воинской повинности, ведь воинская повинность отрывает вас от семьи, от работы. Он регулярно берет с вас налоги, а сам даже не дает своей родине детей. Одним словом, если ваша деревня — это пчелиный рой, в котором неустанно трудятся трудолюбивые пчелы, то он — шершень, который живет в свое удовольствие, ничего не делая. […]
Умейте уклоняться от этих обременительных налогов, которые Церковь так ловко вытягивает из вас за рождение младенца, бракосочетание и смерть и против которых свободный рабочий восклицает: „Да здравствует Республика! Да здравствует свободомыслие!“».
Предлагаем вам самим представить, как поступил кюре, узнав, что господин Буссенар не только обвинил его в бесполезности, но и предложил соотечественникам требовать гражданских бракосочетаний и отменить крещение своих младенцев… Буссенар никогда не прекращал борьбы с теми, кого называл
Луи Буссенар был человеком прекрасного атлетического сложения, ростом почти в два метра[88]. Лицо его украшали борода и усы с приподнятыми кончиками. Спортивный, любящий упражнения и риск, он стал одним из первых завсегдатаев Французского Туринг-клуба (1894).
Писателя часто встречали на улицах его городка, иногда пешим, иногда на велосипеде, на тандеме (последней новинке того времени), иногда в забавном кабриолете, влекомом капризной маленькой лошадкой по кличке Гаспар. Часто, когда позволяла его литературная деятельность, он отправлялся на охоту, спортивную рыбалку или греблю.
Отдыхать он обычно приезжал в дом, принадлежавший еще его деду и отцу, затем ему самому, а потом окончательно переданный матери. На одной из колонн ограды этого дома, в глубине сада, в самом центре Экренна, 2 октября 1966 г. была открыта посвященная Луи Буссенару мемориальная доска.
Одевался он всегда элегантно и тщательно, хотя и не претендовал на роль «денди». Часто его видели экипированным для охоты: в забавной круглой шапочке с узкими полями, в костюме, немного напоминавшем охотничий наряд для сафари, в мягких болотных сапогах до середины бедра и со свистком, висящим на его бархатной блузе.
Не считая поездок в Экренн, куда он наведывается так часто, как только может отвлечься от литературных занятий, и в Париж, куда его регулярно призывают дела, своей постоянной резиденцией Буссенар выбрал зеленую долину Эссоны. Сначала он живет в Нанто, деревне по соседству с Малербом, в доме, и поныне расположенном возле городской площади[89]. В 1890 г. Буссенар переезжает оттуда[90] под Вилльтар, в утопающий в зелени «шале». Этот большой деревянный дом (сегодня отреставрированный и сохранивший свой былой вид) на долгое время станет для него мирным пристанищем. На расстоянии от дороги, неподалеку от лесистых холмов, где так прекрасно охотиться, «шале» расположен идеально, и на двенадцать последующих лет Буссенар сможет погрузиться здесь в свои литературные труды, не забывая о заметках, написанных по следам собственных путешествий.